Набор зарисовок по DnD

В глубинах подземелья негде было помыться, уже несколько дней Глэр ходил «в чем было» и начал физически ощущать, как от него воняет. Конечно, Дарвина это не беспокоило, как и полуорка с хоббитом, Ке Тот плавал в своих мыслях, волшебник появлялся и исчезал, а Глэр бесился. После случая с короной, когда товарищи ржали, а сам Глэр рвал на себе волосы жрец ходил чернее тучи. В глубине души его терзала одна разумная, четкая мысль: они все скорее всего погибнут здесь, а на этот случай нужно было подготовиться к посмертному суду. -Что он скажет богу?! Все же, нужно было хотя бы переодеться, даром, недалеко располагался базар, где Терен сумел приобрести все необходимое, даже перчатки для своих изуродованных рук. Попялившись волком на сопартийцев он вежливо попросил их отвернуться, на что Дугза махнул рукой с зеленым отливом «Да че мы там не видели, в этой дыре лучше не поворачиваться друг к другу спиной». Жрец признал замечание резонным и просто стал раздеваться. -Едва они увидят край той татуировки, что я срезал, меня осудят. Отрекся от бога! Как так? -Нет, я не отрекался от Огмы, его имени, его великой мудрости. Лишь убрал его знак с тела, заменив на знак бога, которому вверил душу. Пред ликом Огмы, Мистры и Азута я не давал клятв. Мне, черт дери, просто хотелось сделать татуировку. На теле жреца, помимо довольно любопытных шрамов, виднелся остаток Огмова свитка, почти неразличимый рядом с тем, что занимало всю его грудь и живот. -А это уже было клятвой. – жрец провел по изображению пальцем, читая надпись вслух. На случай, если товарищи заинтересуются. Громадное изображение черного серафима без головы красовалось на его теле, крылатый держал перед собой поднос, на котором возлежал череп, а от его плеч и крыльев по плечам и груди уже Глэра поднимались цепи с вплетенной в них надписью на общем. НИКОМУ НЕЛЬЗЯ ЛЮБИТЬ СМЕРТЬ -Это - мой знак веры. Пробормотал жрец нервно. Наскоро переодевшись в слишком широкие и короткие одежды дварфа (других на базаре не было) Глэр тщательно расчесался. Он надеялся, что друзья не станут задавать лишних вопросов. Было мерзко. Когда его еще мучали кошмары и духовные терзания, Глэр частенько «баловался флаггелантством», то есть избивал себя до бессознанки, стараясь смыть вместе с кровью грехи. Один из коллег тогда сказал аколиту, что его место в храме Ловиатар. Терен горел от стыда. Он совершил несколько паломничеств в храмы Илматера, чтобы объяснить тому, что нанесение себе увечий не было частью ритуала поклонении, всего лишь болезненной привычкой. Он сжег плеть на глазах у илматерианина, поклявшись, что посильно поможет родственнику из Желтой Розы. -Стыдобище... Келемвор, ты поймешь меня? В тот же день, пока все спали, Глэр извлек корону смены облика из рюкзака Дугзы и надел тут же обратившись в женщину. Затем, он достал уже из своего рюкзака косметичку на которой крупно было выцарапано слово УБЛЮДОК. То был подарок от семьи его усопшей недоневесты. Они ненавидели Глэра и прислали вещь, чтобы того унизить. Размалевал лицо, неуклюже, краситься он не умел, так как это всегда делала мать, угощая ребенка одна за другой пощечинами и выдирая волосы, пока мальчик вертелся и орал. -Хоть бы никто не проснулся. Терен поднял глаза вверх. -Прости меня. Не знаю, сколько я говорил это, но, клянусь, я не отрекался. Я и думать… Ладно, я думал. Склонен к отчаянию. Но сделать? Прости… -Ты видишь меня таким, какой я есть. Жрец старался не плакать, но почувствовал, как по щеке, размазывая краску, бежит влага. -Душой и телом я верен. Склонив голову так, что корона упала, Глэр размазал по лицу остатки краски и стер их рукавом. -Я знаю, что скажу на суде. Моя вера со мной. А душа не имеет столь большой ценности, чтоб за нее дрались боги. Я – не великий герой. Даже для товарищей я мало что зна…Нет, они без меня определенно пропадут. И если придется оказаться всем пред ликом Келемвора, буду просить за них. Мою учесть решит он сам.