О некоторых особенностях взаимодействия волшебников и заклинателей

А-Юаню исполняется четыре, когда он вспоминает жизнь, которую никогда не должен был вспомнить. Смутно, несвязно, без чётких образов и ситуаций к нему приходят чувства и эмоции, которые позже позволяют ему, словно пазл, составить из кусочков всю свою прошлую жизнь. Он оберегает эти воспоминания, будто большего сокровища никогда не существовало в этом мире. Для Вэнь Юаня это именно так. Для Лань Юаня это нечто намного более драгоценное, чем просто сокровище. Это его личность, его поступки, его собственное я. Вэй Юань же просто счастлив, что у него есть возможность вспомнить, что такое тёплые прикосновения родителей, искренний смех друзей и ненавязчивая забота окружающих. А-Юань в свой четвёртый день рождения превращается из обычного уличного сиротки в ребёнка, прожившего целую жизнь когда-то, и обретает сразу три фамилии, равные не по смыслу, но по значимости. Вэнь, фамилия, данная ему при рождении первыми родителями. А-Юань совсем-совсем не помнил их - только мягкие материнские поглаживания и тёплый голос отца остались от тех времен. Лань, фамилия, подаренная Лань Ванцзи, заменившим ему отца. Ставшая щитом от заклинателей, ненавидевших всё, связанное с кланом Вэнь. И Вэй. Не официальная, но фамилия. Перешедшая к нему как наследство от человека, разделившего с ним самые неспокойные времена. Вэй Усянь, грозный Старейшина Илин, которого боялись словно чумы, мирно выращивал овощи на грядках, помогал горстке людей, оставшихся от некогда великого ордена и заменял А-Юаню родителей и друзей. Пока всех, кроме А-Юаня не перебили, словно животных. Странно вышло. По крови он был Вэнь, талантливый и яркий, по духу - Лань, старательный и спокойный. А по жизни - несомненно Вэй, судя по тому, как быстро приключения его находили. А сейчас он кто? Безродный сирота без прошлого и без будущего. Только память и есть. Ненадолго, решает для себя А-Юань, и превращается в Вэй Юаня, решив, что стоит пользоваться самой "незаметной" фамилией, не привязанной к большим кланам заклинателей и не привлекающей особого к нему внимания. Да и улицы любят носителей "проблемных" фамилий. /// Проходит год после прихода воспоминаний. Затем второй и третий. Вэй Юань отмечает свое семилетие в одиночестве, но не в нужде. Он тренирует золотое ядро, работает, спит в перерывах. Некоторые печати из его арсенала существенно облегчают жизнь, если при использовании ими не "светить". На восьмой год жизни его нового тела он ловит отблеск до боли знакомого хохота в толпе. Это рынок, где Вэй Юань подрабатывает по мелочи - где счетоводом, где писарем, где музыкантом. За прилавком напротив, в ряду чуть правее от А-Юаня продавец переругивается (больше расхваливает товар) с покупателями. Покупатели - двое мужчин - различны, словно день и ночь. Один из них порывист и эмоционален - именно он ведёт беседу с торговцем. Этот человек облачен в чёрное с кроваво-красными элементами, что ярко контрастирует с бело-голубыми одеяниями его спутника. Иначе, как "одеяниями" на таком человеке одежду назвать невозможно, поскольку тот выглядит сошедшим на землю небожителем - настолько прекрасным и возвышенным кажется его лицо. Ни слова не раздаётся от него, холодного, неизменного в эмоциях. А-Юань смотрит на них, и в мыслях у него пустота. Смотрит, и не может насмотреться. Потому что знает, определённо знает, кто это. Он, в конце концов, не может не узнать своих родителей. Пусть даже они были ему родителями не в этой жизни. Он и забыл, что они единственные из своего поколения достигли бессмертия. И что теперь делать? Подойти? Но это как-то глупо, разве они его узнают, поверят такому уличному оборванцу, как А-Юань? Нет, наверное нет, тихо бормочет он себе под нос, а потом вздрагивает, когда на плечо опускается тяжёлая, но тёплая рука. - Ты в порядке, малец? - спрашивает его господин Юэ, владелец лавки, в которой он сейчас подрабатывает. - Выглядишь паршиво... утри-ка слезы, пацан, что стряслось? - Слезы? - в неверии переспрашивает его Вэй Юань. - Слезы. Мальчик прикасается рукой к щеке. Солёная влага остаётся на пальцах. - Слезы, - повторяет А-Юань, а после, наконец, смеётся. Слезы все текут по щекам, первые после возвращения воспоминаний, и не ясно, от радости он плачет или от боли. От облегчения, решает Вэй Юань, и становится как-то легко и жутко весело. - Ты чего это? - недоумевает лавочник. - Всё в порядке, господин, - прекратив истерику, успокаивает его Вэй Юань. - Пожалуй, мне стоит выспаться сегодня ночью. Вижу в толпе что-то странное... В ответ ему ничего не произносят, но А-Юань видит облегчение в глазах господина Юэ. /// А-Юань давно смирился с тем фактом, что его семьи больше нет. Они все остались там, в старой жизни. Но после судьбоносной встречи его глаза будто открываются после долгого сна. Он начинает замечать людей вокруг. Людей, так похожих на его знакомых из прошлого. Они все такие же, как были когда-то, словно время на них не повлияло. Дядя Сичень со своей неизменной улыбкой держит школу для детей в центре города. А-Юань даже как-то видел мальчика, который в неё ходит, точь в точь похожего на его доброго друга Цзинъи. Неделю назад в лавке, где Вэй Юань вёл записи о доходах, появилась супружеская пара с ребёнком. Пусть ему было около года или двух, личико этого мальчика постоянно находилось в метаниях между щенячьим детским восторгом и показательно-высокомерной миной, которую он взял у своего отца. И Вэй Юань догадывается, кто был этот мальчишка на самом деле. Дева Цзян и правда сияла внутренним светом, улыбаясь своей семье, как рассказывал ему когда-то в прошлой жизни господин Вэй. Они ушли тогда, и А-Юань не придал этой встрече особого значения. После происшествия на рынке, что-то словно щелкнуло у Вэй Юаня в голове. Он наконец ясно осознал, что вот она, семья, и не уходила никуда, это он оставался к ней слеп. Проходил мимо лиц, знакомых и незнакомых, как две капли воды похожих на тех людей, что когда-то уже ходили по этой земле. Больше его радовало то, что о прошлом не помнил никто из них. Чистые листы. Чистые судьбы. Но при этом неизменные характеры. Они действительно заслужили жизнь без груза старой вины. /// - Братик, с тобой все в порядке? - удивлённо спрашивает А-Юань, и в голове у него понимание, как до такого дошло. Конечно, он понимает, почему братик Сянь смотрит на него так отчаянно. Конечно, он знает, почему пальцы его отца впиваются в плечи с такой силой. Он, в конце концов, много что помнит. /// Тот день изначально не предвещает ничего интересного. Несколько дней после судьбоносной встречи уже прошло, и на рынке больше Лань Ванцзи с Вэй Усянем не появлялись, что заставило А-Юаня смириться с тем, что они продолжили свое путешествие и больше он их не увидит. Однако два бессмертных заклинателя вновь возникают в его жизни некоторое время спустя. Вэй Юань в тот день - музыкант, развлекающий публику на главной площади. В руках у него флейта, сделанная из добротного бамбука. Она поёт под его прикосновениями, а восторженная толпа рукоплещет его мастерству. Вэй Юань долго восстанавливал навыки из прошлой жизни. Жаль, хороший гуцинь было практически невозможно достать с его возможностями. Флейту же А-Юань сделал сам, со всем усердием и сосредоточением. И играл. Замечательно играл на ней, зарабатывая на этом в перерывах между работой у торговцев. В конце концов, существует не так много работы, что можно доверить восьмилетнему ребёнку. Это-то и выделило его из толпы именно в тот день, когда на рыночную площадь вновь решила нагрянуть колоритная парочка заклинателей. Вэй Юань видел, как судьба настигает его, и ничего не мог поделать. Видел и появление родителей, и неверие в их глазах. И печальные взгляды в его сторону хорошо чувствовал. Но Вэй Юань уже решил для себя, давным-давно решил, что для других людей он хочет остаться человеком таким-же, какими были все остальные его вернувшиеся в жизнь знакомые. Чистым листом без воспоминаний и сожалений, который не заставляет родителей чувствовать себя виноватым. Именно поэтому он заканчивает мелодию и проверенным путем мгновенно выскакивает из толпы, не собираясь обременять собой родителей, что явно его узнали. А-Юань пробирается по улицам и переулкам, выставляя себя просто спешащим куда-то мальчишкой на побегушках. Впрочем, где-то в глубине души он знает, что бежать бесполезно. Его опасения сбываются, когда он врезается в человека, и тот хватается за него, как за последнюю соломинку к спасению. Конечно Вэй Юань сразу узнает в этом человеке братика Сяня, господина Вэя, Старейшину Илина, как бы его ни называли сейчас. Но оповещать о своей памяти не собирается. Поэтому А-Юань добавляет в голос ноток растерянности и спрашивает: - Братик, с тобой все в порядке? - и в голове у него понимание, как до такого дошло. Конечно, он понимает, почему братик Сянь смотрит на него так отчаянно. Конечно, он знает, почему его пальцы впиваются в плечи А-Юаня с такой силой. Он, в конце концов, много что помнит. Особенно хорошо Вэй Юань, Лань Юань, Вэнь Юань, А-Юань, в конце концов помнит свою смерть. /// Когда Бичень врезается Лань Сычжую в грудь, тот никого не винит. Нет, все таки винит. Но не Лань Ванцзи, чей меч только что подарил ему смертельную рану. Не Вэй Усяня, чьи печати лишили его возможности нормально двигаться и постоянно посылали по телу волны болезненных ощущений. Нет, Лань Сычжуй, ранее почитаемый член праведного ордена Лань, а теперь лишь заклинатель на пороге смерти, винит только себя. За эгоизм, который принёс его близким столько боли. В конце концов именно он позволил злобному духу захватить свое тело, потому что иной надежды поймать его у них не было, и Лань Юань ясно это понимал. Он знал, что родители никогда на это не согласятся, но иного выхода не было. Эта древняя как мир тварь была слишком могущественна и проворна, и нельзя было позволить ей и дальше убивать невинных людей. Так что пришлось провернуть все в тайне, оставив у костра лишь записку о том, на что он решился пойти. И пусть скорее всего это была дорога к смерти, Сычжуй не боялся. Смерть никогда не была концом, лишь началом чего-то иного. Как он и предсказывал, духа в смертной оболочке, к которой он ещё не приспособился, заточить было легче. Но изничтожить? Только вместе с владельцем тела. - Хотите меня убить? - прошипела тварь тогда Вэй Усяню. - Замечательно, вам лишь нужно прикончить своего дорогого сыночка! И засмеялся мерзко, и противный смех его ещё долго распугивал птиц в округе. Конечно, они не смогли этого сделать. Лань Сычжуя согревал и печалил этот факт. Тварь нужно было стереть с лица земли. И он решился. Ослабил бдительность специально, убавив отток сил, что обеспечивал духу с самого захвата тела. Тот легко повелся, сразу выбрался и вновь развязалось сражение. Только вот в этот раз Лань Сычжуй отказался быть наблюдателем. Одним огромным усилием он на несколько секунд лишил тварь контроля, а дальше все было делом техники. Пропороть грудь Биченем насквозь оказалось легче лёгкого. Да, боль была невыносимой в первые мгновения, но она быстро отошла на второй план, уступая странной лёгкости в теле и сознании. Древнее зло было повержено ценой жизни знаменитого заклинателя и боли в глазах его приёмных родителей. Лань Юань смотрит на них и улыбается, шепчет "я вас не виню" и "я вас люблю" и даже "до встречи в следующей жизни", но Вэй Ин все так же смотрит на него, и слезы текут по его щекам, и во взгляде его отчаяние вперемешку с растерянностью, болью и вопросом "почему ты тоже меня покидаешь?", и руки его дрожат, держа ослабевшую ладонь Лань Юаня. Лань Юань переводит взгляд на Ханьгуан Цзюня, уже зная, что слезы катятся и по его щекам. Сколько же правил Сычжуй нарушил своим поступком? Он не может вспомнить. Мысли никак не могут сойтись вместе, и с каждой секундой разум затуманивается все сильнее. Из последних сил Вэнь Юань делает рывок. Он берет в ладони лицо Вэй Ина, стирает с его щёк солёные дорожки. И, напоследок, дарит ему поцелуй в лоб, передавая через него всю свою духовную энергию. Да, теперь все правильно, думает Лань Юань, позволяя сознанию медленно растворяться, превращаться в сладкий сон. Последними в его глазах запечатлеваются убитые горем родители, по велению судьбы или злого рока лишившие жизни собственного сына. Лань Юань не может их винить. В своей смерти он винит только себя. /// - Как тебя зовут, мальчик? - спрашивает у А-Юаня братик Сянь дрожащим голосом, и он в этот момент такой беззащитный, что Вэй Юань не может сдержаться и крепко обнимает его. - Меня зовут Вэй Юань, братик, - отвечает он спокойно. - Только не плачь, хорошо? Что случилось с таким взрослым старшим братиком? - спрашивает А-Юань так, будто обращается к маленькому ребёнку. - Вэй... Юань? - переспрашивает Вэй Усянь, и А-Юань солнечно ему улыбается. - Да, да, все правильно! Я тут подрабатываю на рынке по мелочи. Иногда счетоводом, иногда писарем. Иногда, как сегодня, развлекаю толпу на главной площади своей музыкой. - А где... где твои родители, Вэй Юань? - спрашивает Вэй Усянь хриплым голосом, но все более спокойным. Его истерика постепенно проходит. - Я... - говорит А-Юань. - Они погибли много-много лет назад, братик, - выдавливает он печальную улыбку. - Я сам по себе. Вэй Юань видит, как в глазах тёмного заклинателя разгорается решимость. Всё хорошо, думает он наконец. И будет всегда. А после к нему возвращается семья. Лань Ванцзи и Вэй Усянь забирают его с того рынка с собой. Все такие же, какими они были столетия назад. Он проживает с ними, со своей семьёй, всю жизнь до старости и уже мирно уходит во второй раз, ни о чем не жалея. - Я ещё вернусь, - весело предвещает он бессмертным заклинателям в свое время, будто и не лежит на смертном одре. - Спустя годы или столетия, в новых и старых обличиях, жизнь продолжается, и наши пути ещё не раз пересекутся. - Я люблю вас, - весело говорит он напоследок. - Я ни в чем вас не виню. До встречи в следующей жизни. И встречает смерть. Почему руки братика Сяня всегда так дрожат, когда я умираю? - оказывается его последней мыслью. /// А-Юаню исполняется четыре, когда он вспоминает жизни, которые не должен был вспомнить. Снова. И снова. И снова. Мир вокруг с каждым разом новый, неизведанный. Он меняется с течением времени, незримо меняя и А-Юаня, оставляя его все же прежним. Пусть со временем люди забывают о заклинателях древности. Пусть чудовища исчезают, оставляя свое место людям со злобными разумом и хитрым оружием, но... Снова и снова Лань Чжань и Вэй Ин в своём путешествии находят к нему дорогу, рано или поздно. Снова и снова он уходит с улыбкой на лице, уже давно не считая свой возраст иначе как в текущей жизни. Иногда А-Юаню стыдно, что он не рассказывает о воспоминаниях родителям, но ни Вэй Усянь, ни Лань Ванцзи ни разу не задают ему вопроса. И жизнь не теряет от этого красок. Снова и снова он видит всех знакомых. Они перерождаются примерно в одно и то же время, но остаются самими собой, при этом все еще умудряясь не сохранить ни капли воспоминаний, в отличие от А-Юаня. Им они не нужны, для многих травмирующие и мрачные. Снова и снова, умирая, он оставляет своим родителям три неизменных признания. Я люблю вас. Я не виню вас. До встречи в следующей жизни. А-Юань открывает глаза после смерти снова. И снова. И снова. Пока однажды, сделав это, появляется не в компании приютских детей или бездомных, не в пустом доме с трупами родителей и не в одиночестве в переулке или под мостом. А-Юань открывает глаза в старинном замке в компании трех странных подростков. Это будет очень интересная жизнь, уверяется он.