Часть 1
26 марта 2019 г., 15:12
Novo mundo reserat.
Ama me fideliter.
Ama me fideliter.
Этот сон. Хрупкая, словно слепленная из глины, женщина, её образ мелькал перед глазами, а отголосок сияния огненно-рыжих волос, разливающихся по пальцам кровавой рекой, сбивал с толку, заставлял теряться, цепляться лишь за этот костёр, искать его в реальности. Эта песня, её песня, которую она пела с сомкнутыми губами, играючи зазывая за собой в густой туман, словно требуя танцевать с ней на сырой вязкой земле.
Слова, что Гидеон смог уловить в этом видении, эхом отзывались в сознании, возвращались снова и снова, он повторял их как заклинание, мантру, надеясь вновь услышать голос своего гостя из снов. И он услышал.
Её тонкие длинные пальцы с острыми когтями касались шеи, рисуя замысловатый узор на трещинах бледной кожи, словно оставляя метку, единственную верную, которая и должна быть на нём. Она все пела, пела и играла, зазывала за собой, ласково скользя костлявой рукой по лицу. И он шел за ней, словно ведомый одной лишь её песней, вот только коснуться неизвестной Богини не удавалось. Она сразу же, словно туман, растворялась перед ним, осыпаясь в руки сверкающей алой пыльцой, не позволяя себя касаться.
Гидеон не мог проснуться. Веки отяжелели, тело онемело, а силы, иссякающие с каждой минутой, казалось покинули его в один миг. Этот сон.
— Кто же ты? — Бисмарк смотрел на лицо Богини, старался разглядеть каждую линию, изгиб или уловить хоть один намек на мимику. Но застыл, привлеченный алым цветом глаз. На чёрных белках они выглядели подобно глазам демона из его кошмаров. Но это был не он. Богиня, возвысившаяся над ним, смотрела неотрывно, глубоко за светло-голубые стекла глаз мужчины, а ее костлявая рука скользила по волосам, перебирала золотистые пряди, накручивая на кончики ногтей. А она вновь запела, не раскрывая уста.
Omnia sol temperat.
Omina sol temperat.
Novo mundo reserat.
Ama me fideliter.
Omnia.
Гидеон замер в её руках, прикрыл глаза и опустил к земле ладони, зарывая пальцы в вязкую глину. Он сидел неподвижно, покорно, несмотря на боль. Искры энергии сочились под кожей, обжигали и оставляли за собой новые линии шрамов на руках и лице, пробирались глубоко внутрь.
— Inanis. Frustrari. Mei.* — лицо Омнии не изменилось. Но слова произнесенные ей, заставили очнуться от лживой ласки, раскрыть глаза и вновь посмотреть на неё. В один миг ему показалось, что она улыбнулась. Недоброй, похожей на звериный оскал, улыбкой. Но это было лишь видение. Омния была неподвижна как статуя, и только ее костлявые руки, скользившие по телу, разрывали одежду в клочья, оголяя испещренную магией грудь мужчины.
— Tu sede hic. Cum me.**
Острые как бритвы, черные когти пронзили плоть, пуская широкие струи крови по телу Бисмарка, он вцепился в рыхлую землю до побеления костяшек пальцев, сжимая ладони, зарычал от резкой боли в груди в попытке отстраниться от женщины. Она держала его мертвой хваткой, второй рукой пережав челюсти, заставила смотреть в свои глаза.
— Et tu eris princeps in tenebris, et non erunt.*** — голос Омнии в сознании Бисмарка звучал так звонко, громко и обрывисто, что, казалось, этот шум сведет его с ума. Её песня переливалась обрывками фраз на фоне боли, кричащих угрозой слов, Гидеон ощутил дрожь в ослабших руках, на веки вновь свинцом легла тяжесть, а Омния, сделав резкое движение, растворилась в нем сверкающей пылью, и, как и в прошлый раз, исчезла во тьме.
* Пустой. Разбитый. Мой.
** Ты останешься здесь. Со мной.
*** Ты будешь принцем тьмы. Будешь моим.
