Не думать о причинах

Штаб-квартира Морского Дозора давно стала привычной. Ничего не изменилось даже после того, как Сакадзуки перенёс её в Новый мир. Узкие коридоры, высоченные потолки, серые каменные стены, покрашенные серой же краской. Абсурд на первый взгляд, и многие новобранцы ныли, когда их заставляли красить в серый серые же стены. Но Сакадзуки знал: даже когда краска сходила от времени, внешний вид не менялся. Сакадзуки думал, что это и есть символ постоянства и верности себе. Что-что, а символы он любил. Они часто помогали ему в трудные минуты, добавляя в творящийся вокруг сумасшедший дом хоть немного рассудочности и порядка. А ведь было дело, он сам входил в штаб-квартиру, с трудом сдерживая нетерпение и восторг новобранца, которому впервые дали заглянуть одним глазком туда, где принимаются самые важные решения и где служат своему делу самые справедливые люди в мире. Тогда ему было четырнадцать. Он рано начал, даже по меркам Дозора, и рано заслужил возможность появляться здесь часто. Намного чаще, чем другие новобранцы. Да что там, даже чаще, чем некоторые офицеры. В последние два года он жил здесь, в буквальном смысле. Конечно, у него имелась и своя квартира, чисто номинально — у старейшин было странное чувство юмора. Сакадзуки так и не понял, зачем она нужна ему, если он всё равно проводит на службе дни и ночи. Но решил не вдаваться в это глубоко. Ему и без того хватало: и глубин, и поверхности, и дна. В ночных обходах радовало хотя бы одно: становилось тише. Днём коридоры были наполнены снующими туда-сюда солдатами. Сакадзуки просто не мог выдохнуть ни на минуту, потому что каждое мгновение его кто-то дёргал, отвлекал, спрашивал, что делать, как быть и кто виноват. Раньше действовали ор и угрозы расправы над несамостоятельными идиотами, которым другой идиот дал офицерское звание. Теперь и они перестали работать. Ночью здесь можно было отдыхать. Сакадзуки был уверен, что раньше его слова и угрозы имели больший вес. Потому что раньше он мог, не сомневаясь в своём праве, наказать лентяев, бездельников и дезертиров, а теперь ему приходилось терпеть их и действовать стра-те-ги-чес-ки. Потому что раньше он отвечал всего лишь за часть флота, а теперь — за весь Дозор. Чувствуя, как внутри снова начинает закипать лава, он остановился посреди коридора. Прислушался к тишине, когда эхо собственных шагов стихло вдалеке. Вроде бы остыл. Нужно было сохранять спокойствие. Иначе все зубы раскрошатся. Может, поэтому в зубах у Сенгоку он то и дело видел печенье. Эта мысль показалась ему правдоподобной, но нисколько не понравилась. Сакадзуки не будет жрать чёртово печенье. Он сам кого-нибудь им накормит. Вот эта мысль была ему уже по душе. Сакадзуки намеревался двинуться вперёд, когда услышал вдалеке звуки шагов. Подозрительные звуки. Конечно, штаб-квартира не вымирала по ночам, чтобы дать ему насладиться одиночеством. На каждом уровне находилось по шесть караульных. Они обходили базу по периметру, каждый на своем участке. Место, откуда предположительно донёсся звук шагов, как раз должно было патрулироваться. Только дозорный не должен был двигаться так быстро. И к тому же — Сакадзуки помнил его рост, — у солдата не было длинных ног для настолько широких шагов. Сакадзуки не был бы собой, если бы проигнорировал эти нестыковки, на которые другой не обратил бы внимания. Он мрачно усмехнулся и пошёл навстречу звуку. Так или иначе, кому-то сегодня ночью достанется от него, в лучшем случае — за неподобающее на посту поведение. В худшем же... Он повернул за угол и увидел, как за следующим поворотом в полутьме ночного экономичного освещения исчезает знакомый силуэт. Короткая чёрная куртка, широкие плечи, чёрные вьющиеся волосы торчат из-под спортивной шапки. И да, высокий рост и длинные ноги. Сакадзуки был достаточно уверен в себе, чтобы понять, что Кузан, таскающийся по коридорам штаб-квартиры по ночам — это не игра его воображения, а реальность. Его воображение было вымуштровано за долгие годы и никогда не стало бы шутить с ним подобным образом. Но что делать дальше? Бежать за ним? Много чести. Орать в спину, чтобы тот повернулся? Нужно было атаковать без предупреждения, но для этого, опять же, надо было добежать до поворота... У Сакадзуки никогда не было таких проблем, и дурацкие вопросы выводили из себя. Можно было прямо сейчас объявить общую тревогу, но в этом случае Кузан просто сбежит так же просто, как и появился здесь. Его никто не сможет остановить — или даже не захочет, а это ещё хуже. У Сакадзуки просто не выйдет наказать весь штат базы и мгновенно заменить его новым. Пока он думал, время исчезало. И Кузан с каждой секундой уходил всё дальше и дальше. А кроме Сакадзуки, ни один человек в Дозоре не сможет противостоять бывшему адмиралу. Да и он тоже сделал это с большим трудом. Он всё же побежал вперёд. Судя по звукам, Кузан тоже ускорился. Ситуация была идиотической — они могут бегать друг за другом по коридорам всю ночь, и ни один не останется в выигрыше. К несчастью, Кузан знал штаб-квартиру со всеми её закутками ничуть не хуже него. — Бывший адмирал Аокиджи! — крикнул он в конце концов. — Приказываю остановиться! Кузан обернулся, бросил на него короткий взгляд и, конечно же, не остановился. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил Кузан. — Я здесь на своём законном месте, — рявкнул Сакадзуки. — А какого чёрта ты здесь делаешь? — Ехал ночью мимо, перепутал дорогу, свернул по привычке. — Да остановись ты! Кулак уже начал наливаться раскалённой магмой, чтобы достать до спины, обтянутой чёрной кожей куртки. — Чтобы тебе было удобнее бить? — Я не хочу драться с тобой, мы только что перенесли штаб-квартиру из руин Маринфорда, чтобы я захотел её разрушить новую из-за тебя! Кузан снова обернулся с насмешливой улыбочкой. — Было время, тебя не останавливало и уничтожение целых островов. А сейчас всего лишь штаб Дозора... — Мой новый пост накладывает отпечаток. — Готов поспорить, ты ждал чего-то другого? — Я не буду нападать сейчас, остановись! Кузан встал как вкопанный всё ещё спиной к нему. Потом развернулся медленно. Ясно было, что он пытается скрыть улыбку, но выходило плохо. Сакадзуки скрипнул зубами. Этот — у него не находилось слов, чтобы точно охарактеризовать «этого», — только что взял с него слово, что он не будет нападать. На преступника, который нарушил закон и проник в святая святых Дозора. Это должно было закончиться как можно скорее, чтобы никто не узнал об этом. — За поворотом открытый кабинет, второй с левой стороны. Иди туда, чтобы патруль на нас не наткнулся. Улыбка на лице Кузана стала ещё шире. Теперь он послушался сразу же. Сакадзуки направился за ним, мысленно проклиная тот момент, когда Кузан вообще оказался в Дозоре. — Ты всегда был занозой. Я надеялся, что избавился от тебя хотя бы сейчас, — сказал он, закрыв за собой дверь и заперев её изнутри. Кузан уже успел стянуть с головы шапку и развалиться на широком диване, заняв его собой практически полностью и далеко вытянув ноги. Сакадзуки огляделся, подвинул самый ближайший стул и сел напротив. Всё почему-то шло совсем не так, как нужно. Почему, например, Кузан чувствует себя здесь как дома, а он, главнокомандующий Дозора, вынужден кое-как умещаться на маленьком и хлипком стуле? И почему вообще он сидит здесь и сейчас? — Я пошутил, я не перепутал дорогу. Сакадзуки закатил глаза. — Я понял. Ты всё же не настолько глуп, как хочешь казаться. Дальше. Быстрее. — Но я действительно проезжал мимо. Я хотел видеть тебя. Так выходит быстрее, чем ловить кого-нибудь из знакомых и передавать через них послания. Кузан устало прикрыл глаза и откинулся назад, делая вид, что опять заснул в самый неподходящий момент. Сакадзуки всегда чувствовал себя идиотом, когда они пытались поговорить, как обычно говорят нормальные люди. Не делая вид, что оппонент всегда и во всём не прав. Сейчас уже не было повода цепляться за каждое слово. Они всё выяснили на Панк Хазарде. Но говорить так и не научились — тоже повода не было. — Как нога? — спросил он, неожиданно даже для себя. Кузан поднял голову и посмотрел на него с удивлением. — Новая не выросла. Но спасибо за интерес. Сакадзуки почти сказал, что ему жаль, но вовремя прикусил язык. Он не должен жалеть ни о чём, тогда он должен был победить, а Кузан сам виноват во всём, что заслужил. И это была случайная оплошность с его стороны. Сакадзуки легко мог допустить такую же и проиграть. — Ты меня раздражаешь. Скажи быстрее всё, что хотел передать, и уходи. Тебе вообще нельзя здесь находиться. — А кто мне запретит? — Кузан снова усмехнулся с полуприкрытыми глазами, а затем встряхнул головой — то ли приводил мысли в порядок, то ли просто задремал и пытался проснуться. — Хорошо, если ты просишь... Я не могу мешать Тичу в его делах. И не хочу, если честно. Всё-таки для большинства островов лучше иметь протекцию йонко, чем быть полностью свободными, а значит, лёгкой добычей для любого мало-мальски сильного пирата. Хотя его методы мне не нравятся. Дозор здесь пока бессилен, как бы ты ни хотел думать иначе. Но ты должен усилить защиту форпостов Дозора в Норд Блю, чтобы они могли продолжать наблюдение. Тич намеревается напасть на них сейчас, когда ты отозвал оттуда все силы. Кузан наконец-то сел нормально, вытащил из внутреннего кармана свёрнутую карту и раскрыл её перед собой, чтобы показать те острова и форпосты, которые ожидали нападения. — Тич не полезет сюда собственной персоной, и костяк его команды тоже — слишком мелкое дело для них. К тому же, базы пока что не мешают ему настолько, чтобы он мог позволить себе не обращать на них внимания. Просто стоят под боком. Но на всякий случай он хочет направить туда тех пиратов, которые сейчас вступили в его армию. Заодно и проверить их. Шелуха, Дозор справится с ними, если острова будут усилены и укреплены. — Я понял, — кивнул Сакадзуки. — Мне неприятно благодарить тебя, но всё равно я это делаю. — Пожалуйста, — Кузан пожал плечами. — А теперь ты не будешь против, если я всё же посплю здесь пару часов до рассвета? Обещаю уйти незаметно, я знаю выходы. — Поспишь в другом месте. — Тебе жалко, да? — Ты ведёшь себя как пятилетка. — А ты ничего не можешь сделать этой пятилетке, — хмыкнул Кузан и показал язык. — И выгнать не можешь. Так что отвали. Или садись рядом, поболтаем просто так. Ты вообще знаешь, что это такое? Ты ещё не потерял последние мозги на своём жутко важном посту? Я серьёзно. Не хотелось бы видеть главнокомандующего Дозора сумасшедшим. — Почему я должен сойти с ума? — теперь пришла очередь Сакадзуки удивляться. — Потому что нужно уметь сбрасывать напряжение, иначе вскипишь в неподходящий момент. — Ты-то никогда не перенапрягался. — Ага, конечно, — Кузан приоткрыл один глаз. — Всё и всегда получается просто по щелчку. Сакадзуки усмехнулся. — Я ещё помню, как Гарп попросил тебя заморозить рыбу, которую он поймал, чтобы зажарить в ближайшем порту, а ты заморозил корабль полностью, со всеми, кто был на борту. А потом у тебя случилась истерика от того, что ты случайно убил пару сотен людей. Кузан улыбнулся и снова откинулся назад, на спинку дивана, поглядывая на Сакадзуки из-под полуприкрытых век. Это раздражало. Немного. Сакадзуки всегда знал, что у Кузана длинные чёрные ресницы, но сейчас они бросались в глаза сильнее всего. — Я и убил их, говоря по существу. Если бы не Гарп, они умерли бы через полчаса от переохлаждения. Ты, кстати, тоже помог. От твоих ожогов люди лечились дольше, чем от лёгкого обморожения. — Кому-то нужно было приводить корабль в порядок, — Сакадзуки невозмутимо пожал плечами. — А потом мы всё-таки съели ту рыбину. Огромная она была, с половину нашей верхней палубы. Ели тоже всем кораблём. А я потом лечил шишки на голове от Гарпа ещё пару месяцев. Хорошее было время. Сакадзуки усмехнулся. Тогда было действительно хорошо. Когда тебе пятнадцать, у тебя есть большие задатки, большие амбиции, отличная логия из магмы и хорошая компания, которая заставляет расти и совершенствоваться над собой каждый день... Потом такого уже не было. — А помнишь ещё, ты однажды так старался поймать банду Валенсиса, что переловил всех пиратов на острове, чтобы добраться до них. А эти циркачи со всем зоопарком уплыли с противоположного берега на корабле... — А ты так старался откосить и пойти спать раньше, что поймал всех пиратов за пять минут, сдал в камеры и завалился спать прямо рядом с ними. И говорил во сне, что ты просто охраняешь... — Помню. До этого мы не спали нормально три месяца. Тогда нас гоняли по всем морям пираты Белоуса, вытесняя со своей территории, а в перерывах нас с тобой гонял Гарп лично. Хотелось отвязаться от всего этого поскорее и уйти на базу. Я хотя бы заваливался и засыпал, где придётся, а ты просто отключался и падал в воду за борт. Кому-то приходилось тебя вытаскивать, но никто не хотел за это браться, потому что ты был жутко злой в такие моменты. Странно, но Сакадзуки помнил то время хорошо, в подробностях — но сейчас казалось, что всё это происходило с кем-то другим, не с ним. Хотя бы потому, что в то время они с Кузаном легко находили общий язык и даже... дружили? Сакадзуки не был уверен, что это так называется. — Всё равно у тебя ничего не получилось. Мы тогда плавали по морям ещё год, не возвращались на базу. — К концу года я привык, — Кузан кивнул. — Мне уже и не хотелось. — Мне хотелось. После того года нам дали звание капитанов. А после того раза нас не ставили на один корабль ещё лет на десять. — А я так и не понял, какая муха тебя тогда укусила. — Экзотическая, с острова Голдинг. — Не думал, что ты умеешь шутить. — А я и не шутил сейчас, — Сакадзуки мрачно усмехнулся. Он думал, что уже успел забыть ту причину, почему они с Кузаном больше никогда не могли работать рядом нормально. — Помнишь, мы высаживались туда с десантом? — Помню, конечно. Тогда нам хорошо досталось, раскидало по всему острову, как котят. Если бы не Гарп, поубивало бы к морскому дьяволу. Особенно меня. Сакадзуки кивнул. Он очень давно не пил ничего крепкого, но сейчас очень хотелось. Как раз после той неудачной вылазки их отпаивали сакэ — поначалу плохо забирало, как будто вообще не действовало, пока напряжение ещё не отпустило до конца. А потом пошло. На острове Голдинг, к которому их направили на этот раз, не было пиратов. Вообще не осталось живых людей, хотя до этого было несколько процветающих торговых городов. А когда корабль Дозора прибыл на сигнал о помощи, на острове были только мухи. Огромные, с непробиваемой тушей, и в таком количестве, что уничтожить их не представлялось возможным. Тогда у них ещё не было Воли, и прогнать их смог только Гарп. Из всей команды после того острова в живых осталось человек десять-пятнадцать, не больше, включая его и Кузана. Никто не понял, откуда взялись эти твари, но на них не действовало ничего — ни огонь, ни лёд. На место одних приходили другие, и окружали, нападая со всех сторон. Они с Кузаном отбивались час на ровном месте в лесу, потом нашли пещеру, где нужно было только сторожить вход. — Самое паршивое, что меня укусила одна из тварей, — сказал Кузан задумчиво. — Я почти ничего из той ночи не помню. — Тебе повезло, что только одна, — Сакадзуки кивнул. — У тебя был всего лишь сильный жар. Толку от тебя было мало, но моими стараниями ты хотя бы остался жив. — Можно подумать, я прикрывал не твою задницу, когда меня укусили. Тогда Сакадзуки продержался ночь практически в одиночку. Он не знал, какими силами — должно быть, тренировки Гарпа всё же дали о себе знать. Кузана хватало на то, чтобы заморозить проход в пещеру, но слой льда был слишком тонким, и мухи пробивали его мощными телами. И ещё от Кузана жарило, как от печки. Сакадзуки думал, что если тот обладает ледяной логией, такой температуры не будет. Ничего подобного. Он очень не хотел тогда, чтобы Кузан умер за эту ночь рядом с ним в этой чёртовой пещере от какой-то аномальной ядовитой мухи. К счастью, рядом был Гарп, который в одиночку справился с мухами под утро. И Кузан пережил ночь, а на борту корабля были лекарства. А потом, когда они отошли на расстояние от этого острова, Гарп выставил на стол на палубе батарею бутылок с мутной белой жидкостью. Сакадзуки в ту ночь и познакомился с сакэ. Они сидели с тем, что осталось от команды, на палубе, сползая спинами по стенкам и бортам. Сакадзуки помнил, что Кузан урвал целую бутылку со стола для них обоих. Они пили по очереди, Сакадзуки смотрел в звёздное небо и чувствовал себя... наверное, счастливым. Он остался в живых, Кузан остался в живых, он продолжит свою службу уже завтра, а пока в голове стояла блаженная пустота. Кузан привалился плечом к его плечу, потом положил на него подбородок. Сакадзуки как раз тогда впервые обратил внимание на длиннющие ресницы. Кузан раз за разом просил рассказать ему, что произошло, Сакадзуки неохотно, но рассказывал одно и то же несколько раз подряд, потом Кузан снова спрашивал, и тёплое дыхание оседало на шее. Потом там же в шею уткнулся нос, а на плечи легла рука. Кузан вскоре перестал спрашивать, отключился и уснул прямо на нём — сказались алкоголь и слабость, оставшаяся после укуса. Сакадзуки не помнил, как он ушёл с палубы вниз, но зато отлично помнил — ещё лет десять потом не мог забыть, — как дрочил в своей каюте, развалившись поперёк кровати, вспоминая, как Кузан лежал на нём и почти касался губами шеи. А у него были такие губы, что сложно оторвать взгляд — полные, тёмные, влажно блестящие ночью в свете фонарей на палубе. И впалые щёки. Сакадзуки изгибался на кровати так, как никогда раньше, когда представлял себе эти горячие влажные губы, обхватывающие его член. Горячее тело, которое прижималось и наваливалось сверху, как тогда, когда Сакадзуки тащил его через лес. Или как только что, с тяжёлой рукой на плечах. Сакадзуки было достаточно этих фантазий и собственной ладони, чтобы кончить за минуту. После у него хватило сил на то, чтобы встать и открыть дверь на случай, если кто-нибудь всё же решит спуститься вниз поспать. Дверь не была закрыта — она стояла распахнутой настежь. Остатки опьянения тогда сошли мгновенно, как будто облили ледяной водой. Совсем потерял контроль и забыл обо всём на свете. Но рядом никого не было, да и наутро никто не припоминал ему прошедшую ночь, не улыбался похабно, и вообще все вокруг вели себя совершенно нормально и обычно. И Сакадзуки понемногу расслабился. Только с Кузаном больше не мог находиться рядом, нарывался на ссоры и больше не собирался закрывать глаза на все просчёты, оплошности и уклонения от службы. — Тогда все ладони себе стёр... — меланхолично проговорил Кузан. — С чего ты взял? — Сакадзуки разом вывалился из воспоминаний и... не рискнул посмотреть. — Да я о себе. А ты о чём? — Кузан приоткрыл один глаз, посмотрел с удивлением. — Ни о чём, — быстро отозвался Сакадзуки. И какого хрена его сейчас тянули за язык? — А, плевать. Неважно. Всегда знал, что ты упрямый дурак. — Тебе давно нужно было уйти. Вместо того, чтобы поспать, ты потратил время на идиотские замшелые воспоминания. Сакадзуки поднялся на ноги и уронил стул, в сердцах пнул его. Стул отлетел к противоположной стене, врезался в неё, треснул, но не развалился. За окном кабинета ночное небо начинало светлеть. — Ты прав, пора, — Кузан тоже посмотрел на окно и встал с дивана, потянулся с удовольствием, прогибаясь и натягивая все мышцы на спине и груди. Потом резко расслабился и встал ровно, посмотрел на Сакадзуки. — Кстати говоря, про остров Голдинг и мух. Ты не узнавал, откуда они взялись? Сакадзуки пожал плечами и отошёл к двери. — Нет. Это не входило в наше задание. — Может быть, если бы ты сам чуть было не умер от одной из тварей, в тебе было бы больше любопытства. Мне действительно пора, поэтому не буду вдаваться в детали. Просто ещё один неудачный эксперимент нашего правительства. В то время он был первым на моём опыте. Я сказал об этом Сенгоку, тот ответил, что это не моё дело. Даже Гарп сказал, что это не моё дело — думать о причинах, а я должен думать о том, чтобы устранить опасные последствия. Я хотел сказать об этом тебе, но ты вёл себя как конченый ублюдок. — Гарп был прав, — кивнул Сакадзуки, приходя в себя. В горле почему-то пересохло. Хотелось быстрее спровадить Кузана. И напиться. Нет, ему было нельзя. Да и не стоило, по-хорошему. — Вот поэтому ты здесь. А мне пора уходить. Не забудь о том, что я говорил вначале, нужно укрепить пока ещё наши острова в Новом мире. Кузан подошёл к двери — и к нему. Поднял руку и замер. Как будто хотел коснуться плеча. Сакадзуки тоже замер. Посмотрел на него прямо. Кузан опустил руку и открыл дверь. В голову лезли только идиотские варианты того, что стоило сказать. «Дорогу найдёшь сам». «Не провожаю». «До встречи». «Приходи ещё». «Никогда больше не появляйся здесь». Последний показался вполне подходящим. — Не стоит приходить сюда ещё раз. Тебе может не повезти так, как сегодня. — А я теперь пират, — Кузан широко улыбнулся ему через плечо, уходя. — Что хочу, то делаю. Сакадзуки подумал, что отвечать на это — ниже его достоинства.