(не)успел
5 июля 2019 г., 17:34
С момента того поцелуя на кухне прошло три дня. Парни больше не кидались друг на друга, но и особо любовь не проявляли. Чон часто дарил улыбки Чимину, постоянно желал спокойной ночи, иногда брал за руку и как-то раз даже обнял со спины, пока Пак чистил зубы. Отношения у них были очень странные.
Полночь. Именно сейчас Чимин решил кое-что обдумать. С Гуком всё по-другому, необычно, но страшно, потому что он всё ещё с Джихёном. Самая глобальная проблема Пака в том, что он понял, что ему симпатизирует Чонгук. Не просто как знакомый или парень брата, а на уровне химии. Ему нравятся его поцелуи, когда они касаются друг друга. Он осознаёт это, но ему так не хочется это признавать.
Ему нравится Гук, но Пак будет молчать, он будет держать всё в себе, так ведь лучше для всех. Пак решает уехать, что есть единственным правильным решением в этой ситуации, пока всё не зашло слишком далеко. Сейчас ночь, а утром Чимин соберёт вещи и уедет первым возможным рейсом.
Он не понимает, как можно было влюбиться только от нескольких поцелуев, одного раза, и то, не по любви. Да как можно было влюбиться в Чон Чонгука — парня твоего старшего брата? Не так себе Чимин поездку представлял. В любом случае, он уедет, еле зародившиеся чувства пройдут и он станет жить, как прежде. По крайней мере, он надеется на это.
***
— Просыпайся, — Чимин сквозь сон слышит шепот прямо возле уха. Вот и доброе утро. Пак чувствует, что на нём лежат, живот к животу, руки замком, чувствует грудью чужую голову. Он хочет притвориться спящим, чтобы Гук ушёл и он собрал вещи. Но Чон это что-то непредсказуемое каждый день. — Чимин, — так же тихо и нежно слышится парню, который ещё не до конца проснулся. Младший уже хочет открыть глаза и сказать, чтобы Чон шёл к черту, но слышит громкий вздох и обидное: «Ладно, спи», а затем чувствует, как на его груди мостится старший. Он так и собирается лежать? Чимину это проблематично, ведь ему не повернуться, ничего не сделать, хоть и уже проснулся. Пак сдался и просто лежал, чувствуя тепло на груди от дыхания парня. Они лежали так достаточное количество времени, пока младший не открыл глаза. — Проснулся? — Чонгук с улыбкой смотрел в глаза напротив, правда, не получил никого позитивного ответа. После зрительного контакта длиной в три секунды, парень снова притворился спящим, что вызвало нелепую улыбку у старшего. — Открывай глаза. Я же видел, что ты проснулся, — Гук аккуратно слезает с удобного места и ложится рядом. Чон ждёт, когда Чимин откроет глаза и перестанет притворяться. Чонгук любуется милым лицом и начинает водить руками по груди парня, лишь бы тот проснулся. Но реакция была совсем не та, которую ожидал Чон. Пак быстро выскользнул из тёплой постели и сел на край кровати. Он повернулся к парню лицом и достаточно громко спросил: — Какого чёрта ты здесь делаешь? «Ну, вот, возмущалка проснулась», — подумал Гук. На самом деле, Чон понял, что юноша просто боится, что их застанут, поэтому такой взволнованный. Он укладывает того обратно рядом и объясняет ситуацию. — Я тут потому, что так хочу. Джихёна дома нет, не переживай. Чимин впервые радуется тому, что брата нет дома. Так будет меньше вопросов о том, куда Пак собрался. А именно сейчас хочется уйти быстро, без лишних глаз и вопросов. Он прогоняет Чонгука, говоря, что хочет привести себя в порядок. Чон, конечно, для вида обижается, но на самом деле переживает, что с Чимином что-то не так. После того, как старший покинул комнату, Пак начал собирать все вещи, что принадлежит ему. Главное сейчас — справиться быстро. Как-нибудь сложив одежду в чемодан, Чимин выглядывает через щель двери и, видя, что никого нет, тихо выходит. Хочется быстро уйти, чтобы не видеть больше человека, что начинает разрушать его жизнь, даже не подозревая об этом, а напрямую то не скажешь. Парень искренне радуется, что все прошло гладко и, аккуратно открывая дверь, выходит из дома. Чонгук сидел и покорно ждал в комнате, чтобы потом спуститься к Паку и наконец-то поговорить или просто побыть вдвоём с младшим. Да и Джихёна сегодня нет, так что ничего не должно помешать. Гук напрягся после того, как услышал, что входные двери захлопнулись. Неужели, его парень сегодня вернулся раньше обычного? Тогда хорошо ещё, что Пак выгнал Чона, а то объяснять ситуацию было бы проблематично. Для удостоверения о том, кто всё-таки пришёл, Чонгук спустился на первый этаж. Никого не обнаружив, он решил зайти к Чимину, ведь, либо Джихён сейчас у брата в комнате, либо кто-то чуждый Чонгуку зашёл в дом. Ещё больше Чонгук испугался, когда он не обнаружим младшего в его комнате. Может, Чонгуку послышалось, а Пак сейчас в душе? Он ведь хотел привести себя в порядок. Но даже в ванной комнате Пака не было. С паникой забегая в комнату Пака и открывая шкаф, Чон почувствовал, как мурашки пробежались по его телу. Он не успел даже осмыслить ситуацию, когда уже выбежал из дома и, оборачиваясь по сторонам, надеялся увидеть нужный силуэт. Но ему повезло увидеть только такси, что отъезжало от их дома. Мозг начинает осознавать ситуацию и то, что Чон не догонит сейчас машину, но даже если и каким-то образом это случится Пак всё равно не выйдет из неё. Единственное, что он смог, это увидеть и запомнить номер машины. Постоянно повторяя нужную комбинацию, Чон набирает нужный номер для вызова такси и, не успевая услышать приветствие девушки, перебивает её фразой: —34-А-3645! Куда только что поехал автомобиль с таким номером? В смысле вы не можете сказать? Там человек, которого я знаю, он уехал, ничего не сказав! Да почему? Ладно, тогда можно мне потом это же такси? Да, адрес? Сейчас.***
. Когда Пак добрался до аэропорта ему было не по себе. Он понимал, что даже толком с братом не побыл, но по возвращению домой Пак себе пообещал, что обязательно позвонит брату и скажет, что уехал по срочным делам. Билет при нём, осталось дождаться нужного рейса и спокойно улететь. Ещё полчаса. Чимин сидел в огромном здании на одном из сидений со своим чемоданом и ждал, когда огласят рейс Филадельфия — Пусан.***
. Чонгук ждёт уже десять минут и думает, что может не успеть. Пак с вещами точно куда-то уезжает и Чон будет винить себя до конца жизни, если сейчас ничего не узнает и не успеет. Его радость возросла до небес, когда он увидел желтого цвета автомобиль. Сам подбегая к машине и открывая дверь, первым делом спрашивает самое важное. — Куда только что вы отвозили парня из этого дома? — Прости, я не могу сказать. Садись, куда тебе? У меня ещё работа есть, — мужчина лет тридцати с американским акцентом прямо даёт понять Чону, что возится с ним не будет. — Мне туда же, куда и ему, — Гук садится на переднее сидение и, даже не пристегнувшись, просит водителя поторопиться. — Да не могу я сказать. — Да подавитесь, — Чон бросает на водителя все деньги, что были в кармане его куртки. Он не знает сколько там, но это единственный способ развязать тому язык, — теперь поехали, только быстро. — Да, сейчас, — видимо Гук кинул приличную сумму, раз уж водитель собрав бумажки, завел машину и поехал в нужном направлении. Чонгук даже не знает от чего переживает больше: от того, что Пак уедет так ничего и не объяснив, или от самого факта, что он уедет. Чон повторяет постоянно, что нужно быстрее и нервно потирает пальцами переносицу, поглядывая на дорогу. Непривычно вот так вот бояться кого-то потерять. Когда ему сказали о смерти матери, Гук все это время боялся потерять только отца. Но Пак просто невыносим, вот так, без объяснений, кто вообще поступает? Только девушки-истерички, наверное. Хотя, Чимин, похоже, птица того же полёта. После слов «Приехали» Гук пулей вылетает с машины и не знает, куда ему податься, когда понимает, что приехал он в аэропорт. Но действия снова быстрее мыслей Чона. Он забегает внутрь и надеется, что узнает макушку со светлыми волосами сразу. Сердце успокаивается, когда он видит Чимина сидящего с телефоном в руках. Как он может быть таким спокойным? Ладно, это просто Гук слишком большую панику развёл. Он, с тяжелым дыханием, подходит к Паку и становится напротив. Чимин поднимает голову и понимает, что ему пиздец. Беги, пока можешь. — Чонгук?! Ты что здесь делаешь?! — вскрикивает младший. Пак даже не знает как реагировать, он чувствует себя так, как будто его поймали при попытки побега, хотя, в принципе, так оно и есть. — Ты идиот, Пак Чимин! Ну и куда ты собрался?! — Гук кричит громко, что даже шум людей, торопящихся куда-то, перебивает, заставляя обратить внимание, на двоих людей сейчас. Пак видит это внимание и опускает голову, мимолётно поглядывая по сторонам. — Да чего ты кричишь…? — Чимин почти шепотом проговаривает слова, потому что правда боится злого Чонгука сейчас, и участи, что его постигнет потом. — Ты! Ты просто! Кричу, чтобы ты услышал! Никуда не уезжай и возвращайся домой, — последняя фраза была на тон ниже, но больше всего зацепила Чимина. — Ты мне мамочка что ли? Я еду домой, и я не знаю почему ты сейчас здесь и указываешь мне, что делать! — Ни слова возмущения! Я не для того нашёл тебя сейчас, чтобы ты уходил! — Ты не имеешь права удерживать меня! Всеобщая декларация прав человека, статья 9-я гласит: «Никто не может быть подвергнут произвольному аресту, задержанию или изгнанию». Засужу, если будешь держать! — Да пожалуйста! Только вернись домой! — Гук сейчас просто убивает своим напором. — Всеобщая декларация прав человека, статья 13-я, пункт первый: «Каждый человек имеет право свободно передвигаться и выбирать себе местожительство в пределах каждого государства». Я сам выберу себе дом, поэтому уходи, Чонгук. Гук сейчас злится. Нашёл юриста на свою голову. Тогда, может поговорить с ним просто как с человеком, а не юристом? — Тогда почему ты уезжаешь? А вот этот вопрос завёл Чимина в тупик. Нет, ответ легкий, даже очень, но его Чонгуку знать не обязательно. Чимин отводит взгляд, а сам быстро обдумывает, правда решает сказать то же, что и собирался брату. — У меня дела. По учёбе. — Ты бы не сбегал, говори правду. — Да чего ты хочешь? — Объяснений и чтобы ты остался. Паку приятно от этих слов, но одновременно плакать хочется. У Чона ведь парень есть, так почему он с Чимином возится и заставляет второго чувствовать себя совсем не так, как нужно. Пак понимает, что хочет остаться, ведь тут и брат, и Чонгук. Но ещё он понимает, что так делать нельзя, ведь Чимин может опять не сдержаться, опять сказать что-то не то или выпить даже. Но черт, глаза, что сейчас напротив, делают чудеса. — Ты невыносим, Чонгук, знаешь?***
— Давай мне свой чемодан. — Я сам. — Давай. Сейчас двое парней от нежелания идти домой проходятся по улицам Филадельфии. Чимин то думает, что город правда красивый, то снова думает, что совершил ошибку, оставшись здесь. Но уже ничего не изменишь, самолёт улетел, жаль, Чимина с его чувствами оставил. Но уже жалеть поздно. Если сейчас ничего не сделать уже, то хоть полюбоваться городом можно. — Чонгук, а почему именно Филадельфия? — В смысле? — Почему ты живешь именно здесь? Не в Нью-Йорке там или Чикаго, а именно Филадельфии? — Хочешь покажу? — Покажи. — Тогда пойдём. Гук берёт Пака за руку, заставляя этим самым следовать за ним и идти быстрым шагом. Чимин покорно следует и внимательно смотрит на руки. Всё так неправильно, но ему до безумия нравится. Пак Чимин сегодня даст волю чувствам, но только сегодня. Именно поэтому он сейчас улыбается и довольный следует за Гуком. — Смотри. Это — «Индепендес-холл». — Ты ради этого приехал сюда? — сейчас Пак искренне не понимает Чонгука и изгибает бровь в ожидании ответа. — Нет, — Гук смеётся так весело, ведь Пак всё равно ребенок, — здесь была подписана Декларация независимости. В 1776 году, если мне память не изменяет, — этот ответ показался для Чимина не совсем точным, потому он все ещё смотрел на Гука с подозрением. — Окей. Хорошо, если это вся причина, то пойдём домой, тебе нужно- — Да погоди, — Чон хватает Пака за локоть и объясняет более подробно, — помнишь я рассказывал о том, что отец поставил меня перед выбор? А мне ведь свободы хочется, для меня независимость — это одно из главных, поэтому я постоянно увлекался всеми подобными вещами, вот одна причина, почему меня привлек этот город. — А этих причин несколько? — Да, сейчас покажу, только твой чемодан отнесём, — даже не услышав чиминово: «Куда?» Гук направился в нужное ему место. Юноша уже устает бегать за Чоном, ничего себе у него физическая подготовка, хоть по телу и мускулам видно, что на месте не сидит. — Крис, пусть пока у тебя побудет, присмотри за вещами, мы скоро вернемся! Пошли, Чимин! — Пака как завели в неизвестное место, так из него и вывели, только оставили вещи непонятно где. Но пока об этом спрашивать не хочется, хочется следовать за Чонгуком, который снова куда-то идёт. И приводит к очень странному месту. — Что это? — Это «Колокол Свободы». Символ борьбы за волю, как раз именно этот звон созвал жителей Филадельфии на оглашение Декларации независимости. — Ого! Он такой большой! — И тяжелый. Только осторожно, — пришлось говорить это Паку, ведь он уже побежал фото делать, правда Чонгук ещё не знал о страсти Пака к фото. Поэтому приходится ждать, когда он сделает столько снимков, сколько захочет. От «восторженной вещи» Чимина пришлось оттягивать. Старшему есть ещё что показать в городе, а Пак требовал много фотографий, это утомляет. Дальше вниманию первого представили «Институт Франклина». Он был лидером войны за независимость США, вот и изобретателем неплохим вышел. Правда, Чимину больше Зал Динозавров понравился, что внутри, хоть это и было рассчитано на детей. Когда сказали, что фото делать нельзя, Пак и вовсе обиделся, пришлось уйти. Следущее время прогулки заняли разговоры. Чимину поистине было интересно слушать о том, чем привлек этот город Чонгука, историю каждого здания и много чего другого. А Гуку и не сложно было рассказывать. Чон не помнит в какой день так много говорил, обычно он слушает, либо молчит, не желая подавать голос просто так. Но раз уж Чимину интересно, Гук совсем не против поговорить. Гулять настолько долго, чтобы стемнело? Не удавалось для Гука так ещё, сегодняшний день просто покоряет. — Чимин, не замёрз? — Июль на дворе, как может быть холодно? — Не ёрничай, я просто спросил, — хоть Чимин и возмущался для приличия, но на деле было приятно, что о нем заботятся. Но все-таки было правда уже поздно, да и есть хотелось неимоверно, так что по обоюдному решению парни решили возвращаться домой. Только вот для начала вещи забрать надо, которые остались невесть где, по мнению Чимина. На этот раз здесь уже есть люди, чувствуется запах алкоголя и потных тел. Паку не нравятся такие места от недавнего времени, поэтому он не понимает, что они с Гуком тут забыли и зачем в такие места вещи приносить. — Крис, я за вещами! Спасибо за присмотр! — Не за что. Это тот самый Джихён? Очень приятно, я Крис, друг Чонгука. Чон никогда не приводил своего парня в такие места, поскольку проводил здесь время с девчонками и репутация тут у него была «Развратника». Крис никогда не видел Джихёна, потому и не знал, что на деле привел Чон совсем другого человека. А Чимина это задело. Ему снова напомнили, что у Чонгука есть парень, что он уже занят и так делать неправильно. Да это ещё и парень его брата, что делает эту ситуацию ещё хуже в несколько раз. — Это его брат — Чимин. — Прошу прощения, Чимин. Я совсем не знал. — Мы пошли, Крис. По дороге назад говорить у Чонгука пропало желание. Он заметил, что слова Криса Пака задели, но что на них может сказать Гук Чимину? «На самом деле, это не так»? Или «Это только на время»? «Не думай об этом, это мелочи»? Вот и Чон не знает, потому и молчит. Они случайно столкнулись руками, и Пак сразу забрал её в карман. Чон понимает, что продолжаться это может долго, поэтому перед самым домом останавливает Чимина. — Чимин, пожалуйста, если проводишь время со мной, то не думай о Джихёне, ладно? — Ты серьезно? Как мне не думать об этом, если я непонятно в каких отношениях с парнем своего брата? — Я знаю, что тяжело. И понимаю все твое замешательство в мыслях, но лучше от этого не будет. Просто забудь обо всем, когда ты со мной. — Нет, Чонгук- — Чимин, думай только обо мне, не о нем, — Чон специально не говорит имя, чтобы не вызывать в парне лишних эмоций. Гук ждёт ответа, но когда не получает его, только подходит ближе к Чимину. Пак руками сопротивляется, но они были перехвачены. Сейчас Пак боится, что снова поведется. Но звук чемодана, что упал от того, что его отпустили, все разрушил. Чимин забыл о чем думать, забыл, что делать нельзя и просто стоял и ждал. Чон не собирался рисковать перед самым домом, где скорее всего могут быть камеры, но сладость в виде губ Чимина он пропустить не мог. Это даже не поцелуй, это касание губ длинной в три секунды, но и этого было достаточно, чтобы Чимин вздохнул и согласился со словами Чона. Чонгук с чемоданом Пака и Чимин, при входе в дом были несколько взволнованы, ведь Чонгук, когда убегал, даже дверь не закрыл. Когда парни заходят в дом и видят Джихёна, что сидит на кровати в темноте и тишине, Пак даже пугается и прячется у Чона за спиной. Это копошение заставило Пака старшего повернуть голову. — Вы возвращаетесь домой вместе! Что я вижу. И где же вы были? — Джихён явно не в настроении, либо на работе что-то не так, либо возвращение блудной парочки ему так не понравилось. — Чимин, держи свою вещь и иди в комнату, — Гук сейчас выглядит как настоящий защитник, что напрягает обоих братьев Пак. Но младший покорно забирает чемодан и идёт в комнату, веря, что Гук разберется. В прошлый раз со шкафом прошло удачно, Чимин надеется, что и на этот раз, все нормально будет. — А теперь объясняй, что это такое, — Джихён сложил руки на груди в ожидании ответа, а Чон хоть и внешне спокоен, но почему-то уверен, что грядет тот пиздец, который, по всей вероятности, ждёт его в скором времени. — Чимин хотел уехать, я останавливал его, но он решил убегать, поэтому мы вернулись так поздно. — Погоди, в смысле уехать? — В прямом, он собрал вещи и никому ничего не сказав, решил уехать. А я пошел за ним. Мне не резонно вообще, но из-за того, что он твой брат я решил его вернуть. Так что не злись, а будь благодарен. Я устал за ним бегать, я пойду. Джихёна оставили в непонятках. Чимин в комнате, Гук тоже ушел. Зато скандала нет. Пак старший все-таки решает убедиться в сказанных Чона словах. Он хоть и верит своему парню, но интересно, что скажет Чимин. — Чимин, можно? — Да, входи. У младшего два варианта сейчас: либо Гук сказал что-то лишнее и пришли к Чимину разбираться, либо Гук все спихнул на Чимина и сейчас ему придется отмазываться. Если один из этих вариантов — правда, Пак собственноручно задушит этого идиота. Но вся злость и переживание уходят на второй план, а появляется растерянность после вопроса Джихёна: — Почему ты хотел уехать? На Чонгуке уже проверено, сказать за учебу не получится, не прокатит, не поверят. И что тогда придумать? Пак не особо креативный человек. А сказать, что по закону никто не имеет права требовать нужную информацию от другого, если этого не хочет потерпевшая сторона как-то не очень. Слишком много юрисдикции. — Я соскучился по родителям, — Чимин сейчас лицо такого милого ребёнка сделал, что если бы увидел кого-то похожего со стороны, наверняка имел бы отвращение. И все равно, что он сейчас выглядит как ребёнок, главное, что Джихён поверил, а большего и не надо. Чимина оставили в покое, Пак старший пошел спать и в доме наступила идеальная тишина. Младший представлял, как двое парней сейчас лежат в обнимку на втором этаже и начинал злиться на себя. Какая разница, насколько хорошо сегодня было, если это не правильно? У Чонгука есть парень, и это брат Чимина, почему же Пак ведется как маленькая девчонка. Влюбиться от нескольких поцелуев и объятьев? Точно девчонка. Спать не хотелось совершенно, снова куча мыслей в голове. И за всем этим Пак наблюдает за дверью, он привык, что Чон каждую ночь желает спокойной ночи, поэтому без этого уже не может. Но на этот раз что-то его долго нет. Продумать варианты того, почему Гук не приходит, Пак не успел, потому что дверь открылась и внутрь вошел Чонгук. — Я думал, ты уже спишь. — Тогда почему пришел? — Посмотреть на тебя. Прямолинейность Гука зашкаливает. И как можно так просто говорить такие вещи? Он просто невыносим. Но самое обидное, что Чимин ведется. Он всегда велся на любые слова Чонгука. С самого начала Чон взял его под контроль. » — У тебя молоко убежало. — Что? Господи?!» » — Подай соли. — Я все.» Везде Чимин поддается и не сопротивляется. Он ведь будущий юрист, как можно так просто вестись? Вот и Пак не знает, но все равно довольный тем, что Чонгук пришел и сейчас ложится возле него. Пак снова начал думать, что все неправильно, но Гук, как будто знал все наперед. — Когда ты со мной, не думай ни о чем. И Чимин не думает, он просто не может. Потому что его обнимают, потому что им интересуются. Это похоже на тот самый разговор по душам, что был в тот день под звездами, с теплым пледом и улыбками. — Чонгук, а что ты собираешься выбирать? — Между чем? — Тем, что дал отец. — На самом деле я не знаю. Я даже не думал. Либо компанию, с которой я ничего сделать не смогу, либо любое другое занятие по жизни, что выберет отец. Но вдруг оно хуже чем компания? Поэтому, это сложно. — Почему ты просто не скажешь отцу, что хочешь заниматься медициной? — Не думаю, что он примет это всерьез. Он, наверное, подумает, что это будет так же, как и с театральным искусством, просто ребячество. Ну или может подумать, что это отмазка от тех двоих вариантов. — Почему бы просто не попробовать? Тебе ведь нечего терять, выбор все равно останется за тобой. — Ты уверен? — Ну, а почему нет? Я не вижу ничего плохого в этом. Да и если тебя будут заставлять чему-то просто скажи мне, я разберусь, — Чон смеется и умиляется с Чимина одновременно. — Просто отец уже даже договор составил, если я вдруг выберу компанию- — Погоди! — Пак быстро поднимается с места и достает ту самую книгу для изучения французcкого, откуда достает лист бумаги и вручает его Гуку. — Это? Это тот договор? — Да, но как ты нашел его? Я был уверен, что такими книгами в этом доме не интересуются, — Чон был настолько удивлен, что просто начинал верить в неописуемую способность Чимина, от которой он делает подобные вещи. — Это до моего приезда надо было так думать. Пак от душевных разговоров и спать захотел, слишком комфортно лежать на плече Чонгука. Гук способен ещё что-то рассказывать, потому что Чимин от такого засыпает. Гук хоть и тоже хочет спать, но засыпать в комнате Пака с Чимином в обнимку опасно, поэтому Чон подождёт пока младший уснет и уйдёт, а Пак как будто мысли читает. — Чонгук, ты ведь со мной спать не будешь, тебе нужно в свою комнату, да? — Чимин сонным, еле слышным голосом спрашивает волнующий сейчас его вопрос. — Спи, я уйду позже. Пока ты не уснешь, я буду здесь. — Тогда я не буду спать, я не… Чонгук улыбается с такого милого Чимина, что наглым образом утверждал, что не уснет, но сам сейчас мило посапывает. Он слишком мил для юриста, Чимин во всем слишком. И даже Чонгук это признает. Потому что не признать невозможно.
