Это ты

— Ты ведь знаешь, что это значит? — Чимин не может отвести глаз от Чонгука, который с таким же удивлением смотрит на Чимина. — Ты моя родственная душа…— еле слышно шепчет парень, отворачиваясь. — И что теперь? Чимин в шоке. Он готов рвать и метать, готов сейчас отдать приказ и заставить кого-нибудь убить Чонгука, пустив ему пулю в лоб. Но не может. В глазах напротив он видит отражение себя, а еще звезды. Бескрайнее ночное небо, что показывает свою красоту только одному ему. — Я долго искал тебя, — наконец, прочищает горло Чонгук, — уже не надеялся. Думал, что тебя убили на войне. — Я в это не верю, — почти кричит Чимин, будто пытаясь самому себе доказать, что это все неправда. Быть того не может, чтобы вражеский генерал был его соулмейтом. — Но это так, ты же чувствуешь то же, что и я. Я это знаю, — улыбается Чонгук, слегка наклонив голову. И он прав. Чимину от этого дурно. Пака бросает то в холод, то в жар, он видит Чонгука, слышит его голос, который кажется парню до боли родным. Таким, как будто он всю жизнь ждал только его. — Знаешь, мне говорили, что между нами прочная связь. И что бы не случилось, мы найдем друг друга. — Сейчас она порочна. От этого зависит исход войны. Я должен убить тебя, а ты — меня. Неужели не понимаешь? — Ты не сможешь. Как и я. Мы с тобой на равных в этой битве. Это наша с тобой, личная война. И Пак согласен. Он понимает, что не сможет убить своего соулмейта. И ему надо подумать. Он разворачивается и уходит, напоследок бросив на Чонгука быстрый взгляд. — Встретимся здесь же ночью. Нам нужно многое обдумать.