6
9 апреля 2020 г., 01:56
Война страшна. Она душит, сковывает людей в своих объятиях, полных горечи, потери и разбитых жизней. Их увидели.
Расслабленных, лежащих в тени деревьев на прохладной траве, ловящих на своих лицах золотые лучи солнца.
— Ты должен убить его, — Чимину в руки впихивают заряженный револьвер, — убей или умри сам.
Парню страшно. Он единственный человек, который обрел счастье на этой войне, и единственный, от которого зависит ее исход. Сотни тысяч жизней взамен на одну.
И Чимин берет пистолет, засовывая под льняную рубашку, медленно плетется на поляну, где в розоватых сумерках уже виднеется до боли знакомый силуэт.
— Все в порядке? — Чонгук озабоченно вглядывается в лицо парня, нежно губами мажа по его щеке.
— Да, в порядке, — Чимин тупит глаза в землю, пытаясь сдержать подступающие слезы, — мы должны разобраться с этим, сегодня же, — вздыхает парень.
И напротив видит глаза, которые в миг наполняются болью, пытаются прочесть, уловить хотя бы одну мысль из тысячи, что таится у него в голове. Но не может. Чимин не позволит.
— Я люблю тебя, — улыбается Чонгук, смаргивая непрошеные слезы с длинных ресниц, — кажется, всегда любил.
— Ты мне противен, Чонгук. Ты не нужен мне, мы по разные стороны баррикад. Я должен был убить тебя давно, как только увидел тебя здесь, но позволил нам обоим слишком много.
— Пожалуйста, — шепчет Чонгук, задыхаясь от собственных слез, — пожалуйста не говори так, ты не можешь… Мы ведь связаны, помнишь? — парень за руку его хватает, пытается в глаза заглянуть, только вот Чимин отталкивает.
— Я не принимаю тебя, как своего соулмейта, Чонгук. Уходи, пока можешь, и больше не возвращайся сюда.
Чонгук медленно пятится назад, сжимая подол рубашки и почти бесшумно скрывается в ночи. Так, будто его никогда и не было.
Чимин падает на траву и больше не в силах сдерживать слезы. Звезды, которые так грустно смотрят на него издали, освещая своим тусклым светом смешиваются в одну из-за пелены на глазах. Больно. Сердце сдавливает, словно в тисках, и почему-то Чимин уверен, что это та самая красная нить, о которой говорил Чонгук. Она связывает, натягивается и будто кричит «Одумайся! Не отпускай!». Но он не может. Чимин знает, что сделал больно, но собственная боль в тысячу раз перевешивает, боль, от осознания, что этот никчемный мир может потерять такого чудесного человека, как Чонгук. А потерю Чимина этот мир как-то переживет.
В гулкой тишине ночи, окутанный прохладой леса слышится лишь одинокий выстрел. И крик, полный отчаяния.
Чонгук не ушел. Он остался рядом до конца, в тишине наблюдая за человеком, которого он искал всю свою жизнь.
И держа в руках медленно холодеющее тело, Чонгук обращается лишь к звездам.
— Ты обещал, что мы встретимся на той звезде… Обещал ведь… — рука тянется к холодному металлу пистолета, медленно приставляя окровавленное дуло к виску, — так значит, я иду.
И только старые тополя были свидетелями прекрасной смерти, такой же прекрасной, как их любовь.
