случайности

      Они познакомились совершенно случайно. Торстон просто трусливо улетел из дома вместе с сестрой на их пристеголове. Близнецам не было хорошо ни там, ни здесь, но они решились.       Под многими слоями одежды были бордовые тёмные синяки и ожоги от сигарет. Но никто, кроме самих Торстонов, их не видел, поэтому глупые шутки и идиотские кривляния не смотрелись так жалобно и болезненно. Только взгляд такой непонятливый и обиженный, как у детей.       Рядом с озером, под крылом родного трепетного дракона, в холодную зиму Нокфелла, их нашли два парня. Сначала они испугались Торстонов, но вид у близнецов был измученный и зашуганный до мозга костей.       Пятый этаж в Апартаментах наконец-то пригодился. Барс и Вепрь тоскливо остались на улице, и Таффната часто мучала совесть. Они спасли жизнь близнецам, а сейчас так неблагодарно спали на холоде, словно брошенные псы. Блондин часто болел, потому что спал вместе с драконом на холодной промёрзлой земле.       Ларри Джонсон был добрым человеком. Было непонятно, мать его так воспитала, или он сам по себе такой. Но это было искренне и очень нужно.       Он помог Торстонам не умереть на морозе, и даже сам договаривался с Эддисоном насчёт их проживания. Близнецы были очень благодарны ему, просто до гроба, но показывать это было так непривычно и неуютно, что легче было просто скрыть.       Все остальные приняли их с опаской и непониманием. Лишь Джонсоны приняли их вот так просто, не разбираясь. Может, это было легкомысленно и опрометчиво, но Рафф и Тафф лишь благодаря этому не стали окоченевшими трупами.       Однажды, Ларри увидел блондина, спящего под крылом у Вепря. И металлист мог бы разбудить его, ведь на улице была поздняя осень, и было дико холодно. Но что-то его остановило; возможно, драконье рычание, или что-то тягучее и горячее, словно лава, в груди.       Ни Таффнат, ни Ларри не были верхом совершенства. Их нельзя было так назвать вообще, даже изрядно подвыпивши. Но, смотря друг на друга, они будто были потрёпанной старой закоротившей техникой. Она тоже абсолютно не могла работать из-за системных ошибок, и электричество норовило прошить насквозь. Салли рассказывал что-то похожее про Эшли, и Джонсон никак не хотел принимать собственные выводы.       Торстон однажды спросил у сестры, что такое любовь. Раффнат же назвала его дураком и достаточно красноречиво и громко попросила брата не мешать ей спать. Но Тафф всегда своего добивается — именно поэтому как раз он и не смог уснуть той ночью.       Это было странно и необычно для обоих. Джонсону не хватало решительности, а Торстон продолжал играть свою красивую роль, боясь всё разрушить к драконьим чертям. Смотря на Тодда и Нила не становилось ни капли легче. Лишь хуже.       У них всё хорошо, и они вместе. И от этого плохая чёрная зависть клокотала внутри, так и норовя наружу выплеснуться.       Блондин часто стоял перед разбитым зеркалом в ванной, вглядываясь в собственные карие глаза. Рассматривая шрамы на бледной коже плеч и рёбер, усыпанных родинками и отдающих огнём. Ему было противно и склизко. Вряд ли из-за того, что зеркало разбито.       Ларри же ненавидел смотреться в зеркало. Ему искренне казалось, что, если он посмотрит, то увидит там демона. Джонсон не видел в себе светлого хорошего человека, которым являлся на самом деле. Ему не было жалко себя.       Сейчас парни стояли друг перед другом. Оба смотрели так испуганно и по-глупому влюблённо одновременно. Таффнат прижимал к своей груди книгу о драконах и судорожно соображал, как же выйти из этой идиотской и такой ненужной ситуации.       Заводить разговор про отношения было ошибкой. А уж тем более называть на робкое «раз-два-три» предмет своих воздыханий, было ошибкой ещё большего масштаба. Но как было по-непонятному хорошо услышать на выдохе обречённое «ты», когда сам сказал то же самое. — А, ты п-повёлся, дур-рак, — нервно рассмеялся блондин. — Ладно, меня Рафф ждёт, уд-дачи тебе тут-       И Таффнат наговорил бы ещё много всего, как он умеет, чтобы не было так неловко. Но первый поцелуй настиг Торстона так неожиданно, так нежно захлестнул волной любви. Из цепких костлявых пальцев парня выскользнула книга, с тихим шелестом страниц и мягкой обложки падая на землю.       Блондин отстранился в ту же секунду, как сознание уже помутнело из-за недостатка воздуха. По щекам вдруг хлынули стыдные ненужные слёзы, и парень смотрел куда угодно, но не на Джонсона. Хотелось сквозь землю провалится. — Только попробуй перевести всё это в шутку, — вздохнул Джонсон, прижимая Таффната к себе. — Все кости переломаю.       Блондин прыснул смехом и потёрся щекой о мягкую ткань футболки с логотипом Смысловой Фальсификации.