Я подарю тебе небо в алмазах!

Через пару дней я все так же сидела в библиотеке и готовила эссе для МакГоннагал. Я не пошла на обед, а отправилась прямиком сюда, чтобы не сидеть в очереди и не ждать книгу. Половина работы у меня уже было готово, так что я удивлялась, как это у других не написано еще ни дюйма. Гарри с Роном в библиотеке не появлялись, наверное, надеются списать у меня. Такие наивные! Джинни всегда занимала очередь сразу за мной, а вот Джордж приходил самым последним, почти к закрытию библиотеки. Он все чаще и чаще любил оставаться один, сидеть у камина и вертеть в руках блевотную конфету из Забастовочного завтрака. Я не могла понять, почему именно эту, но спросить никак не решалась, да это было и неважно, когда видишь, как он убивается по брату. От моих мыслей меня отвлекло появление Рона, который с шумом плюхнул сумку на стол и сел напротив меня. Лицо у него было недовольное, ему явно что-то не понравилось по дороге сюда. — Рон, вообще-то ты в библиотеке, так что прошу тебя вести себя потише, и убери свою сумку со стола. — Грозно прошептала я. — Ой, да брось, Гермиона, здесь же никого нет. — Здесь есть я, и ты мне очень мешаешь! Через тридцать минут закончится мое время, а у меня еще и фута нет! — Гермиона, ты настолько умная, что окончишь свое эссе за пару дней, не переживай ты так. — Рон лучезарно улыбнулся. Похвала моего друга меня смутила, и я тут же простила ему все грехи. — Кстати, ты чего такой злой? Что-то случилось? — Да все Гарри с Джинни. Они вообще не отходят друг от друга. А я среди них лишний. Не очень-то приятно наблюдать, как Джинни кормит Гарри с ложечки, а тот ей сок постоянно подливает. Сама галантность! — Рон, это называется не галантность, это называется любовью, — с поучительным видом взглянула я на недоумевающего друга. Рон отчего-то засмущался. Затем решительно поднял на меня взгляд. — Гермиона, я вообще не за этим пришел. — А зачем же? — Я удивленно подняла брови. — Ну… кхм… как бы сказать… — Уизли задумчиво почесал затылок. — Хорошо, слушай и не перебивай, Гермиона, потому что я долго готовился. Его решительность начала меня пугать, но я кивнула. Рон вздохнул. — Ты мне нравишься, и ты это прекрасно знаешь. Я, наверно, никогда тебе этого не говорил, но я испытываю к тебе чувства с третьего курса. Ты замечательная девушка. Ты умная, красивая, добрая. Конечно, твое ПУКНИ ни в какие ворота не лезет, но если будет нужно, я буду тебя поддерживать в этом… — Рон, не ПУКНИ, а… — Я знаю, что П.У.К.Н.И. Просил же, не перебивай. — Он выжидательно посмотрел на меня, и я обреченно кивнула. — Мне было очень хорошо с тобой, так спокойно и по-домашнему. Я не понимаю, почему ты все-таки решила расстаться, но я прошу тебя, давай попробуем начать сначала. Я изменюсь, я сделаю все, что ты хочешь, лишь бы ты была счастлива со мной, Гермиона. Пожалуйста, стань моей девушкой. Рон с надеждой посмотрел мне в глаза, слегка подавшись вперед. А я была просто поражена. — Рон… Я… Но договорить мне не дали. — Кого я вижу! Грязнокровка и нищеброд! Что, больше места не было, чтоб поворковать? — Это, конечно же, был Малфой. — Заткнись! — Зло сказал Рон, покраснев до кончиков ушей. — А то что, Уизли? Что ты мне сделаешь? Натравишь на меня своего Поттера? — Я лично с тобой разберусь, Малфой, если ты сейчас же не оставишь нас в покое. — Сказала я, направив палочку ему в грудь. — Что ты сказала, грязнокровка? Малфой уже было потянулся за палочкой, но тут из-за его спины прозвучал писклявый голос мадам Пинс: — Это что еще такое? Молодые люди, вы что себе позволяете?! Это библиотека! А ну вон отсюда! Устроили тут дуэльный клуб! — Она уже визжала и плевала слюной. Я быстро похватала конспекты и пулей вылетела из библиотеки. Уже за поворотом меня нагнал Малфой. — Ты совсем страх потеряла, Грейнджер? Я тебя научу уважать чистую кровь! — Отстань от меня! Мне плевать, какая у тебя кровь, ты всего лишь большая задница! — Ух ты, всезнайка знает такие словечки, я удивлен. — Я тебя еще и не так назову, если ты не заткнешься. — А я и не заткнусь, грязнокровка. — Придурок. — Слабовато. — Хорёк. — Банально. — Павлин. — Скучно. — Задница! — Повторяешься, Грейнджер. — Да кто ты такой вообще?! Ты никто, Малфой! Ты всего лишь тень своего бездарного папаши, который только и умеет, что подлизываться ко всем! И ты только это и можешь. И еще ты трус! Наглый, безмозглый трус! Не успела я договорить, как Малфой с силой толкнул меня. Я отлетела к стене и почувствовала ужасную боль в затылке. Из глаз потекли слезы. Он навис надо мной, в глазах его была дикая злоба. — Ах, ты дрянь! Закрой свой поганый рот, грязнокровка! Да ты себя вообще в зеркало видела? Интересно, как твоего Поттера от тебя не тошнит? Ты же уродка! Страшилище! Неудивительно, что у тебя нет парней. Даже Уизли перекинулся на эту Браун. Ты никому не нужна! Ничтожество! Я до сих пор плакала, только уже не от боли, а от чудовищной обиды. Слова Малфоя задели меня за живое, потому что я знала, что он прав. И это ранило еще больше. Еще с минуту Малфой стоял надо мной, тяжело дыша и испепеляя меня взглядом. Потом моргнул, округлил глаза и сделал шаг назад. — Прости, — и пошел прочь, но развернулся и протянул мне белоснежный платок. — Держи. Я терпеть не могу женские слёзы. Через минуту его уже не было в этом коридоре, а я сидела на полу и горько плакала.