За ночью приходит рассвет

Проснувшись самым первым, Баки не шелохнулся, слушая, как мерно бьются три сердца, создавая свою мелодию, которая окутывала их. Все трое спящих дышали ровно и глубоко. Они все лежали так же, как и засыпали, не двинувшись. Баки продолжал обнимать Лео, который задницей прижимался к Броку, а того обнимал Стив. Баки лежал и просто наслаждался спокойствием, ожидая, кто проснётся следующим. Было хорошо и спокойно, думать ни о чём не хотелось совершенно. И Баки не думал, просто плыл по течению. Завозившись у него под боком, Лео открыл сначала один глаз, счастливо выдохнул, поняв – не сон и он всё ещё в теплом коконе объятий самых дорогих и любимых людей. Потянувшись, перевернулся на другой бок, лёг лицом к Броку. Как же он любил своего брата с самого детства и насколько же сильно боялся показать ему эту любовь, боялся, что тот узнает его главную тайну, поймёт и посмеётся, испытает отвращение к неправильному младшему. Лео прикусил губу, коснулся кончиками пальцев лица брата, погладил по колючей от щетины щеке, чувствуя, как сбивается дыхание. Не открывая глаз, Баки лежал и наслаждался близостью любимого человека. Ему было хорошо, тепло и уютно, и он очень хотел узнать, что будет дальше, расслабился ли наконец Брок, или всё также напряжён, как вчера вечером. Прижавшись к брату сильнее, Лео коснулся его губ своими, ласково лизнул верхнюю, прикусил нижнюю и охнул, оказавшись на спине. Он сам не знал, чего хотел: то ли продолжить нежиться в сильных руках любовника, ощущая всем собой присутствие ещё и брата, то ли показать, насколько он соскучился по губам и рукам Брока. А Стив, непонятно, как он отреагирует, как Баки отнесётся к таким проявлениям совсем не братских чувств с утра пораньше? Но Брок всё решил за него, навалившись сверху, всей своей тяжестью придавив к матрасу. Казалось, его совершенно не смущало присутствие ещё кого-то рядом. Вот теперь Баки побоялся, что выдаст себя коротким стоном и приличным стояком, потому что просто так ощущать подобное рядом с собой было невыносимо тяжело, но он держался, дышал ровно, усмирял свой пульс и возбуждение, как мог, силился думать о чём-нибудь отстранённом, чтобы остаться только сторонним наблюдателем, но, видит Бог, это было несказанно тяжело. С другой стороны от братьев точно так же, едва себя сдерживая, лежал Стив, наблюдая за происходящим из-под опущенных ресниц, кусал губы, боясь шевельнуться, нарушить гармонию чувств двоих по-настоящему близких ему людей. Лео же было ни до кого, он плавился под руками брата, сам льнул к нему, выдыхая прямо в губы, целовал, кусал, вылизывал, гнулся в его руках, подставляя шею собственническим укусам. – Мелкий, люблю тебя, – выдохнул Брок, вклинившись между ног брата, притёрся вставшим членом к его бедру. Как не выдать себя, как не помешать, не потревожить это полное чувств слияние двух самых близких друг другу людей, которые столько лет жаждали друг друга, но боялись идти до конца, Баки не представлял. Он лежал, теперь уже просто боясь дышать, боясь спугнуть то, что сейчас творилось рядом с ним. Оттянув резинку боксеров брата, Лео обхватил его член ладонью, сжал у самого корня, шалея, сходя с ума окончательно, даже не замечая, не замечая ни крупно вздрогнувшего Стива, ни каменного стояка Баки, он весь сейчас принадлежал Броку, хотел его на полную, чтобы наконец почувствовать, стать одним целым, идеальным существом. – Бро-ок, пожалуйста! – отчаянно взмолился он, вскидывая бёдра. – Да, маленький, всё что хочешь! – Тебя! Хочу тебя! Пожалуйста! Трахни меня! У Брока перед глазами потемнело, руки подломились. Он упал на Лео, сжал его в объятиях, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Скрипнув зубами, Баки обхватил ладонью свой член, уже не сдерживаясь, не прячась, забрался ладонью под белье и принялся гладить себя. Такое зрелище, да ещё с озвучкой... Это было круче всякого порно, интимнее секса. Баки медленно дрочил себе живой рукой, не отрываясь, глядел на братьев, слушая их стоны и шёпот, который просто сводил с ума. – Бак, Баки, – Лео повернул голову к нему, потянулся губами навстречу, поцеловал жадно. – Дотянись до смазки, пожалуйста. Брока будто холодной водой окатило, он, разом ощутив на себе, на них с братом прямые взгляды, хотел было отшатнуться, но в последний момент плюнул на всё и рывком стащил с Лео бельё. Насрать! Пусть смотрят, пусть видят, какой его брат красивый, чувственный, самый желанный! – Господи... – тихо простонал Баки, вручая Лео смазку. После этого думать Баки перестал, только ещё раз поцеловал Лео так, чтобы полностью улететь, и сжал член у основания, чтобы не кончить сразу, таким горячим был этот поцелуй. Стив тяжело дышал, уже нисколько не скрываясь, смотрел на братьев, осмелев окончательно, он коснулся ладонью спины Брока, надавил между лопаток, заставляя того прижаться сильнее к брату, но тут же отдёрнул её, боясь помешать. Ему самому почти нестерпимо хотелось сейчас трогать, гладить, чувствовать кожей литые мышцы. Прогнувшись в спине, Брок гортанно застонал, а потом сполз ниже, обхватил губами твёрдую горошину соска Лео. Баки сейчас завидовал Стиву, который мог трогать своего брата как угодно. А вот Баки своего не мог, Лео лежал под Броком, распластавшись под ним. Но как только Брок сполз к груди, Баки тут же поцеловал Лео долго и страстно, так, чтобы у того последние мысли, если они там были, из головы выветрились. В голове взрывались фейерверки только от одних ласк. Лео горел, плавился в чутких руках брата, а уж когда его поцеловал Баки, и вовсе чуть не умер, приближаясь к чувственной перегрузке. Он метался, вскидывал бёдра, прижимаясь болезненно пульсирующим членом к животу Брока, пачкая смуглую кожу смазкой. – Пожалуйста... пожалуйста... – шептал Лео в губы Баки, цеплялся непослушными пальцами за плечи брата, стараясь подтянуть его повыше, самому поцеловать. – Стив, помоги, – сипло выдохнул Брок, вильнул задницей, всё ещё обтянутой тесными боксерами, и взвыл в голос, почувствовав сильные ладони под бельём. Стив теряться не стал, стянув боксеры с Брока, отшвырнул их в сторону, а сам припал губами к нежной коже ягодиц, вылизывая обе половинки, гладя кончиками пальцев между ними. Быстро избавившись от белья, Баки устроился рядом с Лео на коленях, поглаживая рукой свой стояк, глянул на его губы. Посмотрел, как Стив ласкает Брока, и спросил сипло, потому что от перевозбуждения голос у него пропал: – Солнышко, приласкаешь меня? – Баки было всё равно, губами или руками, лишь бы Лео сейчас касался и его тоже. – Да-а, – длинно выдохнул Лео, облизал губы и потянулся к Баки, немного привставая на лопатках. – Погоди, – рявкнул Брок и аж завис на мгновение, сам не понимая, как у него вообще получилось хоть что-то сказать внятно. – Барнс, Баки, среди подушек... бегом... сел! А ты отстань, дай сообразить, – не сильно оттолкнув Стива, попросил он, – пока у меня мозги ещё работают. Давай, Золотце, садись. Даже не думая возражать, Баки устроился среди немногочисленных подушек, как того требовал Брок, закусил нижнюю губу, глядя на него с Лео, и принялся ждать, затаив дыхание. Одним быстрым движением перевернув брата, Брок поставил его на четвереньки и подтолкнул к Баки, раз уж он был таким послушным, а сам заворожённо замер. Они частенько с братом ласкались руками, тёрлись друг о друга, пару раз даже отсасывали, но касаться Лео здесь – это было чем-то запредельным. – Господи боже, – протяжно застонал тот, едва не подавившись членом Баки, прогнулся в спине, когда ладони брата развели половинки, а входа коснулся горячий влажный язык. Обхватив Лео ладонями за голову, Баки зарылся пальцами ему в волосы, гортанно протяжно застонав. Это было нечто запредельное, то, что они сейчас творили вчетвером. Запредельное и запретное. Такое, от чего кровь кипела в венах, сердце билось набатом где-то в районе горла и висков одновременно, а пальцы живой руки подрагивали. Рвано вдохнув, Баки весь отдался на волю Лео, его рукам и губам, позволяя ему быть одновременно и с ним, и с Броком, и ничуть не ревнуя при этом. Лео бросало то в жар, то в холод, он не знал, как ему двигаться, терялся в ощущениях, то заглатывая член Баки, вибрируя горлом, плотно обхватывая его губами, то подаваясь на пальцы брата, насаживаясь на них, по-блядски вскидывая задницу и ещё шире разводя колени. Такого накала, почти болезненного удовольствия он не испытывал ни разу и чувствовал, что это ещё не предел. Смотреть на них, таких прекрасных в своём первобытном желании, было почти больно. Эмоции зашкаливали, били тараном прямо в мозг, и Стив едва справлялся, чтобы, позорно быстро кончив, не свалиться в обморок. Он суперчеловек или где? Привалившись к плечу Баки и не убирая руки со своего члена, Стив во все глаза смотрел, на то, как поплывшие от поцелуев губы Лео растягивались вокруг члена его лучшего друга, смотрел на толстый, блестящий от слюны ствол, на хорошо проработанную спину Лео, на то, как Брок, дрожа всем телом, ласкает брата, с силой сжав член у основания, явно готовый сорваться и кончить от одной только возможности касаться. От удовольствия хотелось зажмуриться и заурчать, так было хорошо и ярко, невыносимо ярко, и Баки отвернулся, чтобы поймать Стива за затылок, притянуть к себе и поцеловать. Жарко, пьяно от переизбытка эмоций. Впился в губы лучшего друга, не сознавая, что делает, просто зная, что сейчас можно. Всё можно. В этот самый момент Лео поднял взгляд на любовника и замер, поражённый. Стив с Баки выглядели так правильно, так гармонично, словно были такими же частями целого, как и они с Броком. Лео так засмотрелся, как Стив, задыхаясь, отвечает на поцелуй, как цепляется за Баки, стонет ему в губы, что почти пропустил момент, когда его задницу покинули пальцы, а к растянутой дырке прижалась головка члена Брока. Всё это было каким-то сумасшествием. Лео выломило в спине, он закричал, подался назад, разом насаживаясь на полную, впуская в себя. Он упал грудью на простыню, не в силах на какие-то осмысленные действия, лишь протянул руки, одной ладонью обхватив член Баки, а второй Стива, сжал их. Баки оторвался от губ Стива в самый интересный момент: когда Брок входил в Лео. Он застонал, схватился за основание члена, убрав руку любовника, потому что был уверен, что кончит прямо сейчас, только от того, как братья сейчас выглядели. А выглядели они просто запредельно. Захотелось дотянуться до Брока, погладить его, впиться поцелуем в губы, прикусить, не сильно, но ощутимо. – Стиви, – выстонал Баки, – смотри... Смотри на них... Больше ничего хоть сколько-нибудь осмысленного Баки сказать не смог. Брок с Лео были прекрасны, они словно всю жизнь только тем и занимались, что трахались, настолько синхронными, слаженными были их действия. Лео гнулся в руках Брока, дрожал, подавал бёдрами назад, ловя каждое движение брата. Ими хотелось любоваться, смотреть с восхищением. Кусая губы, Стив погладил Лео по голове, очертил острую скулу, коснулся большим пальцев губ и «сломался», когда эти самые губы сомкнулись вокруг пальца, язык лизнул подушечку. Больше он не мог ни видеть, ни слышать громких стонов. Мучительно долго кончая, Стив содрогался в сильнейшем оргазме, почти падая на бок, на колени Баки. Сколько бы Брок ни пытался сосредоточиться, отсрочить конец, слишком хорошо и сладко ему было в Лео, слишком желанным был его брат, но взгляд нет-нет да съезжал и на Стива с Баки, добавляя дров в его костёр. Тяжело дыша, Баки смотрел, не отрывая взгляда, дрочил себе жёстко, рвано, как-то хаотично, но и он не выдержал, зажмурился, раскрыв рот в безмолвном крике. Он весь крупно дрожал, желая сейчас только одного – прижать к себе кого-нибудь, сейчас всё равно кого. Повинуясь порыву, он прижался к Стиву, стараясь успокоить сердце и дыхание, прийти в себя хоть немного, чтобы осознать, что это было за сумасшествие. Брок закричал, впился в бёдра брата до боли, до синяков. Под веками полыхнуло, весь его мир на несколько бесконечно долгих мгновений выгорел до белизны, пошёл трещинами, осыпаясь, создавая из небытия какую-то другую, новую реальность. Брок обессилено повалился на бок, утягивая за собой едва дышащего Лео, прижал к груди, ласково благодарно касаясь губами затылка, сквозь мутную пелену посторгазменной неги наблюдая, как Стив, повинуясь рукам Баки, прижимается к нему теснее, как целует сведённые судорогой удовольствия губы. И происходящее не казалось странным, неправильным. Одно дело они с братом, по идее, единое целое, разделённые природой в утробе матери, но Стив с Баки... такие разные, тоже смотрелись вместе красиво. Лео улыбнулся и откинулся на грудь Брока. – Теперь ты понимаешь? – тихо прошептал он. – Да, мелкий, понимаю. – Что вы там понимаете? – вяло спросил Баки, укладываясь рядом с Лео, уверенный, что Стив уползет к Броку. – Очень странно, что вы не трахались в своё время, – с присущей ему прямотой ответил Брок, беззлобно оскалился, скорее по привычке, чем реакцией на слова Баки. – Ваше сумасшествие заразно, – отозвался выплывший из нирваны Стив, поднялся и переполз к Броку за спину, обнял поперёк груди, прижался губами к плечу, широко лизнул оставленные Лео метки. – Сладкий хочет продолжить? – со смешком поинтересовался Брок, потёрся задницей о возмутительно твёрдый член. – А моё солнышко хочет продолжения? – игриво спросил Баки, погладив Лео по бедру, на которое ещё не успел закинуть ногу, чтобы было удобнее лежать и обнимать любовника. – Или ты потребуешь передышки? Жаль, нельзя заказать завтрак в постель... Лео расплылся в улыбке, перебрался поближе к Баки, разворачиваясь в его объятиях, чтобы видеть брата. – Детка, а у меня тоже такой обдолбанный вид? – поинтересовался он, разглядывая Брока, как тот сладко жмурился, отдавшись на волю рук Стива, кусал губы, почти урчал от удовольствия. Брок горел, кожа стала невозможно, почти болезненно чувствительной, тонкой, превратилась в сплошной нервный узел. От любого прикосновения тело прошивала волна сладких судорог, мышцы ныли, костей и вовсе в теле не осталось целых. Если и умирать, то только так, от любви, в объятиях самых родных. – Можно мне? Сейчас тебя? Можно? – взмолился Стив, хаотично выцеловывая плечи, шею, лопатки Брока. – Такой же, – кивнул Баки, – абсолютно такой же. Если хочешь продолжения, то ты прекрасно знаешь, что делать. Сексуальное напряжение висело в воздухе и было таким густым, что можно было резать ножом. Хмыкнув, Лео повалил Баки навзничь, перекинул ногу через его бёдра и разом насадился на член, придерживая его ладонью. Было плевать, что из него текла сперма Брока, очень удачно послужившая дополнительной смазкой, что ноги дрожали и тело было ватным, непослушным – Лео хотел принадлежать сейчас Баки, именно Баки, чтобы тот видел – между ними ничего не поменялось, он любит его с той же силой, несмотря на то, что наконец дорвался и до брата, получил то, чего хотел очень много лет. – Знаю, всё взять в свои руки! Резко выдохнув от неожиданности, Баки сжал задницу Лео, вынуждая его двигаться. Лео был таким растянутым после брата, готовым, и это сносило крышу. Баки резко перевернулся, подминая Лео под себя, и принялся трахать почти жёстко, выходя чуть ли не полностью и сразу же загоняя член обратно. И смотрел на Лео, такого его сейчас. И вообще его. Он только чуть-чуть готов был им делиться с Броком, ведь они выглядели так возбуждающе, лаская друг друга. Громко охнув, Лео закатил глаза, выгнулся. На большее его просто уже не хватало. Он кое-как нашарил ладонь брата, сжал её, переплёл с ним пальцы. Брок, и вовсе действуя на инстинктах, потянулся к Лео губами и поцеловал, вкладывая в поцелуй всего себя, всю любовь, нежность, трепетное желание заботиться и беречь от всего мира. Всё, творившееся сейчас в комнате Баки, было форменным безумием, чем-то невозможно запредельным. Концентрированное наслаждение тела било в голову, туманило разум, оставляя только понимание того, как братья прекрасны в желании ласкать друг друга, что любимы оба, все трое даже, потому что и Стива невозможно было оторвать от самого Баки. Единственное, чего боялся Баки – проснуться. Потому что происходящее казалось нереальным, не могло быть так хорошо, но было. Было не просто хорошо или замечательно, было непередаваемо. Баки вбивался в податливое, сильное, гибкое тело, позволяя другому целовать своего любовника, и не видел в этом ничего страшного. Ведь это же его брат-близнец. Гребаные двойняшки просто свели их со Стивом с ума. Брок всегда был открытым в своих желаниях, чувственным, страстным, громким. Он и отдавался, и брал с одинаковым пылом, выжимая Стива на максимум, мог заездить так, что двигаться не хотелось, только лежать, глядя в потолок, и глупо наслаждаться свалившимся на тебя счастьем. Но то, что видел Стив сейчас, перекраивало всего Брока, показывало новую, совершено незнакомую грань любовника – его уязвимость, искреннюю любовь, без грамма насмешки. И Стив очень надеялся, что и ему удастся стать настолько любимым. Стиву очень нравилось пересматривать записи, поставляемые Баки, где братья общались наедине, вербально, чувственно, они могли часами сидеть друг напротив друга, переплетя ли пальцы рук и будто бы подзаряжаясь какой-то одной им ведомой энергией. Сегодняшнее утро и вовсе побило все возможные рекорды. Стив впервые, наверное, не знал, что сказать, как выразить своё восхищение. Одно зрелище их единения, сексом увиденное язык назвать не поворачивался, вынесло на раз, раздвинуло границы чувственности, а то, как братья целовались, отдаваясь при этом другим, и вовсе ослепляло. – Господи, – выстонал Баки, – Лео... Он улёгся на любовника, обхватив руками, прижав и к себе, и к матрасу, вбиваясь в рваном ритме. Чувствовал Лео всем собой, любил его, как никогда никого на свете. Растворялся в нём, словно лёд в кипятке, таким жаром пылало податливое тело. – Я люблю тебя, – шептал Баки, совершенно отрешившись от мира вокруг, – так люблю, что никого, кроме тебя, не надо. Тебя и Стива с Броком. Лео обнял в ответ, оплёл руками и ногами, прижался, насколько могла позволить поза, даже выпустил ладонь брата из своей. Он в конце концов был на месте, с самым лучшим человеком, самым необычным, неожиданным, созданным этим миром специально для него. – Люблю тебя, – вторил он Баки, чувствуя, как крепнет нить, сплетающая их жизни в одну. – Люблю тебя, – в унисон Лео шептал и Брок, прижимаясь к Стиву, смотря ему в глаза и, наверное, впервые улыбаясь тепло и открыто. Ещё несколько движений, и Баки не стало, он взорвался, словно сверхновая, по телу пробежала волнами дрожь, и он повалился на Лео, придавил собой, не шевелясь. Их мир переплавился во что-то иное, более цельное, стал неуловимо другим, все смыслы, которые раньше были, стали иными, переиначились. То чувство, которое Баки испытывал, было больше, чем любовь, оно было глубже, острее, ярче, но названия ему не было. Скатившись с Лео, чтобы тот мог дышать, Баки обнял его, закинув на него живую руку и ногу, прижался и прикрыл глаза. Он был на седьмом небе от счастья, он не хотел думать, он плыл в белёсом мареве удовольствия, ощущая рядом не только Брока, ощущая всех их как единое целое.