«оставь надежду всяк сюда входящий»

Белоснежный дым с ароматом подпаленной бумаги с легким свистом вылетал из измученных легких, резав глаза и заполняя собой маленькую комнату, посреди которой усевшись на пол сидел светловолосый мальчишка, сжимая между пальцами дешевый косяк, приобретённый вчера в подворотне у каких то подозрительного вида парней, что были постарше его. «Много замыслов в сердце человека, но состоится только определённое господом» Трэвис усмехнулся сквозь кашель, вспоминая эти слова, а через пару секунд и вовсе приглушенно рассмеялся слегка безумным смехом, потирая рукавом кофты глаз. Последний, на удивление был нетронут. Ни синяка, ни шрама, ни даже царапины. -Ну и хуйня же, господи Стоило кому-нибудь опустить на Фэлпса взгляд, моментально вырисовывалась шаблонная картинка хулигана-придурка, неспособного ни на что, кроме беспочвенных побоев семиклашек за ржавыми гаражами или изобретательных оскорблений в адрес всех подряд. Он таким не был. Казался. Но не был. Трэвис Фэлпс был непростым. Когда то он любил все на свете. Он любил все, но особенно свою маму и рисовать. После того, как ее не стало, единственное, что осталось мальчику-рисовать. Рисовать маму. А любить все на свете уже не получалось. Не двигаясь с места он бросил туманный взгляд на руки- Бледноватые, с побитыми костяшками на кистях длинные, аккуратные пальцы, словно вырисовывающие какие то узоры по воздуху, сопровождаемые обеспокоенным взглядом их обладателя. В голове мальчика мысли превращались в громадную паутину из воспоминаний о матери, отце, о первых рисунках и первых принятых внутрь веществах, дабы эти рисунки получались ярче, в переплете с фрагментами библейских высказываний и ползающих по этой паутине тысячи мерзких пауков. Одним из этих пауков оказался «Салли-Кромсалли» . О, этот человек вырисовывался в голове блондина в мельчайших деталях, с каждым днём приобретая все новые. При каждой встрече он запоминал новые черты, что помогало картине становиться чётче с каждым разом, когда Трэвис закрывал глаза под действием очередной дряни в его организме. Каждое пятно на теле мальчика с голубыми прядями, каждый изгиб ключиц и каждый луч света, падающий на его «лицо» и макушку были словно элементами пазла, что Фэлпс получал по одному при каждой встрече, а после аккуратно и трепетно нёс их домой, и каждый раз образ мальчика, изображённого на картинке становился ярче. Раньше Трэвис корил себя за эти чувства, как никто другой, считая что как только он соберёт эту картинку до конца, его пульс затихнет, а его душа грешная отправится покорять ад, истязаясь вечными муками. Сейчас он позволил стать этому пазлу частью себя, то же он позволил и мальчику, изображенному на нем. «Оставь надежду всяк сюда входящий» И он оставил. Что есть ад? И обязательно ли умирать, что бы там оказаться? Как оказалось-вовсе нет. Блондинистому парню казалось, что он давно уже там. Внизу. Разве возможно представить муки хуже, чем когда в твоей голове рвутся переплеты паутин, заставляя пауков разбегаться в разные стороны, а нечисиая душа рвётся наружу с каждым выпущенным облаком дыма из грудной клетки. Он закрывает глаза. Теперь перед глазами тот мальчик, изображённый на пазле выглядел иначе. Длинные пальцы были покрыты не чёрным излюбленным лаком с запахом ацетона, а багровой жидкостью с запахом металла. Эти кисти не висели вдоль худощавого тела, а закрывали «лицо», попутно оставляя на нем соответствующего цвета следы. Зажмурившись, Фэлпс резко открыл свои уставшие глаза. Он увидел его. Он сидел справа от мужчины в чёрном облачении, что создавал шум, означающий об оглашении вердикта. В глазах Фишера читалась несоизмеримая размерам самого ада печаль и сожаление, которые через взгляд протезник передал блондину, смотрящему в его уже другие, но по прежнему цвета неба. *** -Эй, Синевласый! -Чего тебе, Фэлпс? -Волосы цвета ориентации или херовые гены от мамаши достались? Фишер тогда заплакал. Фэлпс не знал о его маме и о том, что с ней произошло. Трэвис тогда почувствовал его впервые. Он сделал лишь пару шагов ему навстречу, оказавшись в метре от Салли. Ближе подойти он тогда не осмелился. А зря. *** Салли встал из за стола. Его взяли под руки и куда-то повели. Фэлпсу ничего не оставалось, кроме как смотреть ему вслед тем самым взглядом, словно видя его впервые. Паутины в голове рвались с неумолимой силой, заставляя их обитателей разбегаться врассыпную по черепной коробке. -Время смерти: 18.33 Блондина отвлекли от паники в его голове эти цифры. Они, к сожалению или к счастью, были ему знакомы. Отец Фэлпса заставлял его читать библию вслух под угрозой побоев. Он до сих пор помнит как слово божье вырывалось из глотки вперемешку со слезами. Прямо как сейчас. На лице появилась улыбка, перерастающая в истерический смех. Теперь последний элемент пазла был внесён. «И будут бить, и убьют Его: и в третий день воскреснет.»