Черный дождь

       Братья остановились у большого дома, огороженного воротами. Сам дом отличался от местных, да и находился в отдаленной глуши, скрытый от любопытных глаз. Белый, похожий на дворец, с красивым садом вокруг. Это дом был предметом частых пересудов у старших в прошлом - такой роскоши немногие могли бы себе позволить в округе. Владеет им семейство Ким, по иронии, однофамильцы с семьей Сокджина и Намджуна. Но их осталось лишь двое - старший омега, папа Ким Тэхена, единственного альфы семьи. Не только богатство прославило их семью. Прекрасный сын, удивительной красоты мальчик, который вырос в сильного и мужественного альфу с темно-русыми волосами, тяжелым взглядом и холодным нравом. Он рано потерял отца, но недостатка в воспитании не испытывал из-за убитого горем папы. Оставшийся в живых родитель воспитывал подрастающего сына с ещё большей строгостью и внимательностью, чем до этого. Все то время омега не мог поверить в кончину супруга и до последнего пытался узнать, как ему казалось, правду, но врачи и полиция были неумолимы. Никаких следов убийства не обнаружилось и все списали на и так недостаточное ранее здоровье альфы, который был настоящим трудоголиком. Так, Тэхен был взращен в смутной ненависти, так и не зная, на кого ее направить. Он привык злиться на судьбу, на Всевышнего, хоть и робел перед ним и часто молился, надеясь, что это спасет его от греха. Ему отчаянно не хватало отца, который и до своей кончины не особо близко общался с семьей. Но маленький Тэхен всегда надеялся, что он вырастет и докажет своему отцу, что он достойный сын. Папа близко общался с семьей Ким до трагедии, но после кончины супруга альфы словно обезумел и начал обвинять их в случившемся.       Уже много лет, все в округе привыкли считать его просто сумасшедшим от горя мужчиной, которому пришлось дальше растить сына в одиночку, потому и обвинял все и вся подряд. А маленький тринадцатилетний мальчик резко замкнулся в себе и его единственный друг в округе, альфа одногодка Намджун, сын семьи Ким, как мог ухаживал и следил за ним. Не по годам умный и сообразительный, Намджун понял, что словами горю не поможешь и просто водил по округе мальчика, знакомил с природой вокруг, морем, окрестностями городка. В пасмурную погоду Тэхен часто сидел в доме Кимов и смотрел на родителей альфы, которые готовили вкусности и сидели с детьми, расспрашивая о делах, а потом тихо плакал в отведенной ему родителями Намджуна комнате. Чета Ким как могла, утешала мальчика и всячески заботилась о нем, но папа альфы вскоре запретил общаться с, как он считал, своими врагами и в итоге семьи разругались, но не их дети. Те продолжали видеться, вместе учились и уже реже, правда Тэхен все же захаживал к ним в гости. Его комнату так и оставили как в ранние времена - все, что он мастерил и собирал оставили там. В небольших коробках лежали пленки от фотоаппарата, на стенах, закрепленных на веревочках, висели фотографии, сделанные мальчиком в детстве. Сам фотоаппарат покоился в футляре на небольшом столике у кроватки. Камешки, ракушки, листики в книгах - все это хранило в себе того старого Тэхена, хрупкого и совсем печального, отрешенного от всех.       Намджун тоже давненько не заглядывал к Тэхену. Тяжелая работа, да воспитание младшего брата не давали ему время часто видеться со старым другом. В свою очередь, Тэхен помнил всегда о маленьком брате Намджуна и скучал о нем, вспоминая старые деньки, когда они втроем росли вместе. Альфа скучал по омеге и справлялся часто о его делах у Намджуна, вспоминая о чистом и веселом ребенке, на что друг в ответ хохотал и говорил, что Джин теперь не такой милый как раньше - словно отрастил крылья и теперь совсем неуправляем. То и дело приходится его ловить, прежде чем тот получит от отца очередную ругань. Тэхен был рад любой новости о Джине. Он так соскучился по этому малышу, который своим появлением неведомо как, но закрыл тогда давно рану в сердце ребенка, потерявшего отца. Маленький кричащий комочек, только только родившийся Джин, казался тринадцатилетнему альфе живым воплощением его души, которая точно так же кричала и слепо тыкалась в руку любому, кто приласкает. Так, на глазах Ким Тэхена и вырос омега семьи Ким. Белокурый малыш стал всеобщим любимцем в округе, светящийся словно лучик солнца, сладкий как сахар. Отрада старых бабушек и дедушек, четырехлетний малыш требовал называть его господин и важно вышагивал на своих пухлых ножках. Семнадцатилетним альфам то и дело приходилось бегать и отлавливать малыша, чтобы тот не упал и не поранился. "Красивый какой наш господин, ах какой красивый! Первый омега на выданье в городе будет!" - пророчили старые омеги. Тогда Тэхен ни о чем даже и не думал.       В семнадцать лет Джин получил первый удар по лицу - подрался в школе. Тогда Намджун был в море, и омега сам защищал свою честь. Отец ничего тогда не сказал, а папа лишь глотая слезы и причитая, потянулся за аптечкой. Тэхену уже тридцать, он пообещал другу приглядывать по возможности за младшим братом, но и он был занят слишком работой. И заглянув в дом Кимов тем вечером после услышанной новости, увидел удивительной красоты парня, окрепшего, уже совсем не ребенка. Его аромат начал проявляться, хотя и очень слабо, Тэхен удивился тому, что он его может почувствовать. Еле слышная роза совсем ненадолго проявилась и тут же исчезла, но этой секунды хватило, чтобы отпечататься в памяти альфы. Сокджин тогда, сидевший в закрытом дворе дома на кушетке, читающий книгу, удивленно поднял глаза на гостя. В свете уличных ламп он выхватил в поле зрения сложенную тканевую повязку, прикрепленную к скуле клейким пластырем. Омега будто и не обращал внимания - подумаешь, царапина, дядя Тэхен. Но альфа почувствовал снова ту ярость, какую раньше испытывал только в детстве, при виде папы, когда тот начинал сыпать обвинениями направо и налево. Джин беззаботно расспрашивал дядю Тэхена о делах, рассказывал как скучает по брату. И все это время омеге мерещился его любимый запах - запах дождя. Настолько сильный, что будто охватывал его всего, окутывал собой. Но не стал расспрашивать, списав на погоду. Правда тем вечером, да и ночью дождя так и не случилось. "Да покарает Всевышний тех, кто дотронулся своими грязными руками до ангела"       А вот на следующий день, сидя за партой, Джин с удивлением смотрел на изуродованные ссадинами лица избивших его вчера альфу и омегу. Парни стояли над ним с поникшей головой и буркнули ему свои извинения. У одного была перевязана рука. Сколько бы Джин не допытывался, но те отказались рассказывать что случилось, поспешив скрыться восвояси. Хотя и были предположения, блондин решил долго не думать над этим. Его все еще волновал дождь, который и сегодня явно не намечался, как он думал - за окном класса светило вовсю солнце.       Сейчас же особняк особенно выделялся на фоне пасмурного неба, буквально светившийся белым светом. Ворота после звонка плавно открылись и машина братьев шурша гравием, заехала внутрь. Дома их встретила прислуга и провела в большую роскошную гостинную. Тэхен сидел в кресле, читая книгу, но как услышал шаги, отложил ее, приветствуя гостей. - Ким Намджун! Ах, сколько же мы не виделись, друг мой! - Тэхен распростер руки для объятий и альфы смеясь, обнялись, - Видит Всевышний, сегодня будет чудесный день! Джинни, добро пожаловать!       Джин неожиданно застенчиво потупил взгляд, боясь взглянуть на альфу. Его уменьшительное прозвище теперь совершенно не нравилось, особенно когда кто-то, кроме Намджуна его так называл. Омеге вдруг стало стыдно и за свой неряшливый вид, за дырявые джинсы в таком роскошном месте. Быстро обнявшись, он присел на кушетку напротив альф, исподтишка поглядывая на хозяина дома. Дядя Тэхен почти не изменился - все те же светлые волосы, гладко выбритое лицо, стал мощнее, чуть набрал в весе, но ему так даже больше шло. Шея и плечи стали шире, на руках стали сильнее проглядывать вены. Сам он был одет в простую темную рубашку, заправленную в коричневые брюки. На носу восседали очки, прямоугольной формы в тонкой оправе. Разве у него плохое зрение? Тэхен словно услышав его мысли, снял очки и положил рядом с книгой. - Что это, Тэхен? - Намджун указал на очки, - Неужто стареешь? - Не такой еще старый как ты, - отшутился альфа, улыбаясь и поглядывая на омегу напротив, - Ну, может что-нибудь выпьем вместе? Чай, кофе? - Я бы не отказался от чая, если честно, горло пересохло, - произнес шатен, - Джинни, что-то будешь?       Омега отрицательно мотнул головой, стараясь быть как можно более тихим. Правда, откуда вдруг это взялось, он не мог понять. Словно робел перед старым другом брата, хотя знал его с рождения. Возможно, что-то в его взгляде начало пугать Джина, он успел отвыкнуть от него за столько месяцев. - Ахах, все как в детстве Намджун, ей богу, - посмеивался Тэхен, уже откровенно не отрывая взгляда от омеги, - Все также печешься о нем, как о собственном сыне. - Привычка сильна, друг мой. Он и правда мне как сын, - Намджун ответил, благосклонно будто посмотрев в сторону младшего брата и тут же повернувшись снова к альфе.       Джин почувствовал, как земля уходит из под ног. Он сидит, но кажется будто падает вниз. Сердце замерло, не стучит больше совсем. Конечно, никак и быть по другому не могло. Но ведь как он ни боролся, все равно проигрывал, каждый день и каждую ночь эту битву. Сам с собой боролся, вырывал раз за разом новые ростки своей неправильной любви, но корень так и оставался в земле. Намджун ему был и отцом, и братом, и любимым. Он был для него всей жизнью, смыслом, что заставляет его просыпаться, каждый день новый встречать. Тот, кто сам того не ведая удержал однажды с обрыва. Как в восемнадцать лет Джин стоял на скалистом берегу и просил Всевышнего простить его, раба своего, простить и не казнить других за его грех. Не было сил больше терпеть - дом превратился еще с рождения в тюрьму, неизвестность душила его. А старший брат ему и не брат вовсе. Любимый, свет его в ночи, любимый, что каждый раз спасает его. Но в этот раз омега стоял, полностью приняв решение. Только только хотел он наконец расправить крылья и вздохнуть полной грудью, как увидел вдалеке знакомое судно. Старший брат возвращался домой после долгого плавания и омега не сдержал слез, обессилев, упал на землю. Не смог, не справился. Не может он это сделать на глазах собственного брата. Долго потом он молился, надеясь что Всевышний забудет его желание и не покарает впредь, пустит в свои райские сады. Теперь же Джин словно снова оказался на том обрыве, но уже подталкиваемый руками собственного любимого брата. Он сам толкает его в пучину, но воды темны, а желанное небо закрыто, лишь только вниз уготован ему путь. Намджун улыбается, снова смотрит на него, омега это чувствует. И тут же слышит снова запах дождя, который как призрак, возвращается, окутывая его невидимым одеялом. Легче не становится. Кровь словно застыла и не бежит, леденея, охлаждая нутро. Шипы собственной розы впиваются в кожу изнутри и Джин чувствует, как воздух выходит из него. Он ненавидит эту розу в себе, этот аромат, наполненный отчаянием. Ненавидит себя и свои чувства.       Сидящий напротив Тэхен снова, как когда-то давно, учуял усилившийся аромат розы, но в этот раз запах был таким горьким, тяжелым и неприятным. Все остатки сладости, что раньше он мог почуять, исчезли, словно их там и не было. Тэхен вглядывался в окаменевшего Джина, который смотрел в пол, пряча глаза, скрытые за блондинистой челкой, в пол. Намджун же словно ничего не замечал, продолжал о чем-то говорить, хотя альфа уже слушал в пол уха. Прислуга подала чай на подносе и альфа тихо попросил стакан воды для омеги. - Джинни, все в порядке? - спустя какое-то мгновение Тэхен не выдержал и встал, присаживаясь рядом с омегой, которого крупно тряхнуло всем телом, - Я попросил принести воды. - Спасибо, дядя Тэхен, - омега понял, что если продолжит так себя вести, то альфы что-то заподозрят. Запах дождя стал сильнее и Джин решил, что стоит воспользоваться моментом, - Можно я выйду в сад ненадолго? - Конечно, как захочешь, - альфа встал, уступая дорогу стремительно вышедшему омеге. Намджун недоуменно проводил того взглядом. - Вроде все было в порядке, когда ехали сюда. - Наверное укачало. - Тэхен сел обратно, стараясь попусту не забивать себе голову. - Ладно, я вижу ты не просто так приехал ко мне, да еще и так рано. Я слушаю.       Намджун коротко рассказал о своей проблеме. Как и ожидалось, все решения принимал старший господин, папа Тэхена. Но со своей стороны альфа дал согласие на финансовую помощь, искренне желая другу как можно скорее разрешить все проблемы. Намджун не ожидал такого быстрого согласия, но не мог не признать, как был доволен. Осталось лишь справиться со старым омегой, который явно начнет ставить палки. Тэхен ушел наверх в кабинет родителя, дабы передать вопрос друга, попросив того подождать.       Тэхен осторожно постучал в кабинет папы. Он знал, что тот всегда рано встает и был уверен, что он уже в более менее приятном настроении. Обычно прогулка по саду и чашечка кофе с утра омегу раздабривают и это лучшее время, чтобы договориться о каких-либо делах. Тэхен родителя не боялся, но и лишний раз провоцировать не был намерен. Хотя тут ситуация осложнялась - одно упоминание семьи Ким и было уже поводом для неудовлетворения. Тем не менее, альфа уверенно толкнул тяжелую дверь. Позади большого стола из темного дерева стоял мужчина, глядя в большое окно, стоя спиной к вошедшему. - Папа?       Омега обернулся на зов. Это был мужчина, достаточно высокий, с такими же как у сына светлыми русыми волосами. Мутные зеленые глаза, словно потухшие, но глядели уверенно вперед. Возраст несильно отразился на нем, стан все такой же крепкий, как и в молодости. Одетый в черный костюм и такую же черную водолазку, он глядел на сына, заставляя того сесть напротив. Сам же медленно опустился в большое кресло за столом и поглаживая русую бороду, пристально глядел на альфу. - С чем пожаловал в такую рань?       Альфа рассказал о просьбе Ким Намджуна. Все время, что Тэхен говорил, омега смотрел в стол и нервно барабанил пальцами по столешнице, но взгляд был словно направлен в никуда. С каждым новым словом сына он погружался все сильнее в воспоминания, в которых его любимый супруг, абсолютно здоровый альфа, неожиданно умирает в море, настигнутый остановкой сердца. Его тело привозят в больницу сразу по прибытию судна обратно к берегам, и омега неверяще слушает диагноз врача. "Не может быть такого, не может!" - кричит вне себя, падая на колени. На его руках остался тринадцатилетний ребенок, маленький альфа, спрашивающий отца. Не может быть, чтобы здоровый мужчина, которому чуть за тридцать вдруг так рано умер. Он не сдается, допрашивает всех, начиная от медсестры и заканчивая начальником отделения полиции, но все попытки тщетны. Никто и слышать не хочет о каком-то там заговоре. В то же время дела у семейства Ким, с которыми они так давно дружили, шли не очень. Занимаясь одним и тем же по сути бизнесом, семьи думали о соединении бизнеса через брак, но и те и другие имели сыновей альф. Ни у кого не было сына или дочери омеги. Так в голову отчаявшемуся омеге и пришла мысль о том, что мужа попросту устранили, дабы отобрать бизнес полностью. Никто не смог убедить его в обратном, а вскоре и вовсе у четы Ким появляется сын-омега, Ким Сокджин, что подтверждало намерения о соединении семей. Теперь же, спустя столько лет, к нему приходит сын его врагов и просит помощи. И омега думает, что теперь он сможет наконец исполнить волю своего почившего супруга, который так желал породниться с ними. Несмотря на всю ту боль, что он причинил ему, старый омега все же простил все грехи альфе и теперь желал бы восполнить пробелы. Но он никогда не простит того, как ему кажется, виновен в этой трагедии. Оставшись один, еще совсем молодым, сколько всего пришлось пережить, чтобы не упасть и теперь настало то время, когда можно отплатить тем сполна. Пускай и никто не верит в их вину, омега уверен в своей правоте. - Не вижу проблем помочь сыну наших старых друзей. - медленно проговорил мужчина, сжимая пальцы в кулак. До этого безучастный взгляд стал будто более осмысленным. Тэхен в изумлении поднимает глаза, не веря тому, что слышит. Он правда думает, что ослышался. Столько лет папа осквернял, подозревал во всем отца и папу Намджуна и теперь он согласен помочь? Неужели он что-то пропустил за столько лет? - Папа? Почему ты так говоришь? Не ты ли пытался обрушить их своими обвинениями? Не ты ли так старался, чтобы я возненавидел их? - альфа встал с кресла, начиная ходить из стороны в сторону. Он никогда не верил папе, а сейчас его недоверие буквально достигло пика. Мужчина в свою очередь молчал, словно оттягивая момент. - Не смотри на меня так, на то есть причины. И одно условие. Если Ким Намджун согласится, то тогда и я противиться не стану.       Намджун остался один, полагая, что младший скоро вернётся, но Джина все не было и не было. Всерьёз забеспокоившись, альфа взял стакан с водой, любезно принесённый прислугой, и направился в сад, на поиски брата. Собственно, тот нашелся спустя несколько минут у небольшого фонтана, который сейчас не работал. На дне каменного дна лежали несколько веток, чуть желтоватые листья. Вокруг росли раскидистые деревья, в другой стороне стоял большой дуб. Трава, начинающая темнеть, аккуратно пострижена и то тут, то там виднелись опавшие, уже начавшие желтеть листья. Джин сидел на кромке фонтана, опустив голову вниз. По его щекам текла скупая одинокая слеза. Заслышав шорох травы, омега поспешил утереть рукавом куртки следы своей печали. Он знал, красные глаза не укроются от прозорливости старшего брата, но попытаться стоило. Намджун встал над омегой, не торопясь что-то спрашивать, просто подав стакан. Омега молча взял и отпил чуть чуть. Стало легче. Ненамного и ещё трудно было вновь взглянуть на брата. Тот ни в чем не виноват, не виноват в его единственном грехе. Он не любил отца, не понимал папу, но трепетно любил Намджуна. И честно мог признаться наконец, что не как брата точно. С самого детства Джинни говорил всем в округе, что выйдет замуж за старшего брата Намджуна. Старенькая прислуга хохотала в кулачок, а дедушка Ферхат строго наказывал прекращать такое говорить на людях. Правда потом смягчался и под натиском малыша сдавался, начинал рассказывать о своей свадьбе, об обычаях,о традициях. Джин обожал эти истории. Папа мало что говорил о свадьбе. По правде говоря, тогда мальчик не понимал, почему рассказанное дедушкой никак не совпадало с действительностью. Почему отец не радует своего супруга, не обнимает, не целует. Джин не понимал, снова бежал к дедушке Ферхату, который лишь тяжко вздыхал, но никогда ничего не объяснял про родителей Джина. Намджун был часто занят и к нему он редко приходил с такими расспросами, досаждая лишь разговорами о будущей с ним свадьбе. В такие моменты альфе только и оставалось, что сажать младшего к себе на колени и терпеливо объяснять, почему это невозможно.       Сейчас же так сильно захотелось снова начать капризничать, снова говорить о свадьбе, как тогда. И может Намджун снова обнимет его, посадит на колени свои, поцелует мягко в лоб. За всю жизнь омега может по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз брат целовал его в лоб. Целомудренно. Как брат брата. - Я выйду за тебя замуж. - Что?       Джин глухо рассмеялся, не поднимая головы. Конечно, он не должен ничего услышать. Спустя пару секунд все же голос Намджуна разрезал тишину. - С чего вдруг вспомнил старое? Тебе нездоровится может? - альфа подошёл к омеге, прикладывая ладонь ко лбу. Может, продуло на судне, погода все же не самая теплая. Омега замер, буквально не дыша, боясь спугнуть. Слова выдавить не может, будто ком в горле застрял. Вот бы изменить все, изменить время. - Вроде нет температуры, - альфа убрал руку, - Скажи, что не так?       Блондин молча поднялся с бортика фонтана, двинувшись к дому. Он не в силах был что-либо говорить, все силы бросал, чтобы не разрыдаться. Всегда, когда Намджун напоминал об их родственности, омеге становилось стыдно и он отчаянно хотел убежать куда-то, чтобы в одиночестве помолиться. Молиться столько раз, чтобы хватило выдержать это ещё немного. А потом он бы сбежал из дома, написав письмо брату и признавшись вот так, трусливо. Но по другому никак, все это запрет, грех и как вообще он мог об этом задуматься. Сердце непослушное, жаждущее любви и тепла, потянулось к единственному, кто давал этого сполна.       Намджун пошел следом за омегой, благоразумно решив не допытываться. Он привык к иногда странным выходкам младшего, так что и сейчас он посчитал это проявлением новой какой-то игры. Может, что-то действительно его волнует, но об этом они поговорят наедине. Сейчас не место и не время для этого.       Вернувшись в тепло, Джин наконец перестал мелко дрожать всем телом. Дядя Тэхен ещё не вернулся, что даже радовало - отчаянно хотелось бы сейчас оказаться где угодно, но только не в стенах этого дома. Он редко бывал в особняке дяди, последний раз это было очень давно. Особенно с тех времён ничего и не поменялось. Все так же стояли высокие шкафы, наполненные книгами, которые раньше иногда маленький Джин просил взять почитать. Дядя Тэхен милостиво разрешал брать все, какие тот захочет. Омега всегда брал умные книжки, либо художественную литературу. Последнее все же ему нравилось чуть больше. В красивых переплетах, иногда эти книги были очень старыми и обветшалым, что радовало еще больше. Джин воспринимал это так, будто он нашел очень ценное сокровище, хранившее в себе много тайн. Эти книги и пахли совсем по другому - старостью. И отчего-то омеге нравился этот запах. В одном из свободных углов находился мольберт и рядом коробки и тумбочка с хранившимися там красками и кистями. Тэхен любил рисовать, хоть и не умел делать это красиво и профессионально. Джин помнил, как они часто рисовали что попало, воображая себя великими художниками, нацепив береты и рабочие фартуки, чтобы не испачкаться. Намджун смотрел на них, порицая за пустое времяпрепровождение и уходя снова в большое кресло с лампой, читать книги по экономике. Но омеге действительно нравилось смотреть за движение кистями, за меняющейся на глазах краской. Он не считал что дядя плохо рисует, хотя Тэхен посмеивался и просил не дразнить его, называя прекрасным творцом искусства. Джин смотрел на комнату и вспоминал все хорошее, что в ней было, надеясь успокоиться и вытеснить все плохое, что поселилось сегодня в его сердце. Когда-то давно дедушка научил его вытеснять тут же плохое воспоминание. Мол, случилось что-то - отпусти это, займись другим, не думай. Память услужливо сотрет большую часть плохого. Но Джин не был уверен, что сейчас он сможет стереть очередное напоминание о своей боли.       Намджун попросил подать кофе, в ожидании друга. Альфа надеялся на хорошие известия, иначе ему придется держать ответ перед своим отцом. Сейчас он бы очень не хотел этого. Слишком серьезная ситуация, странным все же казалась поломка суден, которые были до этого в полной исправности. Но разбираться в причинах было особенно некогда. За медлительность его точно не похвалят.       За окном постепенно начал накрапывать дождь. Мерный стук успокоил разволновавшегося омегу. Дождь всегда действовал на него успокаивающе, словно колыбельная, заставляющая сердце уснуть ненадолго, отдохнуть от душевных терзаний. Джин подошёл к одному из окон, приоткрывая одну из створок. К шуму капель добавился шелест веток и листьев. На секунду омега отвлекся и даже почувствовал смутное подобие счастья. Совет дедушки все же сработал. Наконец он услышал шаги, возвещающие о возвращении хозяина. Альфа первым делом приметил стоящего боком у окна омегу. Джин смотрел вдаль, но от Тэхена не укрылись чуть опухшие глаза. "Значит, плакал" - мгновенно решил он. Причины были неясны, хотя та новость, которую он собирался озвучить может дошла до него раньше. Тэхен надеялся, что омега не воспримет это как удар и мысленно молился Всевышнему. Чем бы ни был опечален омега, теперь Тэхен был готов все исправить, даровать ему счастье, которого было раньше так мало. Почему-то сейчас альфа думал о том, что он упускал многое, мог бы сделать для Джина гораздо больше, чем сейчас. Постоянная работа, упреки папы и собственная нерешительность была возможно всему причиной. Тэхен отказывался признаваться в себе до этого момента, что его чувства к этому омеге больше, чем просто дружеские. Он не просто младший брат его друга. Для альфы он был источником света и тепла на протяжении стольких лет, озарял темноту вокруг него. Те улыбки и тот смех, что маленький Джинни дарил ему, когда они играли на берегу моря, когда бегали по дворам городка. Те мысли и поступки, что уже юный Джин демонстрировал, показывая насколько он вырос и стал уже не таким беззаботным, как раньше. Порываясь к самостоятельности и пытаясь оторваться от взрослых, все же в плохие дни он приходил к ним с Намджуном и делился своими проблемами. И Тэхен был рад их разрешить. Был рад присмотреть за ним, научить чему-то, дать новые знания. И вот теперь, перед ним стоял Сокджин, делающий свои первые шаги во взрослую жизнь. Заканчивалась учеба и теперь ему нужно было сесть в свое судно и отправиться в путешествие под названием жизнь. И альфа отчаянно был хотел его сопровождать в этом нелегком пути. Помогая советом и делом, спасая от ошибок, которые когда-то сам Тэхен сделал. Альфа искренне считал своим долгом и впредь заботиться об омеге, но у того был старший брат и семья, кто он в их маленьком мирке? Зачем ему Тэхен, если у него есть уже семья? Но теперь Тэхен может наконец исполнить свое желание, обретшее теперь силу и форму. И кто бы мог подумать, что именно его папа, съедаемый ненавистью, даст своему сыну такую возможность. - Ну что, как все прошло? - Намджун поднялся со своего места, весь в предвкушении. В голове лихорадочно одна мысль сменяла другую, альфа думал лишь о благосостоянии семьи и как бы спастись от гнева отца в случае провала. - Слава Всевышнему, он согласился, - проговорил Тэхен и друг наконец выдохнул. - Но папа поставил условие.       Альфа замолчал. Джину у окна будто и не было дела до их разговора. Он смотрел на льющийся дождь и слушал лишь его шум. Тэхен бросил взгляд на него и пройдя вглубь комнаты, подошёл ближе к застывшему в ожидании Намджуну. - Господин поставил условие, - помедлив еще секунду, Тэхен продолжил. - Папа окажет необходимую помощь, но просит твоего младшего брата, Ким Сокджина, выйти за меня замуж. - Что? - Что?