Как я провела лето

— Филимонов? — Здесь! — Хортица-Лун? — Здесь! — Яновской? — Он ещё не приехал, Алла Николаевна. Они с родителями на море отдыхают. Седьмой «А» класс сидел в школе, обдуваемый из распахнутых окон по-летнему восхитительным свежим ветерком. Сияло радостное, улыбчивое солнце. Было второе сентября. Учительница закончила отмечать присутствующих и задумчиво постучала ручкой по столу. И тоже улыбнулась. — Итак, класс. Сегодня мы будем писать сочинение на тему «Как я провел — ну, или провела — лето». Так что… Достаем тетради и пишем. — А может, не надо? — тоскливо протянула светленькая, мелко-кудрявая девочка со второй парты. Хлопнулась щекой на ладонь. — Надо, Вика, надо. Или кто-то тут хочет полноценный урок? Правила разбирать, у доски в новом платьице красоваться? Или, может, контрольный срез устроим сегодня? — Нет, не надо, Алла Николаевна! — в испуге пискнула соседка Вики. — Вот так-то. Больше возражений нет? — молодая учительница обвела класс весёлым взглядом. — Тогда пишите. И не галдеть, галчата!

***

— Сима! Сима! — Чего тебе, Дим? — Не грызи так ручку, от нее скоро одни крошки останутся. Пластиковые. Лучше мне бы ее отдала, — мальчишка улыбнулся нахально-смущенно, — а то я свою забыл. — На, — порывшись недолго в сумке, девочка передала запасную ручку, даже не посмотрев на него. Дима сидел позади, а оборачиваться она не сочла нужным. Она снова покусала в задумчивости кончик ручки. Вывела вверху первой страницы название сочинения… и остановилась. Словно она, пожизненная отличница, вообще не представляла, с чего тут можно начать. Сима — Серафима — была, кстати, весьма симпатичной девочкой. Прямые, гладкие и очень блестящие черные волосы заплетены в две косы с лентами, а на загоревшем за лето лице сияют яркие зелёные глаза. Почему-то при взгляде на них всегда думалось о молодой весенней травке. Ручная вышивка на рубашке изо льна. Браслет на левой руке: нанизанные на шнурок несколько плоских, острых на вид цветных стекляшек. Сима порывистая, Сима вспыльчивая, Сима любит пошутить. Сима танцует, выращивает цветы и уже сейчас сама умеет шить себе одежду. Сима — дочка Ирины Степановны — а точнее, Симурановны — Хортицы, санитарного врача, и горой стоит за экологию. Но важно ли это все для пустой тетрадной странички, которая с нетерпением ждёт от Серафимы ее летних воспоминаний? Нет. Сима вздохнула и наконец прикоснулась ручкой к бумаге.       Это было прекрасное лето. Я провела его с друзьями и семьёй. Путешествовала, занималась спортом, много гуляла на природе — и, конечно же, читала.       Июнь и июль я провела у бабушки — тут рука Симы дрогнула, но она твердо дописала: в деревне. Теперь остается лишь надеяться, что великая и могучая Табити Змееногая, да не отвалится вовек ее хвост, никогда-никогда об этой строчке не узнает. А не то хвоста лишится уже сама Серафима. Вместе с ушами. И, возможно, крыльями. Шутка ли — Змеевы Пещеры, роскошнейшее место как минимум двух миров, гордость и дом Владычицы, деревней обозвать! Пусть даже и ради конспирации. Там очень здорово. Леса, поля, реки, высокое чистое небо и много-много чудесных ярких цветов. Кусачих цветов, в основном. Но Симе они все равно нравились. Но больше всего я там, ещё с самого раннего детства, люблю костры. Танцы и разговоры вокруг них по вечерам, искры и теплый, прыгучий оранжевый свет огня…       Я и мой младший брат Тимур были в деревне не одни. Там были и другие дети: местные, наши сверстники, с которыми мы знакомы с самого детства, потому что бываем у бабушки каждый год. Обычно даже на каждых каникулах. Я всегда привожу своим подругам подарки из города, а они готовят подарки мне. Сима вспомнила лучших подруг — двух прелестных драконочек Мин и одну пока еще нескладную, но такую чудесную Лун — и не смогла сдержать широкую улыбку. Соседка по парте покосилась на нее с подозрением. Серафима быстро пробежалась пальцами по браслету из разноцветных чешуек друзей — она обменялась чешуйками уже с дюжиной дракончиков, не меньше! — и снова взялась за ручку.       Ещё я лета бывала в гостях у тети Дины, которая живёт недалеко от бабушки. Тетя Дина учила меня печь хлеб, делать варенье из лепестков и ещё очень многим девичьим секретам. Интересным, весёлым и полезным. О том, какие конкретно хлеб, лепестки и секреты имелись в виду, Серафима в тексте тактично умолчала. А то за красочные описания традиций Ирия и особенностей магии змеиц мама ее по головке точно не погладит…       В конце июля у мамы начался отпуск, и она тоже приехала к нам. А через неделю мы все вместе отправились на море: я, мама, папа и Тимур. И целых десять дней мы бродили босиком по пляжам и плескались в теплых черноморских волнах. И ныряли, и плавали под водой по много-много минут, не пытаясь вынырнуть и не боясь утонуть, и с нечистью водяной болтали… Эх, ну и повезло же маме с мужем! Папа, конечно, гордо плевался первые дня два — мол, грязное море, и как у людей совести только хватает с водой такое творить? — но вскоре привык и перестал жаловаться, весь погрузившись в шумную, веселую семейную возню, обучение маленького водного Тимура и дли-инные прогулки с мамой по берегу. Преимущественно ночные. Сима, впрочем, тоже не теряла времени зря: читала по ночам книжки с фонариком. А с огнем тренировалась днём, чтобы люди — если вдруг что — не заметили. Вероятность, что на нетронутый, всеми забытый пустынный бережок вдали от цивилизации, так кстати найденный папой, будет кто-то глазеть, была исчезающе мала… но огонь ночью издалека видно. Это даже ее, импульсивную юную змеицу, останавливало. Возможность разозлить маму — тоже, впрочем.       А потом мы вернулись домой. Последние дни лета прошли тут, в родных местах. Постепенно волшебство закончилось: мама снова вышла на работу, — ага, чертей гонять, — папа улетел в командировку, — и нет, самолёты с вертолетами тут совершенно ни при чем, — а на нас с Тимуром, как снег на голову, свалилось первое сентября. Каникулы закончились. Серафима поставила точку. Поправила манжету любимой рубашки — тетя Таня, ее крестная, сама все узоры на ней вышивала! — встала и пошла сдавать сочинение. Вот только… надо было Симе дома внимательнее собирать сумку. И не оставлять где попало тетрадку, подписанную летом — смеха ради — немного не так, как нормальные школьные. Алла Николаевна бросила короткий взгляд на тетрадку любимой ученицы. Не поверила своим глазам. Сняла и протёрла очки, надела обратно — и снова не поверила. Зелёная бумага уверенно говорила всему миру, что на учительском столе лежит не что иное как

ТЕТРАДЬ Для работ по русскому языку Учени цы 7 «а» класса Школы N° 11 Серафимы Хортицы-Лун Лаэр Най-тэ Ши Мин, Весеннего Лучика