Grenade.

— Чимин-хен. Чимин устало вздыхает, поднимает глаза, отрываясь от своего обеда, и натягивая самую ядовито-ласковую из своих улыбок. Тэхен рядом усмехается. — Да, Чонгук? Чонгук стоит рядом с их столиком, смотрит на носы своих потрепанных кед и робко протягивает стаканчик с кофе в переноске и небольшую коробочку пончиков. — Эт... это тебе. Чимин смотрит на него, на подношение — иначе не назвать — и растягивает губы шире. — Спасибо, Чонгукки. Он оставляет невесомый поцелуй на его щеке — Чонгук тут же вспыхивает, как спичка, загорается, щеки пунцевеют на глазах, и разве что не светится от счастья, — и садится обратно за столик. — Будешь с нами? — спрашивает Тэхен, игнорируя пинок под столом от Чимина, что все так же тянет свою слащавую улыбку — кариес и диабет от количества сахара. — Если… Если Чимин-хен не против, — робко кивает Чонгук, смотрит с надеждой во взгляде, и Чимин пожимает плечами. Ему, честно говоря, плевать, останется тот или нет. Но лучше, все же, нет. — Ну что ты, как он может быть против. Чимин натянуто улыбается — Тэхен видит оскал и гневные посылы смерти в свой адрес, — и ковыряется палочками в рисе, когда Чонгук плюхается напротив него и смотрит своими огромными, до невозможности влюбленными глазами. Он провожает Чимина на пары после обеда, после них же встречает — обязательно со сладостями, — провожает до дома и очаровательно краснеет, когда Чимин целует его у подъезда. У Чонгука красивые плечи — шире чиминовых, на них удобно класть руки, когда они обнимаются, — широкие ладони с длинными пальцами — сжимают тонкого маленького Чимина крепко и приятно, — мягкие губы и податливый рот. С ним приятно целоваться, а еще Чимину куда интереснее, когда тот молчит, поэтому он лениво сжимает пальчиками чужую широкую шею, глядя куда-то Чонгуку за спину широко распахнутыми глазами, пока они целуются, и несдержанно их закатывает, когда тот издает тихий полувздох в качестве реакции на легкое поглаживание за ушком — случайное, конечно, но все же. Нельзя сказать, что они встречаются, но и что нет тоже нельзя, поэтому Чимин лишь машет на прощание ладошкой, даря очередную сладкую улыбку — будь это кто-то, кто не Чонгук, то заметил бы за ней змеиные клыки, полные яда — не подходи, укусит и убьет. Чонгук предупреждений не видит, робко касается пальцами горящих, как в первый раз, губ. — Ты меня любишь? — шепчет неуверенно, когда Чимин уже почти скрывается за дверью. Еще бы немного и успел, но. — Конечно, Чонгукки, — хмыкает, улыбается так мягко, что нельзя не поверить. — До завтра. И закрывает за собой дверь. А с утра неизменно получает свой кофе на входе в универ и порцию свежих пончиков. Тэхен качает головой, когда Чимин делится с ним, а после выкидывает остатки в мусорку — какова же ирония, думается Тэхену. — Там было больше половины коробки, — упрекает он Чимина, но тот беззаботно пожимает плечами. Какая разница? — Холодными их есть невкусно, а я больше не хочу. Да и Чонгук все равно что-нибудь принесет в обед. Тэхен на это лишь хмыкает. — Кстати о Чонгуке. Возможно он на обед не придет. Чимин издает ленивое вопросительное «мм?», ожидая продолжения, пока листает ленту твиттера. — Ты не слышал? Он побил какого-то парнишку, что назвал тебя пидором. Чимину это не особо интересно, но парень молодец, отстоял его честь, похвально. Как оказывается, за милой мордашкой кроется недюжиная мощь — обидчика Чонгук не просто побил, а сломал тому руку. Кто же знал, что в нем на самом деле столько силы. Чимин не просил, да и его самого подобные высказывания редко цепляют, но зато зацепить его не словами больше не попытаются. Одну из таких стычек Чимин наблюдает самолично, когда стоит в очереди в столовой. Чонгук беспрестанно жужжит над ухом, это до ужаса раздражает, но Чимин лишь привычно натягивает улыбчивую маску, даже не пытаясь вникать в болтовню, когда его задевают плечом, оттесняя с прохода. — Таким педикам, как ты, здесь не место, пропусти. Чонгука срывает за считанные секунды, и милый послушный мальчишка разом превращается в машину для убийств — попроси Чимин его об этом, Чонгук бы и убил, не задумываясь, он в этом уверен. Осознание происходящего доходит запоздало, Чимин наблюдает за всем, словно на пленке старого ленточного фильма, и приходит в себя лишь когда руки Чонгука в красных пятнах, а лицо обидчика похоже на кровавое месиво. — Перестань, ты его убьешь, — спокойно просит Чимин, и тот сразу же останавливается, поднимая глаза. Смотрит трепетно, нежно, с таким обожанием, и от этого слегка коротит. — Оно того не стоит. Чонгук бы поспорил, но просьба Чимина закон. Это удобно. Чонгук приносит ему кофе и сладости, дарит маленькие подарочки, тратя на них все карманные деньги, с ним приятно целоваться, а еще он всегда может защитить, при этом не требуя взамен ничего, кроме любви. Чимину ему дать нечего, но красивых слов он может отсыпать с лихвой, так что у маленького милого мальчика даже не возникнет повода сомневаться в нем. — Ты чудовище, — фыркает на это Тэхен. Они зависают на подоконнике во время форточки — Чонгук о ней не знает, иначе бы уже верным псом вился у ног. — Используешь мальчишку для своих угод. У него же все тело в синяках из-за постоянных драк за твою честь и ориентацию. Это неправильно, завязывай уже. Чимин пожимает на это плечами, болтая ногами с подоконника. — Я его об этом не просил, да и не обещал ему ничего. — Но он тебя любит. — Да, и все, что ему нужно, чтобы я говорил о том же в ответ. Тэхен не одобряет, но это не его дело. Чонгук водит Чимина в кино и кафешки, парки аттракционов, покупает сладкую вату и выигрывает плюшевого зверя в тире. Он называет это свиданиями, звонко щебечет о фильмах, супергероях и фотографировании. О компьютерных играх, рисовании и. И своей любви к Чимину. Тот отвечает редко, кивает, соглашается, поддакивает, пока подтаявшее мороженое стекает по пальцам, и обещает, что тоже любит. Чонгук верит ему слепо, готовый сорваться куда угодно, добыть все, что Чимин попросит, бросить к ногам и себя следом. Он подставляется под пули словесных перепалок, ловит спиной острые клинки ядовитых высказываний и насмешек и бросается в драки, стоит кому-либо обидеть Чимина — под поезд бы тоже шагнул, попроси его об этом. Он смотрит своим до безумия влюбленным взглядом, игнорирует подначивания в свой адрес и все ждет, когда Чимин скажет свое «я тебя тоже, Чонгукки», чтобы спать спокойно по ночам. Чонгук удобный, да, просто невероятно удобный, и к этому быстро привыкаешь. — Его не будет сегодня, — тянет Тэхен, не отрываясь от конспекта — до пары десять минут, а он так и не переписал задание. У него, в отличие от Чимина, нет ручного прислуги, который писал бы конспекты, когда тебе лень, и делал за тебя домашку, опережая два курса собственной программы. — Кого? — Чонгука. Ты же его высматриваешь. Чимин хмурится, потому что ему непривычно. Не волнуется, но удобствам изменять не привык. — Мне все равно. Тэхен ставит точку в конце предложения, захлопывает тетрадь и убирает в сумку. — Он в больнице, — говорит, ожидая реакции, которой так и не следует. Впрочем, не то чтобы это удивляло. — Ребята, от которых он так защищал тебя, собрались кучкой, подкараулили за углом и избили. На нем места живого нет. Чимин скучающе переводит взгляд за окно. Теперь понятно, почему Чонгука не было с утра. — Сходи к нему. Вы же встречаетесь, он ждет тебя. Чимин фыркает. — Вот еще, кто тебе сказал такую глупость. Тэхен неодобрительно качает головой. — Передавай привет Сатане, когда вернешься туда, откуда ты родом, — хмыкает. Чимин растягивает губы в улыбке — острой, ядовитой, раскрывающей истинную сущность, о которой Тэхен и так все прекрасно знает, — и машет ладошкой, заходя спиной в аудиторию. — Всенепременно, Тэхен-а. Тэхен провожает его хмурым взглядом и вздыхает. — Неправильно это, — бормочет, когда тонкая фигура в пушистом свитере теряется в толпе. — Неправильно. Это же он повторяет Чонгуку в больнице, когда приходит после пар проведать его. — Что? — Неправильно. Чонгук в недоумении смотрит на него, неловко перебирая край больничного одеяла. Тэхен не врал — на нем едва ли можно сыскать живое место. Правый бок в расцветающих ирисами гематомах, три раскрошенных ребра, гипс на левой руке и огромный кровопотек на правой скуле. — Он не придет, Чонгукки, — отвечает Тэхен, но совсем не на тот вопрос, вытаскивая из сумки связку бананов. — Не жди. Чонгук сразу выдыхает, сдувается, как шарик, из которого выкачали гелий — с тихим свистом разочарования. — Это ничего, у него наверное дела. Тэхен хмыкает. Даже в такой ситуации Чонгук остается при своем мнении, отказываясь опорочить честное имя милого Чимина. — Нет, ему просто плевать. Он играет с тобой, пользуется. Не бегай ты за ним, он тебя поломает. Чонгук смотрит с недоверием, непониманием. Отказом на принятие очевидных вещей — Чимин не любит его, никогда не любил. И никогда не будет. — Зачем ты говоришь мне все это, хен? Разве Чимин не твой друг? — Мой. Но это не значит, что я не в курсе, какая он сука, — усмехается Тэхен. Он треплет Чонгука по волосам, щелкает легонько по носу и обещает зайти еще на днях, пожелав скорейшего выздоровления. Чонгук провожает его потерянным взглядом, валяясь в больнице практически месяц, но Чимин так ни разу и не приходит. Нельзя сказать что он скучает по Чонгуку — скучал бы, давно бы навестил, все равно Тэхен зовет каждый раз, — просто привык. Того нет под рукой и это внезапно оказывается невероятно неудобно. Странно. Непривычно. Тэхен усмехается на это. Чонгук же очень удобный, к этому быстро привыкаешь, и Чимин не исключение, вот только за месяц отсутствия можно и отвыкнуть обратно. — Чимин-хен! — кричит Чонгук в коридоре, когда тот проходит мимо него на входе в универ. Не останавливается, когда его окликают, и Чонгуку приходится прибавить скорости, чтобы нагнать его. — Хен, я… я скучал. Чимин вытягивает из уха капельки наушников, пробегается по Чонгуку ленивым взглядом, заставляя себя оторваться от ленты — выздоровел, выглядит даже живее, чем раньше — и пожимает плечами. Ему все еще все равно и очень скучно. — Рад за тебя, — сухо бросает, разворачиваясь, чтобы уйти, и у Чонгука не хватает смелости одернуть его еще раз. «Он сломает тебя, поверь, и даже не вспомнит. Ты позволяешь вытирать о себя ноги, готовый умереть за него, но он никогда не сделает того же» — стучат пульсацией крови в ушах слова Тэхена, и Чонгук невесело хмыкает. «— Ты меня любишь, хен?» Нет.