In Your Shadow

Выключи свет - он мне мешает тебя смотреть. Выключи всех. Выключи всех - и врагов и друзей; Выключи всех совсем, выключи всех! А я не очень люблю рассвет - он делает Все ночи, где мы есть - днями, где нас нет. Выключи свет, буду играть в твоей голове. Выключи свет, буду дышать в твоей темноте. ♫ ЯАVЬ - В ТЕМНОТЕ СЛУШАЙ

Я отлично помню нашу самую первую встречу. Холодный липкий пот покрыл мою спину, когда случайно поставленный на телефоне будильник-напоминалка оповестил, что до начала прослушивания осталось немногим больше пяти минут. Закусив губу, я остановившись посреди длинного коридора, потерянная и совершенно не представляющая, куда идти. И угораздило же опоздать, да еще и заблудиться перед кастингом! Как назло, еще и здание было совершенно пустынным - ни души, даже не к кому обратиться за помощью. Стоило мне только об этом подумать, как я услышала приближающиеся шаги. Повернувшись на звук, я уже было приготовилась обратиться к незнакомцу с просьбой, да так и застыла с открытым ртом. - Привет, - юноша тепло мне улыбнулся. – Тебе помочь? Кажется, дыхание остановилось. Каково это – прикоснуться к миру, который ранее могла лишь лицезреть сквозь телевизионное стекло, почувствовать себя его частью, быть по эту сторону экрана? Я до сих пор не верила, что это все действительно происходит со мной. Поэтому немного замешкалась с ответом. - П-привет, - мой голос задрожал, а во рту пересохло. – Мне нужно быть на прослушивании через пять минут, но я, кажется, перепутала поворот, - я жадно и, наверное, даже неприлично разглядывала парня, в котором сразу же узнала Ким Чондэ. Ярко-выраженные скулы, шоколадного цвета глаза, обрамленные темными ресницами, синяки под глазами от постоянного недосыпа, в данный момент не прикрытые косметикой… Он казался очень уставшим, но вместе с тем невероятно красивым. - Ничего, я в первое время тоже блуждал, - уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке. – У меня как раз перерыв, пойдём, я тебя провожу, - он уверенно зашагал в сторону пожарного выхода. Я поспешила за ним. – Кстати, я Ким Чондэ. - Ким Сонхи, - представилась я, облегченно вздохнув. Кажется, я все же не опоздала на прослушивание. – Спасибо тебе большое, Чондэ, - я поклонилась. - Не знаю, что бы я без тебя делала. - Да не за что, - он махнул рукой. - Собственно, мы пришли. Извини, мне нужно бежать на репетицию, а то ребята ждут. Тебе сюда, - он указал рукой на нужную дверь. - Желаю удачи на кастинге, и буду рад тебя видеть в агенстве в качестве трейни, - подмигнул мне парень. Чен скрылся за поворотом, а я, набрав полную грудь воздуха, решительно постучала в заветную дверь. И я не знаю, было ли это из-за того, что именно он помог мне в тот момент, когда это было так нужно, или же потому, что мне было всего семнадцать, и я воспринимала все слишком близко к сердцу, но в тот момент я поняла, что конкретно попала. Попала окончательно и бесповоротно в водоворот карих глаз и самой искренней улыбки, что я видела, пожалуй, за всю свою жизнь. И если уж быть честной с самой собой, то, наверное, это была одна из самых главных причин, почему я всей душой захотела тогда остаться именно в этом агенстве и выложилась на все сто, если даже не на двести, процентов на отборе. И у меня всё получилось. Началась стажировка. А дальше все пошло по кругу – тренировки, уроки, бесконечные репетиции. Силы были на исходе, и мысль плюнуть и послать всё к черту, и гори она синим пламенем, эта мечта выступать на большой сцене, с каждым днем посещала все чаще и чаще. Вдобавок ко всему, менеджеры начали жестко контролировать питание, строго-настрого следя, чтобы в общежитие ни коим образом не проникло ничто мучное, вредное и калорийное. И это еще больше усугубило и так изрядно пошатнувшееся психическое состояние. В какой-то из монотонных дней я, совершенно изнеможденная, сидела перед входом в танцкласс, прижавшись спиной к стене и не торопясь возвращаться в общежитие. Уставший мозг совершенно не желал соображать, и я лениво думала о том, как бы было здорово сейчас оказаться дома, у мамы. Наконец-то выспаться и покушать вкусную курочку. Как же мне всё это надоело! Как в доказательство этих мыслей, живот предательски заурчал, и я поджала колени к груди, силясь удержать непрошенные слёзы. Я устала. Просто устала. - Сонхи, - тихий голос позвал меня, и я подняла голову, щурясь и пытаясь разглядеть в полумраке лицо. - Чондэ? Это ты? – от неожиданности я даже забыла о том, что несколько секунд назад готова была разреветься. - Тссс, - он приложил палец к губам и присел рядом. – Не шуми. На, возьми это, - в мою ладонь легло нечто небольшое и прямоугольное. Я поднесла предмет ближе к глазам, и в нос ударил доносящийся сквозь бумажную обертку терпкий аромат какао. - Ты серьёзно? Но нам же нельзя! - тихо возразила я, с сомнением покосившись на шоколадный батончик. - Ой, я тебя умоляю! – парень взмахнул руками. – Если бы никто из нас не нарушал правила, половина участников бы не дожили до дебюта. Поверь, уж я знаю, о чем говорю, - он повернулся ко мне, и в слабом свете фонарей, пробивающихся сквозь окно напротив, я увидела серьезность в его глазах. – Каждый через это прошел, и я знаю, как тебе трудно. Просто… хотел тебе сказать, что ты не одна. Они всех так проверяют на прочность, - пояснил он. – Так что это скоро закончится. А пока… ты всё же съешь шоколад. Чтобы бороться, тебе нужны силы. Он подмигнул мне и, встав, удалился. А я так и осталась сидеть – с медленно тающей шоколадкой в руке и дико бьющимся сердцем.

***

Мы никогда не были друзьями. Я, на тот момент всего лишь трейни, и он – парень-айдол, гастролирующий по городам и странам, мы словно жили на разных полюсах, которые могли пересечься в лучшем случае пару раз месяц в одном из коридоров агенства. И хорошо, если в толпе нам удавалось встретиться взглядами и ограничиться коротким кивком, сопровождаемым легкой полуулыбкой. В какой-то момент, когда ЕХО находились на продвижении в Китае, а нас усиленно готовили к дебюту, до меня дошел слух, что у Чондэ появилась девушка. И хоть умом я понимала, что у меня нет ни малейшего права ревновать, что мы никто друг другу, в сердце что-то оборвалось. Какая-то важная ниточка меня отозвалась ноющей болью, и я не понимала, почему мне так сложно воспринимать эту новость, ведь мы даже не друзья. Попыталась отпустить, забыть, раствориться в работе. И у меня, кажется, это получилось. Вот только из сердца выкинуть так и не смогла.

***

С момента моего прихода в агенство прошло почти три года, и практически со дня на день мы должны были дебютировать как женская группа. Ежедневные тренировки стали смыслом жизни, тексты песен – мантрой, а мечта блистать на сцене, наконец, стала так близка, что казалось, можно было почувствовать её на ощупь. Мы с одногруппницами репетировали номер, когда дверь класса резко распахнулась. В комнату быстрым шагом вошел наш менеджер, который должен был отсмотреть готовый танец двумя часами позднее, и показал лидеру знак, чтобы остановила музыку. Его руки чуть подрагивали, а взгляд нервно блуждал по комнате. - Сегодня показ отменяется! – известил нас он. - Вы можете еще немного потренироваться и пойти в общежитие. - Что-то случилось? – спросила лидер, наблюдая, как мужчина нервно вытирает пот со лба. Он потупил взгляд в пол, не спеша отвечать. - Случилось... ЕХО попали в аварию, - он старался никак не выдать дрожи в своем голосе. - Дио, Чен и Сехун находятся в больнице. С остальными всё хорошо, они возвращаются домой. А мне сейчас нужно ехать в госпиталь, узнать, требуется ли помощь. Мне показалось, что земля уходит из-под ног. Но… как же так? Почему они? Почему он? - Можно я поеду с вами? – я даже не сразу поняла, что это мой голос. Словно разум отключился, а губы говорили что-то странное, немыслимое, ведь, казалось бы, какой в этом смысл? Да и кто я ему, в конце концов? – Пожалуйста… Я не знаю, что он такое увидел моих глазах: увидел ли он все то, что я носила в себе всё это время, просто пожалел, или же он был занят совершенно другими мыслями и просто не хотел тратить время на разговоры. Чуть помедлив, мужчина кивнул и направился к выходу, а я последовала за ним, мысленно пообещав себе ни в коем случае не плакать и не впадать в панику.

***

Я потеряла счет времени, не представляя, сколько часов просидела на лавочке у дверей реанимационной. В какой-то момент я совсем потеряла ощущение реальности. Может, это просто страшный сон, и надо всего лишь проснуться? - Всё будет хорошо, - тихо прошептал Дио, сидящий по правую от меня сторону, и осторожно приобнял меня здоровой рукой за плечи. – Эй, не плачь. Он сильный. Он выкарабкается. Я не смогла сдержать данное самой себе слово и зарыдала, утыкаясь в плечо парня, с которым была практически не знакома. Он сдержанно погладил меня по волосам. - До Кёнсу, снимок готов. Прошу последовать в кабинет, вам необходимо наложить гипс, - позвала медсестра пострадавшего. Теплая рука покинула мое плечо, и я осталась одна. Мысли терзали одна за другой, выматывая и доводя до изнеможения. Казалось, что все это – не по-настоящему, это выдумка, просто чья-то дурная фантазия и неудачная шутка, и нужно только найти зацепку и проснуться… вот только правда была в том, что все происходило на самом деле. Кричали и плакали приехавшие родители, о чем-то спорил с врачами прихрамывающий Сехун, куда-то исчезли все менеджеры… - … повреждения слишком серьезны. Сожалеем, но он, вероятнее всего, никогда больше не сможет ходить, - донесся до меня обрывок фразы. Я закрыла голову руками, моля небеса, чтобы этот кошмар закончился.

***

В монотонных репетициях я находила спасение. Заблокировала все чувства, все эмоции, вновь и вновь заставляя тело двигаться, чтобы в конце дня рухнуть в постель и забыться тревожным сном, а потом проснуться среди ночи от собственного крика и жалоб соседок по общежитию. Состояние Чондэ несколько дней оставалось критическим, и, пока он находился в реанимации, к нему не пускали никого, даже близких людей. По слухам, недавно его перевели в палату, и я все думала, какой придумать повод, чтобы навестить его. Стоит ли вообще это делать? Будет ли он мне рад? В один из серых дождливых дней, когда я терзалась сомнениями, я случайно пересеклась в коридоре с Кёнсу. - О, Сонхи, - неожиданно обрадовался мне парень. – Я как раз хотел тебя разыскать, мне нужно с тобой поговорить. Ты уже обедала? - я отрицательно помотала головой. - Отлично, тогда предлагаю спуститься в столовую. Я старалась не обращать внимания на косые взгляды одногруппниц, которые полетели в меня, стоило только мне сесть за отдельный столик вместе с Дио. - Так что ты хотел мне сказать? - Мы вчера были у Чена. - Да? И как он? - я бросила на парня быстрый взгляд и опустила глаза, стараясь ничем не выдать своё волнение. - Плохо, - Кёнсу замолчал, а я стала перебирать палочками овощной салат, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. – Слушай… почему ты тогда приехала в больницу? Я не решалась поднять взгляд. - Потому что… я не знаю, - я отложила приборы и устало взглянула на Дио. – Ты спросишь, кто я такая и что там забыла, Кёнсу? У меня нет ответа на твой вопрос. Просто не знаю. Я не думала ни о чем в тот момент, мне просто захотелось поехать, - я, наконец, смогла сказать всё, что меня душило, и сразу стало как-то легче. - Я понимаю, - его голос был чрезвычайно тих. – Я просто считаю, что должен тебе сказать… Чен больше не сможет принимать участие в деятельности группы, - Кёнсу устало потер переносицу. – Травмы слишком серьёзные. Он… - голос юноши дрогнул, - Сонхи, скорее всего, он не сможет ходить. Парень замолчал, ожидая моей реакции. Я глубоко вздохнула. - Я знаю. Слышала, как врачи шептались. Он уже знает? - Да, - Дио вздохнул. – Ему сказали пару дней назад. И ему сейчас очень, очень тяжело. Знаешь… - Кёнсу понизил голос, - это, конечно, не моё дело, но… Чондэ сейчас как никогда нуждается в поддержке. И твоя помощь, если ты, конечно, сама этого захочешь, может оказаться весьма кстати. - Но я же… - потупилась я. – Я никто ему, Дио. Мы едва знакомы, и вообще, у него есть вы, и девушка… - я растерялась. - Но в день аварии там была ты. Не Минсу, - перебил меня парень. – Знаешь, если сейчас тебя действительно больше пугает тот факт, что Чен может тебя не принять, чем то, что он стал инвалидом, - я вздрогнула, услышав это страшное слово, - то просто ничего не отвечай сейчас. Но завтра после тренировки будь готовой – я отвезу тебя в больницу.

***

У меня не было никакого права находиться здесь. Никакого права и ни одного мотива, кроме четкого осознания того, как сильно он нужен мне. И надежды на то, что я ему тоже нужна. Я понятия не имела, как он отреагирует на мое появление, будет ли он рад или же, наоборот, разозлится. Но одно я осознавала чётко: я почти потеряла его дважды, и потерять его в третий раз я просто не могу. - Эй, - почувствовав мой мандраж, Кёнсу окликнул меня, выдергивая из мыслей. – Не дрейфь, - он ободряюще похлопал меня по плечу и наклонился к уху. – Чен про тебя ведь рассказывал… он говорил, что ты его вдохновляешь. - Я? Его? – я опешила. Кёнсу таинственно подмигнул мне: - Извини, мне надо поспешить, там парни ждут. Удачи и ничего не бойся! Он, наспех приобняв меня, устремился по длинному коридору, а я, растерявшись, даже не успела его расспросить. Неужели Чондэ правда думал обо мне и даже говорил другим? Немыслимо! Чуть потоптавшись возле двери и глубоко вздохнув, я, наконец решившись, дернула на себя ручку. Раздражающе пищали приборы, повсюду стояли какие-то тумбы с лекарствами, висела капельница. Я неловко потопталась у входа. - Привет. К тебе можно? От увиденного я вздрогнула: на лице Чена, казалось, не было живого места – словно он попал в логово к бандитам, где его сильно избили. Чондэ, заметив меня, посмотрел более-менее здоровым глазом, которому повезло не заплыть. - Привет, - он слегка улыбнулся – настолько, насколько вообще мог улыбаться в его состоянии. – Рад тебя видеть. Страх быть выгнанной отступил куда-то на задний план, сменившись чувством сострадания и огромного желания хоть как-то помочь. Я уже более уверенно прошла к кровати и села на рядом стоящий стул. - Я тут принесла тебе разные вкусности, - я поставила пакет возле его кровати и неловко замялась. – Не знала, что ты любишь, поэтому взяла всего понемногу. Потом посмотришь. - Спасибо, - его голос был непривычно тих и слаб, но ни один мускул на его лице не выдал его настоящее душевное состояние. Что ты скрываешь за своей улыбкой, мальчик, и почему усердно делаешь вид, словно приболел простудой и просто лег отдохнуть? – Как идет подготовка к дебюту? И в тот момент я решила, что если ему так комфортнее, если ему легче делать вид, что всё в порядке, всё хорошо, то я буду играть по его правилам – не стану жалеть и унывать, а постараюсь раскрасить его жизнь, сделаю её такой, какой она была бы, не случись ничего. Словно если бы мы были друзьями. Я рассказала ему про наш готовящийся альбом, поставила пару демок, поделилась про смешной случай на репетиции. Даже станцевала фрагмент из предстоящего танца – я готова была сделать что угодно, лишь бы ему стало хоть чуточку легче. Пусть даже ненадолго. И мне показалось, что я действительно смогла отвлечь его, вытянуть из грустных мыслей, потому что пусть на короткое время, но его губы вновь озаряла искренняя улыбка. И я в такие моменты чувствовала себя невероятно сильной и… счастливой. Я не знаю, сколько я пробыла у него времени. Лишь когда за окном начало темнеть, я опомнилась. - Задержись на одну минутку, - вдруг попросил Чен, и я, уже вставшая со стула, села обратно. Его рука мягко коснулась моей кожи и накрыла ладонь, мгновенно ставшую влажной. Чен закрыл глаза. Пульс участился, а стерильный больничный воздух в одно мгновение наполнился чем-то эфемерным, тем, что нельзя было описать словами, а можно было только почувствовать. Словно невидимые, но в то же время вполне осязаемые энергетические нити связывали нас в этот момент, переплетали наши души. В помещение зашла медсестра, чтобы заменить повязки, и я дернулась, неосознанно разрывая магию. Тёплая ладонь вновь вернулась на белое больничное одеяло. - Спасибо тебе, что пришла. И, еще кое-что, - он совершил усилие, чтобы дотянуться до тумбочки, и поморщился от боли. Мы с медсестрой тут же бросились ему на помощь, но юноша лишь отмахнулся. – Это тебе, - он выдернул из кем-то принесенного букета гербер. – Спасибо еще раз. И… я буду рад, если ты придёшь снова. Я кивнула, трясущимися руками принимая драгоценный подарок. - Я приду, - тихо пообещала я. - Выздоравливай, - я улыбнулась и покинула больничную палату, прижимая к груди ярко-алый цветок.

***

С каждым моим приходом к парню я все больше понимала, что всё не так просто, как могло показаться сначала. Чен хорохорился и не был до конца искренен со мной. И если в первое время я верила, что мы прекрасно проводим время вместе, ведь он всегда был вежлив со мной и никогда не проявлял слабость, то чем больше я узнавала его, тем больше понимала, что он скрывает свои настоящие чувства, и ведет себя так, словно все было нормально. А нормально на самом деле не было. Мы никогда не говорили на тему будущего, никогда – о случившемся. Чондэ лишь молча освоил коляску, относясь к ней скорее как к временной необходимости и никак не комментируя то, что теперь ему необходимо передвигаться с помощью этого предмета. Во всяком случае, не при мне. Лишь изредка, в те моменты, когда он закрывал глаза и чуть сжимал мою ладонь, я понимала, как трудно ему дается все то, что происходит с ним сейчас. Сколько месяцев прошло после той злополучной аварии – два, три? Я потеряла счет дням, возвращаясь в очередной раз в общежитие после больницы и раздраженно смахивая с лица капли раздражающего весеннего дождя. Весна – серая, дождливая, противная, такая же, как моё настроение. Как будто бы это была не весна, а осень. Весна, которая, казалось бы, должна оживлять, возрождать всё живое – убивала. Убивала меня изнутри, хотелось спрятаться, закрыться, рассказать кому-нибудь о том, что гложет. И эта недосказанность, это дистанция при невероятной близости и невозможность что-либо сделать, всё вместе давало настроение какой-то тотальной безысходности. И лишь одиноко стоящий в вазе подсохший гербер давал надежду на то, что не всё ещё потеряно.