Дикая

Просыпаться было… странно. Веки были словно из свинца и то, что я смогла их на пару секунд приподнять было уже победой. Что-либо рассмотреть конечно не удалось, но я была и этому рада. У меня есть глаза, я могу их открыть, а это значит что и тело есть. Правда я почему-то абсолютно его не чувствую, но которое наверняка вздрагивает от пережитого мной стресса. Откуда-то же должна идти вибрация которую я ощущаю. Вибрацию чувствую, а тело нет, странно. Надеюсь это временно, но даже если нет, я всё равно рада. Я жива. — Атсуши-сан, девочка пришла в себя! Вот казалось только я радовалась вновь обретенной, можно сказать выстраданной, жизни, как в нее врывается кто-то шумный. Но долго думать о потерянной тишине мне не дал сон в который я незаметно для себя провалилась. И снова я парю в месте где нет ни низа ни верха. — Жизнь прекрасна, не так ли дитя? Тебе должно быть это известно, особенно после смерти. И сейчас ты наконец вернулась на свое место. Галлюцинации? У меня шизофрения или сотрясение? Между первым и вторым, выбираю первое. Это был бы интересный опыт. — Ты спишь. И я рад, что спустя столько попыток тебя вернуть, мне это все-таки удалось, — голос раздавался отовсюду. Я словно слышала его тихим эхом раздающимся из далека и одновременно шепотом на ухо. — Так, стоп, — перевернувшись в воздухе и опустившись на представленный пол я попыталась оглядеться, но мое тело даже во сне неохотно реагировало. — Кто ты? Что значат твои слова? Пытаясь не потерять нить разговора с неизвестным, мое тело снова начало парить, словно я под толщей воды и меня выталкивает наружу или как если бы меня пытались вытянуть на свет из темной комнаты против моей воли. Свет? — Мы проверим ещё раз показания и поставим ей капельницу. Думаю скоро она снова очнётся и вы сможете с ней немного поговорить. Думаю даже скорее, чем вы себе представляете дорогой доктор. В том что говорил именно врач у меня не возникло сомнений, так как после он начал перечислять какие-то показатели, которые начали стремительно улучшаться. Эти показатели мне было уже не интересно слушать, меня больше волновали вопросы, ответы на которые мне никто так и не дал. А ещё все та же слабость, но в отличие от своего первого пробуждения я уже немного ощущала тело и глаза открыть было легче. Хоть и не хотелось, так как я чувствовала на своем лице солнечный свет, что только этого и ждал, чтобы сжечь мои глазные яблоки. Хоть бы занавеску задёрнули что ли. — Атсуши-сан, кажется девочка снова очнулась. — раздался надомной голос, видимо медсестры. Как только поняла, гадина? — Хм, кажется ты права. Сакура-чан, ты можешь открыть глаза? — спросил невидимый и неизвестный мне пока Атсуши. Не хочу. Если заговорю, то сразу же посыпятся вопросы о моем самочувствии и тому подобное. Я хочу спать и наконец таки начать нормально ощущать своё тело и вообще… Стоп. Как он меня назвал? — Сакура, милая. — раздался ещё один голос. Точно, врачи же говорил кому-то об улучшенных показателях — Прошу, открой глазки. Чуть ли не с мольбой просил голос незнакомой мне женщины. Мне на столько захотелось посмотреть на нее, что я всё-таки сделала то чего делать не хотела. С трудом открыв глаза я увидела среднего роста женщину со светлыми, короткими волосами и молча стоящего рядом с ней мужчину. Это что, Мебуки и Кизаши Харуно? Но… — Почему вы зовете меня Сакурой? Как только прозвучал мой вопрос женщина с мужниной обеспокоенно переглянулись и обратились к доктору. — Почему она не помнит своего имени? Она помнит нас? Это ведь… Я бы с радостью послушала ещё, о чем они там начали расспрашивать моего лечащего врача, но по всей видимости мой истощённый всем пережитым стрессом организм другого мнения. Меня словно вновь опустили в воду. Странное ощущение того, что ты летишь словно в бесконечной пустоте вновь окутало меня. Никаких препятствий, мне было не с чем сравнить это состояние. Какое-то сравнение могло бы найтись у космонавтов с бескрайним космосом, но я ведь не они. Единственное, что я могу сказать — мне было спокойно. Словно я шла по дороге с не кончающимися битвами за само право быть и наконец пришла в самое безопасное место во всем мире. Грязная и побитая, с кровоточащими и воспаленными ранами, нашедшая приют, где есть горячий душ, теплая постель и вкусная еда. Словно нашла своё место. Будто бы вернулась домой.