За ночью приходит рассвет

Обхватив ствол пистолета обеими руками, Баки моментально разобрал его на составные части, уронив их на пол, оставляя в ладони Лео рукоятку. – Ты уж определись, – усмехнулся Баки, – хочешь меня целовать или убить. Он приехал раньше, как и хотел, забрался на заднее сиденье и ждал Лео, сам особо не представляя, для чего. Скорее просто поговорить, понять, что же тот хотел от него на самом деле. Возможно ли между ними хоть что-то, или Баки «не угадал»? Выругавшись сквозь зубы, Лео отпрянул, едва подавив в себе желание выбраться из машины. Вот кого он сейчас хотел видеть меньше всего – это Баки. – Ты чего здесь? – Решил за тобой присмотреть. Много нового узнал, – пожал плечами Баки, словно это было само собой разумеющееся. – Тебе очень повезло, что ты не попал в сферу интересов Солдата. Он бы тебя убил, но перед этим пытал бы, чтобы получить как можно больше информации. Сигареты нашлись не сразу. Закурив, Лео со стоном втянул в себя терпкий ароматный дым. – И что тебе сейчас надо? – Поговорить? – предложил Баки. – Поговорить, – повторил за ним Лео, разглядывая собеседника в зеркало заднего вида, любуясь им. – Что ты хочешь узнать? Спрашивай и поедем домой. Баки внимательно посмотрел на Лео, тот выглядел уставшим и был чем-то подавлен, и говорить сейчас был явно не расположен, но если все оставить как есть, они не поговорят ни сегодня, ни завтра, а потом вообще начнут избегать друг друга... Подавив в себе желание пойти на поводу у Лео и оставить его в покое, а также желание просто его поцеловать, Баки развалился на заднем сиденье, чтобы его было лучше видно. – Чем ты занимаешься? – спросил Баки. – А ты разве не заметил? – копируя брата, оскалился Лео и тут же сдулся, нервно провёл ладонью по волосам, приглаживая стоящую торчком чёлку. – Ебусь я за информацию и за неё же убиваю. Не хотел Лео об этом, тем более так, не хотел казаться хуже, чем есть, но злые слова сами собой рвались с языка. Сейчас хотелось быть не здесь, не с Баки или, наоборот, именно с Баки, единственным, с кем Лео было спокойно, кроме Брока. – Ебёшься – фигурально выражаясь? – уточнил Баки. – А ты мне кто, чтобы блюсти мой моральный облик? – огрызнулся Лео, разворачиваясь, почти полностью влезая между сидений. Баки Барнс бесил. Его хотелось себе, принадлежать ему, и эти желания, до того неправильные, неверные, ещё больше злили. Бесило то, что Лео не мог понять самого себя – почему потянулся к чужому человеку, тому, кто не брат? Почему было важно, чтобы Баки не знал обо всей грязи, с которой связана его работа? Почему для него важно было быть идеальным? Сложно. – А ты хочешь, чтобы я стал кем-то? – спросил Баки тихо и, взяв Лео пальцами за подбородок, сам коснулся его губ своими. – Баки, – выдохнул Лео, каким-то чудом протискиваясь на заднее сидение, оторвался от его губ, глянул остро, решаясь, и потянулся вперёд всем собой, обнял его, прижался, чувствуя, как больно упираются в кожу через тонкую ткань сорочки железные пряжки тактического костюма. – Хочу, очень хочу! Баки весь аж задохнулся от такого близкого контакта, такого желанного, потому что Лео нравился Баки, нравился ещё с той первой булочки, которую тот ему оставил. И сейчас Баки понимал, что улыбался ему весь этот месяц именно Лео. Теперь он видел, насколько братья непохожи на самом деле. – Поговори со мной, – попросил Баки, беспорядочно гладя Лео по плечам, по спине, обнимал ладонями лицо, коротко целуя в губы. – Пожалуйста. О чём именно Баки хотел с Лео поговорить, он и сам не знал. Но был уверен, что это важно. Оторваться от Баки не было никаких сил. В голове мутилось от желания касаться, пробовать его, надеясь, что перепало не случайно, не по доброте душевной. О каких разговорах тот говорил? Лео мог только тихо просяще постанывать, шарить по тактическому костюму непослушными пальцами, расстёгивать пряжки, обламывая ногти. Никогда ему не было так странно и хорошо одновременно от прикосновений другого человека, никогда он не любил ещё кого-то так же полно, только сейчас осознавая, что это именно любовь, а не желание получить самый завидный приз на базе. Внутренне вздрогнув от осознания собственного бессилия перед чувствами, Лео лишь сильнее вжался в Баки. Обо всём остальном он подумает после, совсем после. – Баки, – выдохнул Лео ему в губы, вплёл пальцы в длинные пряди. – Баки. Сердце частило, дыхание рвалось и уже стало тяжёлым, и Баки чувствовал, что просто не сможет выпустить Лео из рук, слишком тот был горяч и желанен. Баки коротко застонал, понимая, что со всеми разговорами можно подождать, потому что сейчас он не хотел говорить ни о чем, только таять в руках Лео, в таких долгожданных сильных руках. Баки старался не порвать рубашку в этом сумасшествии, пока вытаскивал её из брюк. Забрался живой рукой под неё, гладя горячую кожу, веря и не веря, что все случится, и случится прямо сейчас. Но он не собирался просить подождать, как же он хотел Лео. – Да? – выдохнул Баки в губы Лео, целуя его. – Я тебя так... – начал тот, но не договорил, жарко выдохнул, выгибаясь. У них с собой ничего не было, совсем ничего, ни смазки, ни резинок, но Лео это не дёргало совершенно, не волновало, даже полное отсутствие связных мыслей в голове, только голое желание принадлежать. Он сам вывернулся из всей одежды, полностью обнажённый, оседлал бёдра Баки, дурея от новых для себя ощущений. Баки стащил с себя тактическую куртку, расстегнул штаны, давая свободу колом стоящему члену, и тихо взвыл от желания, когда Лео уселся сверху. Он гладил его обеими руками, не веря в то, что все происходит на самом деле. Что он нашел того мужчину, с которым хочет быть, и который хочет быть с ним. Что им можно быть вместе открыто. Что им вообще можно быть вместе. – Какой ты... – пробормотал Баки и коснулся губами шеи, а живой ладонью члена Лео, затаив дыхание. Словно магия между ними творилась. Лео подкинуло, выломило в спине. Притираясь кожа к коже, он практически выл в голос, дурея от новых для себя ощущений. С Броком было не так, совершенно не так. Никакой нежности, трепетных, едва ощутимых прикосновений, от которых плавился лёд в душе. С Баки он горел сам по себе, пылал в жарком огне незамутнённой страсти. Тело, будто наэлектризованное, тянулось прижаться теснее, потереться ставшими неожиданно чувствительными сосками. Баки казалось, что он сошёл с ума, или всё это ему снится: сильное тело в руках, ощущение жара смуглой кожи, покрытой на груди и животе тёмными волосками, почти обжигающий член, стиснутый в руке, впервые не свой. Как же он мечтал об этом, но даже не думал, что такое случится, да ещё с тем, кто нравится, кого хочется получить только себе. Ощущать Лео рядом, близко-близко, было чем-то невероятным, он гладил его, целовал, не в силах оторваться и сделать что-нибудь ещё, кроме как сходить с ума, нежно, трепетно касаясь губами кожи. Он не представлял, как это происходит между мужчинами, вернее, не знал точно, хотя и пытался ласкать себя там, проникая внутрь пальцами, но это было когда-то давно, в другой жизни. В этой он был яро жаждущим несмышлёным девственником, не знавшим настоящей любви. – Господи, – выдохнул Баки, вжимаясь лицом в шею Лео, – как же хочу тебя... От тихого срывающегося шёпота Лео повело сильнее, размазало по Баки. Если бы он знал, чем закончится этот день, если бы мог только представить, то... он всё равно не был бы готов до конца, не случалось ему доходить с мужчинами до конца, но зато теорию он знал на ура. Только он был не сильно уверен, что знание теории поможет. Почему-то было стыдно за такого себя, за незнание, неумение сделать хорошо. Лео прижался теснее, зажмурился, надеясь, что Баки не увидит красных от смущения щёк, не поймёт, зачем Лео пихает в рот пальцы, обильно смачивая их слюной. В книгах и на тематических сайтах всё было слишком механически, ни слова о том, как успокоить нервную дрожь в руках, успокоить заходящееся от счастья сердце. Лео растягивал себя быстро, неумело, вздрагивая от коротких вспышек боли. Понять, что делает Лео, было не сложно, даже имея только поверхностные знания, Баки не столько видел, сколько чувствовал, что Лео торопится, что ему неприятно. Он очень хотел Лео, но это не значило, что он хотел этого любым путём. Баки хотел, чтобы хорошо было обоим. – Не торопись, – попросил он, остановив руку Лео. – Можно... я? – Блядь, – выдохнул тот, но сдался, обхватил шею Баки обеими руками. Лео чувствовал себя долбаным школьником, впервые зажатым предметом своего обожания в раздевалке, а не тридцатипятилетним мужиком, знавшим о жизни такое, от чего любой другой предпочёл бы застрелиться. Но сейчас он краснел, жался к его груди, тихо всхлипывая от накатывающих эмоций. Наверное, это было единственным познанием Баки в ласках мужчины, ну, кроме минета, который он никому никогда не делал. Но Лео хотелось так ласкать. Хотелось обхватить тёмную крупную головку, пососать... Баки провел живыми пальцами по губам Лео, предлагая их облизать, а бионическими сжимал ягодицу. Со стоном приняв пальцы в рот, Лео чуть прикусил подушечки, прошёлся по всей длине языком. В голове, в мутном мареве желания откуда-то выплыл образ Брока и его голос, уверение, что он примет брата любым, согласится с его желаниями, лишь бы он был счастлив, – и тут же пропал. Происходящее казалось сном, горячечной фантазией, потому что ну не бывает так хорошо, так круто. Погладив язык, Баки вынул влажные от слюны пальцы изо рта Лео, тут же накрывая его губы своими, в то же время поглаживая пальцами вход, аккуратно проникая одним в жаркое шёлковое нутро. И задохнулся от представления, как его член обхватывают эти узкие горячие стенки. По телу словно пробегали электрические разряды от каждого тихого стона Лео, от осознания, что ему хорошо с ним. Именно с ним, хотя Баки ничего не умел. Наверное, об этом надо было сказать. И он обязательно скажет, как только оторвётся от этих губ, таких сладких, манящих, что невозможно разорвать поцелуй. Лео замкнуло, закоротило на Баки, он больше ничего не чувствовал, не слышал, не видел и не хотел видеть. Только Баки, только с ним, только для него. Подаваясь на пальцы, вздрагивая от каждого аккуратного движения, Лео тихо скулил в губы Баки, безмолвно прося не останавливаться. Он поначалу хотел, чтобы всё прошло быстро, чтобы не тратить время на подготовку и ласковые прикосновения, а насадиться на твёрдый, блестящий от смазки член и наконец понять, каково это – быть с любимым человеком, принадлежать ему безраздельно, а сейчас казалось, что хватит только этого: нежных прикосновений, срывающегося дыхания рядом с ухом, чужого сердца, бухающего так громко, что оглушает. Баки старался быть аккуратным, прислушиваться, улавливать реакции Лео, пытаясь понять, приятно ли ему. Очень хотелось уже ворваться в жаркое нутро, но Баки не позволял себе торопиться, даже если у Лео уже были мужчины, у него-то он первый, и не хотелось первый раз трахаться впопыхах, лишь бы кончить. – Можно? – задыхаясь, спросил Баки, когда почувствовал, что мышцы уже не такие тугие, что три пальца легко скользят внутри. – Пожалуйста... – Баки, да-а! – не давая себе и секундного промедления, выдохнул Лео. Приподнявшись на дрожащих коленях, он выпустил из себя пальцы, чуть отстранившись, отполз по сидению дальше, упёршись задницей в дверцу машины, – как же хорошо, что Брок настоял на тонировке стекол, как знал, что пригодится, – склонился над членом Баки, лизнул пунцовую от прилившей крови головку, пососал, обводя языком, смачивая слюной. – Иди уже ко мне, – Баки попытался сказать это требовательно, но получилось как-то жалобно, просяще, и он просто затянул Лео обратно на себя. В голове шумело и мутилось, живая рука подрагивала от предвкушения, и Баки приставил влажную головку к тугим мышцам, толкнулся едва-едва, только обозначая движение, предлагая Лео самому контролировать процесс. Ощущение предельной, почти болезненной растянутости, жар, волнами прокатывающийся по всему телу, смывающий любые связные мысли, поглотили Лео, стёрли почти подчистую его собственное «я», оставляя только инстинкты, какие-то животные желания. Упершись лбом в живое плечо Баки, Лео, тихо скуля, осел, насадился почти полностью, замер, закаменел всеми мышцами, боясь дёрнуться, вздохнуть. Не было удовольствия, желание и то осыпалось серым солёным пеплом, оставляя лишь жгучую чужеродную боль. Не было возможности даже закричать, силы полностью покинули его, вместе с голосом, оставляя вместо слов лишь какой-то жалкий хрип. Что-то шло не так, неправильно. Не могло ему быть с Баки настолько плохо. Все книги до одной твердили, что с любимым человеком тела сами находят правильное положение, писали о какой-то грёбаной магии и искорках удовольствия, а Лео разрывало на части, выжигая под веками весь мир. Хрипло, натужно дыша, он приподнялся на коленях, почти полностью соскальзывая с члена и снова задрожал, пропуская его ещё глубже. Лео не чувствовал, что почти до крови распорол плечо Баки ногтями, не чувствовал во рту крови от прокушенной губы, всё его тело горело, пульсировало в едином ритме. Упрямые мышцы с трудом, но всё же пропускали в себя член, растягивались, ныли от натуги. Насадившись до конца, Лео выдохнул, обессиленно прижался к Баки. Баки задохнулся от ощущений тесноты и жара, застонал, но, почувствовав, что Лео совершенно не нравится, растерялся, острота возбуждения не просто спала, её как не бывало. Он ещё чего-то ждал, когда Лео насадился на него снова, а потом прижал к себе так, чтобы тот не мог двинуться ни туда, ни обратно, потому что не мог понять, что именно причиняет его партнеру такую боль. – Не нужно, – шепнул Баки, целуя Лео в висок. – Не хочу быть насильником. Баки мечтал о сексе с мужчиной, о сексе с Лео, но теперь, когда ему перепало, ощущать мучения своего партнёра было просто невыносимо. Если Лео так плохо, он даже просить не будет никогда, это ему сложно сделать больно, он сам готов был отдаться, и плевать, если ему не понравится, но Лео будет хорошо. – Погоди, – выдохнул Лео, вздрагивая под прикосновениями. – Дай привыкнуть. Боль потихоньку стиралась, сходила на нет, притупляя и все остальные ощущения. Лео старался дышать ровнее, прислушавшись к себе, он немного откинулся назад, зная, что Баки обязательно удержит, повёл бёдрами, стараясь понять, зачем нужен такой вид секса, если он не приносит удовольствия обоим партнёрам, и замер, когда вместо боли уловил что-то другое, какое-то неясное томление. Температура тела мгновенно скакнула на несколько градусов вверх. Лео задрожал, двинулся снова под тем же углом и застонал долго, протяжно, наполняясь сладкой мукой, тягучим жаром, названия которому дать в данный момент не мог. Баки шевельнуться боялся, удерживая Лео, как ему того хотелось, видя, что тот прикрыл глаза уже от наслаждения, а не от боли. Он весь замер, давая Лео полную свободу действий, чтобы не нарушить ничего, потому что своё наслаждение он получит при любом раскладе, но хотелось не механического удовлетворения физиологических потребностей, а чего-то большего, хотелось удовольствия на двоих. Единственное, что Баки сделал – обхватил живой ладонью опавший было член Лео, принимаясь ласкать его. Поймав взгляд Баки, Лео шало улыбнулся. Ему было наплевать, как он сейчас выглядит. Лео не волновали дорожки от слёз на щеках, красные глаза, растрёпанные волосы. Все его ощущения обострились, будто кто-то верньеры выкрутил до максимума. Удерживая Лео бионикой, Баки потянулся, чтобы поцеловать его. Он весь горел, пылал, ощущая человека, который внезапно стал очень близким, важным, родным, хотя до этого Баки мог только смотреть и мечтать. Лео тут же откликнулся, обхватил Баки за шею, прижался, поймал губами губы, не переставая двигаться, насаживаясь каждый раз на полную. Вся теория вылетела в трубу. Лео и слышать не хотел о каких-то там точках удовольствия, по которым ещё нужно умудриться попасть, сейчас он весь был сплошной эрогенной зоной, ластился под ладони, стонал в губы. Вскидывал бёдра, почти полностью выпуская из себя член, чтобы резко насадиться. – Давай, Баки! Сильнее! Баки рыкнул, обняв что есть силы, и опрокинул Лео на широкое заднее сиденье, принимаясь вбиваться в распростёртое под ним тело, просто с ума сходя от ощущений, настолько они были яркие, новые. С женщиной никогда не было так хорошо, как хорошо ему сейчас было с Лео. Он чувствовал, что долго не выдержит, взорвётся и кончится весь. Содрогаясь, вспыхивая ярче от каждого толчка, Лео обхватил его руками, ногами, оплёл всем собой, наконец ощущая ту самую пресловутую магию, бабочек в животе, щекотные искорки, пробегающие где-то под кожей, но всё это было в разы круче и ярче, чем мог написать даже самый талантливый писатель. – Господи-господи-господи, – скороговоркой выдохнул Баки, чувствуя, что сейчас мир перестанет существовать, он и так воспринимался на грани, потому что иначе было просто невозможно, его весь затмил Лео. – Можно... в тебя?.. В ответ Лео сумел только кивнуть. Он ничего не видел, кроме глаз Баки, чёрных от расширившихся зрачков, утягивающих в бездну, в ничто. Тело Лео свело сладкой судорогой, скрутило, вознося высоко-высоко, к самым звёздам. Баки почувствовал, как Лео сжимает его внутри себя, как его тело дрожит под руками, и кончил с громким, протяжным стоном, повалившись на Лео. Такого горячего, желанного. Баки поцеловал Лео в ключицу, погладил живой рукой по плечу, унимая бешено бьющееся сердце. – Ты такой охуенный, – выдохнул Баки. Лео выломило, накрыло по новой, когда нутро обожгло горячим, он и не думал, что так бывает. Тело сделалось лёгким, почти невесомым. Он растёкся по сидению, глупо улыбаясь, чётко понимая – двинуться не сможет, даже если убивать придут. – Хорошо с тобой, – ответил он. Где-то под передним сидением завибрировал телефон.