Босиком по багровым осколкам

Jungkook -1       Чонгук делает очередной глоток текилы. Алкоголь обжигает горло оставляя привычное послевкусие. Чёрные отросшие волосы закрывают глаза, а Чон периодически зачесывает рукой пряди в сторону. Громкая музыка заглушается лишь пьяными разговором сидящих за стойкой, а освещение в помещении меняется едва ли не каждую секунду.       Он помнит это место несколько лет назад.       Темноволосая девушка сидящая за стойкой привлекла внимание почти сразу, как парень вошёл внутрь. Размазанная тушь, шрамы выглядывающие из под белой водолазки и джинсовая юбка до колен. Такой он увидел её впервые. Чонгук не заметил, как односторонний разговор перешёл в беседу. Сухие комплименты перестали звучать так часто, а мужская футболка пропиталась в слезах. Тогда он её утешил...       А она утешала его больное сердце ещё какое-то время.       Эллисон Росс стала его временным обезбаливающим.       Сейчас все иначе. Уже не болит.       На смену разрывающей тоске пришло безразличие. Её больше нет, а значит ничего не вернуть. Он её не любил... И они прекрасно это понимали.       -Повтори -парень прикрикивает бармену из-за громкой музыки и просит повторить заказ. Взгляд проходится по мерцающему помещению и останавливается у одного столика в самом конце зала.       Он помнит её. Как сильно бы не пытался забыть... Он её помнит.       Каштановые короткие волосы до плеч, стройные ноги и красивые руки с золотым браслетом на запястье. С одним только "но" - обручальное кольцо на пальце. Чонгук помнит её такой же. В строгой чёрной юбке-карандаш, белой блузке с длинными рукавами и со стопкой тетрадей в руках.       Чон тогда только обосновывался в интернате для детей с девиантным поведением, а новая школа рядом принимала таких как он с косым взглядом. Оторва, дитя улицы, вечный двоечник, к тому же из неблагополучной семьи. Плохой... Но отнюдь не глупый. Просто не желающий учиться.       Он чётко помнит тот момент, когда перестал засыпать с мыслями о красивых девчонках старшекласницах, а на их место пришли фантазии о молодой симпатичной учительнице. Хотелось забраться руками под чёрную юбку чуть ниже колен, посадить желанное тело на учительский стол и слушать громкие стоны. Приходилось только дрочить... под колючим одеялом, в комнате где мирно спало ещё три человека.       Чонгук стал зависим. Раз и навсегда. Время шло, а терпеть становилось невыносимо. Особенно в моменты, когда после работы её встречал муж, а подросток смотрел на это все из-за закрытых ворот интерната.       Отбой в девять, после школы быть не позже четырёх... Чонгук задыхался в этой клетке, как забитый пёс. Он хотел находится рядом...       Глупый подросток с бушующими гормонами признавался в любви несколько раз стоя за спиной, но тихо, сгорая от чувств и стыда, желая, чтобы все это так и не было услышано.       Но она его все же услышала.       Смерила серьёзным взглядом, промолчала и велела выйти из класса, так как урок окончен.       Ему было всего шестнадцать. Ей уже стукнуло двадцать три.       Сейчас Чонгуку двадцать два, а она, по-прежнему, красивая женщина. Хотя... Назвать её женщиной не поворачивается язык.       Чонгук морщится от дикой боли в груди. Старые швы расходятся, а безжизненное сердце едва начинает биться. Такого не может произойти... Быстрым шагом он двигается сквозь толпу, расталкивая пьяные тела и добираясь до цели. Впервые за пять лет их взгляды встречаются.       -Нуна...       -Чонгук?

***

      Чон отбивается, когда соседи по комнате стаскивают с него одеяло и пытаются вытащить его из постели.       -Чонгук, заебал! Подъём! Проспим  корейский и директор Нам отрежет нам уши! Я устал из-за тебя драить школьный туалет!       -Ну и вали ты на свой несчастный корейский! Мне побоку! Вышвырнут из-за херовой учёбы из этой помойки, так я рад буду! - Чонгук морщится из-за яркого солнца за окном и снова натягивает одеяло по подбородок. Директор интерната Нам Ёндук - страшный человек.       -Ну и баран! Где тебя ещё ждут? Нигде... Запомни, нигде нас не ждут.       А Чонгук забивает на все это дело уже долго. Несколько раз в неделю драит мужской туалет, помогает поворам на кухне таскать ящики с продуктами и лишь изредко появляется в школе.       Она его не выделяет. А он не может оторвать взгляд.       -Джисок, жду твоей работы завтра. Ты вставляешь слова куда попало. Выучи правило и составь, наконец, правильное предложение - Шин Мэй- молодая учительница английского и головная боль молодого парня.       -Чон Чонгук, не хочешь попробовать? Стоит иногда высказываться на занятиях и учиться произносить все вслух, а не только сдавать домашние работы в тетради... раз в месяц.       Чон в английском откровенно плох. Произношение, так вообще, пытка для ушей. В этот раз он тоже молчит, лишь уныло хмыкает и переводит взгляд в окно.       -Вот как... Я думаю ты понимаешь, что в конце года я тебя не аттестую. Твоя невозмутимость не принесёт тебе ничего хорошего. Научись выполнять хоть малейшие требования и, в первую очередь, принимать помощь, когда тебе её предлагают.

***

      Парень холодеет, когда длинные пальцы выхватывают у него сигарету и тушат о стену школы.       -Курить- вредно. Не губи молодой организм - Мэй все в такой же строгой юбке, но уже чёрной блузке. Смотрит на парня строго, но совершенно не осуждая.       -А что в этой жизни вообще можно делать? - Чонгук возмущается, хмурит брови и засывавает руки в передние корманы джинс, опираясь о стену плечом - Курить- вредно, пить- плохо, драться - дурость, а заниматься сексом - пошло и развратно. Мне состариться девственником и заядлым зожником? Бросьте... Это скучно.       -Хм... - учительница молчит, пребывая в шоке от услышанного учеником и что-то обдумывает - Мне говорили, что вы отличаетесь от наших школьников манерой общения, но вы все такие...       -Какие? Дай угадаю. Неуровновешенные, озлобленные, аморальные и загнанные? Спешу огорчить. Не все. Я особенный, ты ещё не заметила? Перестань делать такой сердитый взгляд. Ты выглядишь весьма привлекательно, нуна. И мне совсем плевать, что ты мой учитель. Не могу выкинуть твой образ из своей головы по ночам. Омерзительно, не так ли? - выговаривается и хмыкает, доставая из кармана новую пачку сигарет и выуживая оттуда одну.       -Не угадал - девушка улыбается, в очередной раз выдергивая изо рта парня сигарету - Видимо, ты действительно такой один, Чон Чонгук. Упертый и прямолинейный - Мэй показательно крутит в пальцах сигарету и выкидывает в мусорку -Если тебя не аттестуют ещё и по английскому, то боюсь, что держать тебя здесь никто не станет.       -Да и пошло оно нахуй!       -Пошло... Но мне было бы очень жаль - она знает, что с такими как он надо общаться иначе. В авторитет можно попасть лишь вызвав доверие. А доносы директору и постоянные отчёты за мат ничего не решат. Это лишь только раззадорит.       Этого подростка ещё можно спасти.

***

      Чонгук сидит на окне в комнате в полной темноте. Со всей силой сжимает обгрызанный карандаш, но продолжает что-то писать в тетради лишь под свет луны. Зазубренные правила не особо то и помогают. Остаётся лишь только ошибаться, но продолжать писать.       -Ёбаная учёба.

***

      -Уже лучше, но ты допускаешь одни и те же ошибки. Смотри сюда -парень не знает, что сделал в прошлой жизни такого, раз она ему помогает. Сидит с ним до самого вечера, а после отчитываться перед директором Намом за то, что тот не явился вовремя в интернат.       -Не пойму, к чему такая честь, нуна- Гук все так же прямолинеен и упрям. Качается на стуле и осматривает учительницу с головы до ног - Вам же за это даже не доплачивают. К чему эти мучения со мной?       -Чонгук, признайся честно, что ты меня даже не слушал.       -Разумеется нет. Не могу оторвать от вас взгляд- Мэй опустошенно опускает голову, сердится, но собирается повторить весь материал заново - Это не твоя профессия. Ты слишком мягкотелая, чтобы заставить кого-то учиться - выстрел прямо в лоб.       -Убить бы тебя, Чон Чонгук! Хотя знаешь, в твоих словах есть доля правды, мне ещё далеко до учителя вселяющего страх. Но знаешь, что важнее?       -Что?       -Что даже такой оболтус как ты, делает успехи.

***

      -Паршивый одеколон - заявляет Чон, даже не открыв глаз. Мэй садится рядом, но на скамейку, в то время как парень сидит на холодном асфальте. Чонгук понимает, что её привёз сюда муж, а их прощанье выдалось весьма тактильным.       -Мужу нравится, а ты просто придираешься - девушка роется в сумке, доставая флакон собственных духов и брызгает их на шею и блузку. До начала рабочего дня ещё целый час, а Чонгук неожиданно рано сегодня встал.       -Мне нравится твой запах без пресутствия мужских парфюмов. Можно я закурю? - это стало уже привычкой. Общаться на ты, игнорировать собственнические фразы от парня и сидеть вот так по утрам за школой из-за того, что муж Мэй подбрасывает её на работу слишком рано из-за собственной занятости в фирме. А Чону просто не спится. Привычкой становится и то, что он спрашивает её разрешения, чтобы покурить рядом с ней. Девушка всегда лишь настороженно кивает и периодически поглядывает на наручные часы.       Чонгук стал курить реже. Все же... Курение вредит здоровью.

***

      -Откуда у тебя столько шрамов? - учительница закатывает рукава, осматривая раны на чужих руках - Чонгук... Они ведь старые. Это сделал ты?       -Даже если я скажу нет, разве ты мне поверишь?       -Отец? Я слышала разговоры учеников. Неужели тебе никто не поверил? -взгляд девушки тускнеет. Больно слышать, когда подростки пытаются лишить себя жизни, ещё больней, когда это делают их родители. Чонгук стал дня неё чем-то большим, чем просто ученик. За прошедший год они пережили многое. Мэй отчитывала его за драки, вылавливала у баров и за уши тащила в интернат. Однажды даже привела того домой, когда Чон пьяный до невозможности разбивал витрины какого-то магазина. Тогда он просто вырубился на диване в зале, лежа головой на её коленях. А позже и она заснула рядом после долгих препираний с мужем по-поводу "блохастого" подростка у них в квартире. Чон как маленький ребёнок прижимался так близко, а она как маленькая девчонка краснела и не могла оторвать взгляда от его лица.       -А какой нормальный человек поверит в то, что собственный отец может тушить окурки сигарет о руки собственного сына! - Чонгук злится, вены на шее набухают, а зрачки расширяются - Я просил помощи у кого только мог и как думаешь, мне кто-нибудь помог? Нихуя! Меня сослали сюда! В эту ёбаную кунтскамеру! - парень подрывается, прижимает учительницу к стене и хочет сжать её руки так сильно, чтобы она почувствовала всю ту боль. Но не может. Просто не может...       -Чонгуки... Успокойся -а он целует её в шею. Игнорирует отпирания, а после касается тёплых губ. Первый поцелуй... Первый и последний...       -Ты такая красивая.       -Нельзя, Чонгук! Не смей! Отпусти! - а он продолжает держать. Дышит куда-то в районе шеи. Запоминает.       -Мы никому не скажем, нуна...       -У меня муж! Ты ещё ребёнок! Тебе семнадцать, Чонгук! Не делай глупостей... Отпусти... Прошу, Чонгуки... - и он отпускает. Сбегает из интерната на несколько недель, ночует на вокзалах и удирает от полицейских. А когда возвращается... руководство интерната от него просто избавляется. Парень последний раз одаривает саркастичной ухмылкой Мэй, когда та вступается за него перед директором, пока Чона тянут люди уже в совсем иное учреждение.       Хочется сломаться навсегда.       Чонгук не знал, что можно так до безумия любить.       Но даже такие чувства способны угасать.

***

      -Привет - Чонгук осматривает Мэй изучающим взглядом и хмурит брови. Пять лет... А она ни капли не изменилась. Разве что стала ходить по подобным заведениям.       -Ты... изменился - Мэй оглядывается стоящего перед ней парня... Скорее мужчину. Сильные руки забитые татуировками и скрывающие шрамы, синяки на шее, крепкие бедра в обтягивающих чёрных джинсах и все так же ухмылка. Ни что более не напоминает ей того мальчишку из интерната.       -Мне сейчас двадцать два, не забыла? Было бы весьма паршиво, если бы я остался в теле того шестнадцатилетнего школьника - Чонгук протягивает руку, призывая присоединиться к танцующим в центре людям.       -Я наслышана о тебе...       -И что же? Расстроена? Боишься меня? - парень хватает Мэй за руку, начиная движения.       -Нет... Не думаю. Но репутация убийцы, гонщика и наркодиллера тебе не к лицу.       -Наркодиллера? Хм... А вот это ложь? Я не вожусь с контрабандой.       -Мне прям легче стало. Минус один. Остались убийства и гонки - девушка смеётся, мотая в стороны головой, все ещё не веря, что танцует с убийцей. Не желая принимать, что Чон стал таким.       -Твоё кольцо. Ты все ещё замужем? - Чонгук буквально рычит, когда та отдергивает руку, чтобы не затрагивать эту тему.       -Ничего не изменилось с того времени. Чонгук... Ты опасен. Посмотри, в кого ты себя превратил- отходит на пару шагов назад, чтобы спрятаться от хищных глаз Чона.       -Да, я больше не тот беззащитный подросток, нуна. Я не святой и уж тем более не стану оправдывать кровь на своих руках. Я не подчиняюсь никому и уж тем более не стоит пробовать меня перевоспитать. Да, я опасен - Чонгук снова оказывается слишком близко, целуя растерянную девушку в районе скул, шепча на ухо- Я тот, кто ломался столько раз, что ты устанешь пересчитывать трещины на моих костях. Я обжигался настолько много, что все моё тело могло бы быть покрыто волдырями. И ты доставляешь мне боль в очередной раз. Ты тот самый болючий разрез, шов которого расходится по одной ниточке, выпуская наружу гной, кровь и мясо.       -Чонгук...       -А я ненавижу, когда старые шрамы начинают трогать и сдирать заживший слой. Как правило, эти люди долго не живут.       Чонгук уходит, разворачивается на пятках и скрывается в танцующей толпе.       "Сейчас все иначе. Сейчас уже не болит"