Друг всегда уступить готов место в шлюпке и круг

— А я тут в гости зашёл. — Аа-а-а, — меланхолично отозвалась Юлька, листая брошюру магазина «ОКей». Марстен потоптался. — Может, чаю? — Может, чаю? — послушно повторила Юлька, но от занятия не оторвалась. — Ю-ю-юль, — занудел Марстен. — Опять? Опять скорую психологическую помощь? Что у вас на этот раз? — Юль! Я созрел! — А я зацвела и образовала завязь. — Я хочу разделить с ним ложе и предаться порочным увеселениям. Юлька уронила брошюру и вытаращилась на собеседника. —Ты — что?! — Хочу возлечь с Дарвальдом. — Стоп. Не продолжай. Подожди. Я сейчас это переварю. Ты. Ты. Ты хочешь заняться сексом с Дарвальдом и не придумал ничего более умного, как рассказать об этом мне? Может, ещё консультаций попросишь? — Марстен заалел, а взгляд его стал подозрительно туманным. — Не-е-ет, пожалуйста, не-е-ет. — Юль, — Марстен очень трогательно приложил руки к груди, и Юлька сразу заподозрила, что Дарвальд водил его в театр, — Юль, ты же говорила, что в вашем мире... Ну... Хорошо все с этим. В смысле, они есть. В смысле, такое бывает. И у вас это даже можно. Юль! Ну что ты так смотришь? Ты же говорила! А мне обратиться не к кому. Ты же в курсе, что мы... Как мы.... Ценим друг друга. Юль, я больше не могу! — Как вы цените друг друга. Да, помню. Я ещё подрабатывала семейным психологом, слушая ваши жалобы друг на друга. А вы всего-то решили жить вместе и обмениваться магическим опытом. Всего-то! Господи. Теперь созрели до секса, но консультант — снова я! Нет, мне кажется, я сплю и схожу с ума. Она дважды ущипнула себя за внутренний сгиб локтя. — Больно. Но мне кажется, я сплю. Хорошо. Я буду думать, что это сон. Так чего ты хочешь? Марстен обрадовался и рванул с места в карьер: — Мне нужно знать, как это делается! Юль, а ты чего себя щиплешь, меня щиплешь? Больно, между прочим. Юлька оцепенело смотрела прямо перед собой. — Я точно сплю. Я сплю. Такого не может быть в реальности. — Ю-ю-юль. — Марстен! Ты взрослый мужик! У тебя женщины были! — Много, — кокетливо вставил тот, но тут же затих под пылающим взглядом. — Я тебе так скажу: принцип тот же! — Ю-ю-юль.... Брошюрка со скидками не помогала, Марстен умел ныть качественно: жалобно и нудно. Юлька сдалась на самом честном аргументе: — Ну я же боюсь! Вдруг я что-то не так сделаю? Юлька подскочила: — Что можно сделать «не так» в постели? — Забиться в угол? — Го-о-о-осподи-и-и-и. Дело закончилось тем, что она включила компьютер, усадила Марстена в кресло, показала, куда нажать, чтобы просмотреть, как сделать, чтобы картинка замерла, и как всё прекратить. — Всё. Я ухожу. Пойду погуляю, вот! В магазин! Там как раз скидки на коньяк. Марстен остался один. Сначала он с опасением дёргал странной штукой на проводе, которую Юлька назвала «мышь», а затем втянулся. В просмотр — тоже втянулся. Краснея наедине с собой, он разглядывал резвых юнцов и небритых самцов, выполняющих захватывающие кульбиты. — Нет, такое — нет. Это же только полчаса надо будет делать разогревающие упражнения, чтобы такой растяжки достичь. Да я за эти полчаса ничего и не захочу. — Я позабочусь о том, чтобы не перехотел, — ласково сказали за его спиной. — Дарвальд! Ой, ты смотри, вот как так можно? Сразу бы уж ногу за ухо прятал. Дарвальд полдня искал Марстена, потом сообразил, что в трудные жизненные моменты тот всегда сбегал к подруге. Похоже, опять настал этот момент, значит, искать нужно в соседнем мире. — Действительно, эта поза не имеет никакой рациональной пользы, — сказал он, положив руки на широченные плечи Марстена и подбираясь пальцами к шее. — Удовольствие получить сложно, простата не будет стимулироваться, возможен дискомфорт от такой позиции. — Во-во, нафиг. Гляди, вот этот — нормальный мужик, ещё и одеяло свернул и подложил. А главное, за руки не хватает как разбойник, вот предыдущий вообще ненормальный какой-то был. А этот заботится. Наш человек. Дарвальд прислушался: Юльки в квартире не было, а посему его пальцы принялись разминать шею и плечи Марстена. Нажимая то тут, то там, то по крепкой шее, то по широким плечам, он осторожно рассказал, что кому-то же нравится, когда держат. Если предварительно договориться — можно многое. — Это все против правил! — басил Марстен, упорно придерживаясь своих понятий о справедливости. — Тому зашибись, а этот — не дергайся! Нет, ему точно не нравится. — Он же, — Дарвальд чуть зарумянился, — стонет. Ему хорошо. — Ногу он отлежал! — Марстен, взрослые люди договариваются, понимаешь? Если я попрошу тебя... хотя знаешь, это глупо. Нет, ничего. В Марстене взыграло ретивое. Где-то глубоко он признавал некоторую правоту Дарвальда, но ведь он же тоже правильно сказал: надо, чтобы всем хорошо было, а хорошо — это когда приятно, а приятно — это когда кончил, а кончил… тут он окончательно запутался, но сдаваться не собирался. — Нет! А ты вот попроси! Попроси меня! Дарвальд прожёг его таким взглядом, что Марстен поперхнулся и снова обратил внимание на экран. — Ну вот смотри, вот и этим хорошо. Растяжка средняя, смотри, какой хороший бицепс. Ого, я б с таким пофехтовал. — В смысле?! — Что “в смысле”? — Пофехтовал — это пофехтовал или пофехтовал? — По… ах, ты-ы-ы, — Марстен расплылся в довольной улыбке, — ревнуешь. Нет, в прямом смысле пофехтовал бы. Нет, ты посмотри, вот им —– хорошо. — Я бы не сказал. Это же не по-настоящему. — Ты посмотри, вот как удобно его… ему… хм-м-м. — Марстен, их тут двое. Ну, уже — трое. — Д-действительно. Ужас! Срамные магистры! Юль! Юль! Юль, ты где? Марстен разволновался не на шутку и забился в угол комнаты. — Валь, это ж как, это же в живого человека! — Некоторым нра… — Не ври мне! — Ну, скажем так, жаждут острых ощущений. Марстен, смотри, тебе понравится. Тут лошадки пасутся и... ой. Дарвальд испытывал двоякое чувство. Он понял, что привело Марстена к подруге, но ведь мог бы сразу обратиться к нему. С другой стороны, Марстен же хотел быть во всеоружии, чтоб его. С уже третьей стороны, всё неплохо складывалось: Юльки нет — да уж, кто угодно бы сбежал на её месте, — Марстен так увлёкся невиданным ранее зрелищем, что как-то вмиг потерял всю лелеемую годами стыдливость в отношении однополой любви и загорелся практически спортивным азартом. Ах, а как он хорошо сидел и позволял дотрагиваться до себя! — Марстен, тебе точно понравится. Любопытное великовозрастное дитя выползло из своего угла и плюхнулось в кресло. Дарвальд тут же обнял его сзади за шею. — А давай у тебя дома такой же шатёр разобьём? В саду хорошо бы было. Там свежо. Ого, это чего это? Валь, это ж форменное, форменный.. разврат! Дарвальд снова немного покраснел. Может, правильно поступил Марстен, сбежав к Юльке, а то как-то объяснять всё — не романтично. С другой стороны, психика их подруги может не выдержать такого уровня дружбы. — Это обычная практика. Необходимо сначала расширить себя, размять, рас… растяжка. Марстен услышал знакомое слово и одобрительно кивнул, потом подскочил: — Я уже много такого посмотрел. А почему другие этого не делали? — Спортсмены, — выдавил багровеющий Дарвальд, — хорошая подготовка. Так, используя терминологию детского воспитателя, жокея перед гонкой и пылкого возлюбленного, они вместе досмотрели почти до конца. Марстен вдруг пристально вгляделся в экран, даже подался вперёд и… — Ты смотри какой диван! Обивочка какая. Нам бы такой! Обивочка… была. Ой, как нехорошо. Валь, а… — Моя мебель превосходно чистится, — твёрдым голосом со скрежетом металла ответил Дарвальд. За это время он не продвинулся ни на йоту. Да, его руки всё так же блуждали по шее и плечам, зарывались в роскошную копну волос, даже развязали спереди тесёмки на рубахе. Но на этом всё закончилось. А ведь Юля могла прийти в любую минуту. Не хотелось осквернять её гостеприимное жилище неблагодарным удовлетворением потребностей, но вот он, Марстен, горит желанием. И если уж о желании, Дарвальд уже не горел, а просто пылал. Он вдохнул. Выдохнул. Решительным жестом положил ладонь на подбородок Марстена и повернул к себе. — М? — Ты разрешишь мне тебя поцеловать? — О! — радостно подскочил Марстен, сгрёб его в охапку потянулся губами вперёд. Больше Дарвальд уже ничего не помнил. Гремя ключами как можно громче и выразительнее — пугало, что она могла застать, — Юлька открыла дверь и с порога прокричала: — Я пришла-а-а-а. А у меня коньячок! Подозрительная тишина была ей ответом. В душе зашевелилась надежда, что может быть… Но нет! Заглянув, зажмурившись, в свою комнату, она приоткрыла один глаз, спешно его закрыла и вылетела на лестничную площадку вместе с ключами и коньяком. Сев на ступеньку, она достала из магазинного пакета бутылку, чпокнула плотной пробкой и, глядя в стену, глотнула. Её внутренний взор по-прежнему транслировал картину, в которой Марстен нежно улыбался и снимал с Дарвальда рубаху. Что там дальше может случиться, она старалась не думать, а лишь закусывала лимончиком, яростно вцепляясь зубами в жёлтый бок. — Кхм. Юль.— Крайне смущённый Дарвальд стоял в дверном проёме. — Я прошу прощения. Так вышло. Но мы уже уходим. Мы сейчас уйдём. Я этого и боялся. Юль. Коньяк булькнул в бутылке, а подруга нетрезво махнула рукой: — Да чего уж там, трахайтесь. — Можно, да? — высунулся под локтем Дарвальда Марстен. — Так, Валь, пойдём. Юль, а можно будет после душа твой халатик одолжить? Валь, ты чего мне локтем по голове?