Цветок из стали

      Болит голова. Голова болит.       Лань Сичэнь осторожно перекатывается на другой бок и замирает, утыкаясь носом в чьи-то оголённые ключицы. Пахло кожей, вином и потом.       Любимый племянник ярого блюстителя целомудрия Лань Цижэня, с громким звуком втянул воздух через ноздри, сильнее прижимаясь чувствительным носом к тонким ключицам. Пахло действительно приятно... - Геге?       Лань Сичэнь резко распахивает глаза, подскакивая на постели и едва не заехав пяткой кому-то в лоб - у самых его ног в непристойной позе развалился его младший брат в обнимку с Вэй Усянем, а чуть поодаль свернувшись одиноким калачиком спал наследник клана Цзян. - Геге, ты в порядке?       Лань Сичэнь оборачивается на голос и поднимает глаза на того, чьи ключицы мгновением ранее бесстыдно обнюхивал. Лицо предательски быстро покраснело от смущения, и едва ли не в ту же секунду побледнело от страха - перед ним лежал Не Хуайсан собственной персоной. Чьё ханьфу было порочно распахнуто, открывая прекрасный вид на острые ключицы и бледную грудь с призывно торчащими от холода бледно-розовыми сосками.       Лань Сичэнь потерял дар речи.       О, Боги... Не Минцзюэ убьёт его, убьёт! Поломает все ноги, выколет глаза за то, что он видел столь прекра... порочащее честь его младшего брата зрелище, а потом закопает заживо на пустырях Нечистой Юдоли! А если ещё и узнает о том, что он нюхал ключицы Хуайсана так вообще!.. - Лань-геге? Ты меня слышишь?       Лань Сичэнь трясёт головой, пытаясь привести свой разум в порядок, впрочем, почти сразу же жалея о своём решении. Голова болела как никогда, в воспоминаниях отсутствовал приличный отрезок времени размером в весь вчерашний день, и перед глазами скакали цветные пятна.       Да что же вчера такого произошло, раз ему так плохо?       Лань Сичэнь с трудом фокусируется на лице юноши, и просит его вежливо, осторожно, сипя от сухости во рту: - А-Сан, принеси мне воды, пожалуйста...       Не Хуайсан обеспокоенно смотрит на него из-под длинных ресниц, но всё же аккуратно скатывается с кровати, случайно обнажая молочное бедро - не смотреть, Лань Сичэнь! Будь хорошим геге! - и идёт за водой, ничуть не стесняясь своего неприличного вида.       Первый Нефрит Гусу Лань старательно не смотрит вслед.       Не то чтобы ему не понравился вид плавно качающихся при ходьбе бёдер... Лань Хуань со стоном прикрывает глаза ладонью. Сейчас не время об этом думать - нужно вспомнить события вчерашнего вечера, напрочь вылетевшие из его головы.       Лань Сичэнь делает глубокие вдохи и выдохи, погружаясь в медитацию и пытается, хотя бы по частям, вспомнить произошедшее вчера.       Первое, что он вспоминает - это заплаканное лицо Лань Ванцзи и Вэй Усяня, панически скачущего вокруг него, затем свой собственный хрюкающий смех и злобное сопение Цзянь Ваньина, сердито размахивающего знаменитой лобной лентой Гусу Лань. - ..!       Лань Сичэнь стремительно хватается за свой лоб и с облегчением отмечает, что его лента на месте.       Однако.       Его волнует лишь один, ладно не один, вопрос - кто довёл его дорогого диди до слёз, кого он должен покарать за это и что именно, ради всего святого, вчера происходило? - Геге, вот, выпей.       Не Хуайсан мягко гладит его по плечу, вырывая из размышлений и нежно придерживая чашку с водой, подносит её к губам Первого Нефрита.       Лань Хуань послушно пьёт живительную жидкость, тщательно игнорируя пробежавшую по спине дрожь от прикосновения Хуайсана.       Нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя!       Резко выхватив чашку из рук юноши и залпом выпив всю воду до конца, Лань Сичэнь окидывает взглядом всё ещё спящую троицу подростков и решившись, спрашивает у застывшего рядом Не Хуайсана только одно: - Что вчера произошло?       Не Хуайсан отводит глаза.