Портрет

***

      В почти абсолютной тишине комнаты храма Водных Каштанов едва слышно раздавался шорох соприкосновения кисти и бумаги. На деревянных стенах причудливо плясали колыхающиеся тени свечей, без которых здесь вряд ли что-то возможно разглядеть, если ты не нечисть, конечно. Хуа Чэн был безусловно самым настоящим высокоранговым демоном, в этом не сомневался никто. Однако сейчас он не использовал своё превосходное зрение на то, чтобы рассматривать плесень, наверно уже въевшуюся в само дерево, из которого строили этот домишко, в тёмных углах храма и нити паутины, периодически встречающиеся на потолке. Вместо всего этого, Хуа Чэн наблюдал за сосредоточенным Се Лянем, который, держа в своих изящных пальцах тонкую кисть, что-то старательно выводил на плотном пергаменте чёрной тушью. При этом, лицо наследного принца выражало несколько забавную напряжённость и лёгкую неуверенность в собственных силах. Губы Се Ляня были плотно сомкнуты, а брови то сводились вместе, хмурясь и создавая небольшие морщинки, то разглаживались, показывая удивление или расслабленность. Хуа Чэн внимательно следил за всеми изменениями в мимике чужого лица, одновременно и любуясь, и отвлекаясь от скуки. Хотя, признать честно, наблюдение за Высочеством наследным принцем — эта та вещь, которая никогда не сможет надоесть Князю Демонов. Сань Лан иногда отмечал, как Се Лянь бессознательно начинал покусывать деревянный кончик кисточки, а, замечая это, немного резким движением одёргивал руку, словно вспоминая когда-то тщательно выученные правила этикета. Впрочем, Хуа Чэн даже находил в этом что-то соблазнительное. Хотя, будем честны, для него весь Се Лянь воплощение соблазна, красоты, доброты, честности, справедливости, целеустремлённости и вообще всех положительных, и не очень, качеств.       Вообще, такая ситуация случилась неожиданно и резко. Просто, во время небольшой прогулки возле озера, находящегося недалеко от храма Водных Каштанов, Хуа Чэну стало немного скучно наблюдать за наследным принцем, подкармливающего уточек, плавающих в воде, мантьёю, и он, присев на плоский камень и взяв в руку валяющейся около его правой ноги прутик, стал рисовать лицо своего спутника на рыхлой земле. Се Лянь же, заметив это, сначала недоумённо замер на несколько мгновений, а после, внезапно схватил Сань Лана за запястье, что было скрыто серебряным наручнем. Кажется, прикосновение ледяного металла к чувствительной коже привело принца в сознание, и он, словно испугавшись своих действий, не сразу, но всё же одёрнул руку. Его щёки приобрели едва заметный розовый румянец, и Се Лянь вдруг робко поинтересовался, не мог бы Хуа Чэн разрешить нарисовать его. Несмотря на лёгкое удивление, отразившееся в глазах, Сань Лан приподнял уголки губ в лёгкой улыбке, зачарованный смущением собеседника, и кивком головы выразил своё согласие.       Се Лянь вдруг в ответ мягко улыбнулся и, схватив рукав красных одеяний в своих цепких пальцах, почти потащил Сань Ланя в храм. Хуа Чэн даже приподнял брови в удивлении от такого неудержимого энтузиазма. В комнате Се Лянь задумчиво кивнул сам себе и попросил Сань Ланя расположиться поудобнее. Неведомо откуда на низком столике оказались чернила, кисть и бумага (помнится Хуа Чэну, он сам же их и принёс в храм из Дома Наслаждений), в то время как сам Князь Демонов сел недалеко от стены в позу лотоса и, чуть наклонившись вперёд, подпёр щёку кулаком. Усевшись за столик прямо напротив Сань Ланя, наследный принц, вспоминал все уроки рисования, которые преподавали ему ещё в императорском замке страны Сянь Лэ. А поскольку это было очень давно, и с тех пор Се Лянь ни разу не тренировался, ему оставалось лишь надеяться на удачу Хуа Чэна (не на свою же, в самом деле), что она не позволит великому Собирателю цветов под кровавым дождём получится на портрете слишком ужасно. Но это вовсе не значит, что наследный принц совсем не старался. Как раз таки наоборот, он проявил всё своё терпение и усердие, пытаясь нарисовать Сань Лана. Не сказать, что его усердия были пустыми…       Вскоре Хуа Чэн совсем заскучал и решился задать интересующий его вопрос.       — Гэгэ, а почему ты так неожиданно захотел нарисовать мой портрет? — прищурил глаз Сань Лан, придавая своему образу ещё больше хитрости.       — Я просто вспомнил, какой красивый рисунок ты мне нарисовал и решил оплатить тебе тем же, — по крайней мере именно такое объяснение дал своему внезапному острому желанию изобразить необычную красоту Хуа Чэна на бумаге, — Правда, я давно не тренировался, так что не обижайся, если получится не очень.       — Думаю, у гэгэ всё получится замечательно, — кивнул головой Хуа Чэн, словно подтверждая свои же слова.       На это лестное замечание Се Лянь не обратил внимания, полностью сосредоточившись на воссоздание изящных черт лица Сань Лана на пергаменте. Ситуация вернулась к своему начальному облику. Се Лянь старательно рисовал, сосредоточенно поджимая губы и периодически хмурясь, а Хуа Чэн наблюдал за ним, подмечая малейшие изменения в мимике и действиях. Когда же наследный принц и сам внимательно всматривался в каждую черту Сань Лана, стараясь запомнить всё как можно чётче, ему казалось, что Князь Демонов более благодушен чем в другое время. «Неужели ему льстит моё внимание и факт того, что я рисую его?», — в душе удивился Се Лянь.       Наконец, последний мазок был сделан и кисть была отложена в сторону. Пока Се Лянь придирчиво осматривал своё творение, он не заметил, как Хуа Чэн встал на ноги одним плавным движением и тихо, словно хищник на охоте, обошёл наследного принца, взглянув на свой портрет через плечо. На листе бумаги сразу была видна рука если не мастера, то его лучшего ученика точно. Пусть иногда линии были рваными, резкими или обрывистыми, это ничуть не портило рисунок, а даже придавало некий шарм.       — Красиво, — тихо прошептал Хуа Чэн на ухо Се Ляню и, словно невзначай, легко коснулся губами аккуратной мочки.       Се Лянь даже не знал, от чего вздрогнул и покраснел. То ли от такого, полного восхищения, тона, то ли от этого мягкого прикосновения, но где-то в глубине души он признал, что и то, и другое отозвалось в сердце чем-то приятным и сладким. А пока наследный принц был в лёгком замешательстве, Хуа Чэн со словами: «А это теперь моё», выхватил из чужих рук портрет. Когда Се Лянь развернулся, чтобы посмотреть на действия Князя Демонов, то увидел, как Сань Лан любовно сложил рисунок в два раза и спрятал в специальный внутренний карман на своих красных одеждах. «Поближе к сердцу», — наследный принц почувствовал как у него начали гореть не только скулы, но и уши.       — Спасибо, гэгэ, — вдруг поблагодарил Хуа Чэн и, приблизившись, оставил быстрое прикосновение своих губ на чужих.       Се Лянь выглядел так, словно в него плеснули красной краской. Всё его лицо, уши и шея были покрыты ярко-розовыми пятнами. Кажется, впервые в жизни Се Лянь чуть не умер от смущения.