Нездоровый интерес

В ванне меня застает зеркало, а в нем мое отражение. И к нему не готова. Вся шея в синяках и укусах, верх груди тоже, на бедре засос. Когда успел? Сравнение с волком само всплывает. Все же, Ниа, знаешь, кто ты на самом деле. Долго выбираю одежду, еще дольше мажусь тональным кремом, все равно, вид помятый, а синяки на шее подталкивают к мысли о насилии. Нужно идти, ведь Ниа там один, и его нельзя оставлять надолго, даже теперь, после произошедшего. От меня чего-то ждет, вижу по чуть напряженным губам, но не говорит. Сидит и складывает из костей сооружение, по размеру фундамента понимаю, что выйдет что-то грандиозное. Готовлю кофе и ставлю на пол, проходит почти пять минут, засекала, когда он нехотя принимается пить из тонкой фарфоровой чашки. Пьет и ждет. Ощущаю всем телом, всей душой. В голову, жаль, ничего не лезет. Сдаюсь. — Ниа, вижу, но не понимаю, подскажешь? — молчит. Лицо безмятежное, светлое, только уголки губ напряжены. Темные бархатные глаза следят за костями, чтобы не ошибиться, не испортить строгую красоту. Подсаживаюсь ближе и наблюдаю за строительством. Все неспешно и размеренно, процесс затягивает, гипнотизирует, начинаю понимать, почему Ниа мыслительный процесс сопровождает подобными действиями. Тонкие белые пальцы протягивают кость, беру и рассматриваю, ничего необычного, но, полагаю, это и есть подсказка. Смотрю на белоголового, отчетливо понимаю, что сегодня Ниа имел неосторожность раскрыться, пустить меня на самую кромку мира, а теперь хочет забрать к себе, ведь он о чем-то таком предупреждал, еще до того, как перешли границы. — Дорога в один конец? — еще нет уверенности, лишь предположение, но больше в голову ничего не лезет. — Предупреждал, — немного раздражения, но, в целом, безразличен и спокоен. Маска на месте, а мне бы хотелось опять увидеть его человеком. Вздыхаю, а зря, меня тут же пригвождает стальное безразличие темных глаз. И до того, как успеваю получить отповедь, выдаю: — Так волк или человек? — вздрагивает. Внутренне он изумлен, видно, потому как его палец начинает накручивать белый локон, как дыхание сбилось на краткий миг, как не поднимает глаз. Ответа нет, зато мне дает еще костей для строительства и строю, пока простое и незамысловатое, надо же с чего-то начинать. Фундамент готов, хотя до сих пор не знаю, что строю. — А кто тебе больше понравился? — вопрос настолько с двойным дном, что отвечать нет смысла, любой выбор неверный, и Ниа знает, потому что это игра, а в играх он мастер. — Нужно разбираться, — теперь моя очередь молчать. Скрываю мысли за раздумьями, как лучше разместить кость, чтобы вышло симпатичнее. И никакого неодобрения со стороны, наверное, делаю все правильно. А может все неверно, и теперь великий гений думает, своими тихими мыслями, как от меня избавиться. Поднимаю глаза и ищу подсказку, все движения плавные и размеренные, строит свое здание быстрее, лучше и надежнее. Белые кудри и мягкие красивые черты лица, которые заостряются во время возбуждения. Почему заставлял закрыть глаза? Вздох, без раздражения, скорее, как необходимость. — Не отвечай, сама пойму, — рука с зажатой костью между длинными пальцами замирает, оценивающий взгляд темных спокойных глаз пробегает по мне. Юноша наклоняется вперед и устанавливает кость на мою постройку и возвращается обратно. Хочу познать его. Мысли вызывают улыбку. Мы строим долго, внутренние часы намекают, что скоро рассвет, хотя в помещении без окон и часов трудно понять. Голова полнится мыслями. Думаю о Ниа, его поведении, поступках, пытаюсь анализировать гения, даже смешно. И все же почему Ниа все время молчал, если он хотел обратить мое внимание, то почему не действовал? Чего боялся? Слишком открыто смотрю на худую фигуру детектива, и он отвечает тем же. — Объяснишь? — безмятежный взгляд, и рука тянется к кости, которую он поставил, но давно, и если сейчас ее заберет, то постройка рухнет. Останавливаю, и понимаю, что у игры есть правила. Вполне суровые. — Не хотел быть отверженным? Останавливается, раздумывает, наклоняет голову на бок и смотрит в глаза долгим и немигающим взглядом, а во мне все сжимается. Сказала глупость, предположение необоснованно. — Попробуй еще раз, — снисходительность голоса задевает. Играть больше не хочу. Встаю, убираю чашку с пола, мне одного раза хватило, чувствую улыбку в размеренных движениях детектива. Он понимает меня и знает лучше, чем я его. Потому что пока боялась и восхищалась, Ниа рационально подходил ко всему, исключительно логично и здраво. До таких глубин далеко, но что есть на поверхности? Он сирота, Эл, на которого он ориентировался, погиб, оба врага-друга погибли, возможно кто-то еще погиб, о ком ничего не знаю. Безразличие и холодность его спасают, но именно они и делают его одиноким. Сидит в излюбленной позе, прижимается лицом к коленке, так было бы неудобно мне, но так удобно ему. Борюсь с желанием обнять худые плечи, но сейчас гений не в настроении, ему на сегодня хватит проявления чувств, не хочу быть навязчивой. У моей постройки еще два кубика, который водрузил детектив. Чувствую, что назад дороги нет, только что закрылась дверца, во мне теперь интерес к Ниа, нездоровый интерес. Сажусь рядом, а потом и вовсе укладываюсь на пол, наблюдаю, как он строит, постепенно проваливаюсь в сон. Вздрагиваю, его рука скользит по плечу, тянет за ткань к себе, и изучает запястье. Синяк отчетливый, грубый, мне не нравится, ему тоже, он хмурится, мягкие губы касаются синей кожи нежно, кончик языка скользит почти незаметно, но щекотно, в груди екает. — Больше не будешь думать об Эле? — понимаю фразу иначе. Не фантазируй, не заставляй меня ревновать, даже если он мертв, не хочу тебя с ним делить, ты моя, не отпущу. Хочу объяснить, что Эл помог мне стать человеком, а потом наблюдала, как великий детектив с полным пониманием происходящего позволяет себя обыграть и убить, потому что к своим двадцати пяти года устал от мира настолько, что выбрал смерть. А теперь боюсь, что и Ниа пойдет по его пути, и не хочу до скрежета зубов, до диких криков потерять его, только что обретенного. — А ты не проиграешь? — лицо сосредоточенное, Ниа понял еще что-то, что до меня пока так и не дошло, но главную мысль принял. У меня к нему огромное количество вопросов, останавливает взглядом, и готова поклясться, что качает в отрицательном жесте головой. На сегодня все, с любезностями покончено, теперь только работа. Заканчиваю читать присланный отчет Джованни, когда приходит Лестер. Его приход меня волновал, от взгляда Ниа изменения бы не ускользнули, а что скажет наша нянька? В матовой поверхности монитора отлично все видно. Лестер смотрит на Ниа, Ниа смотрит на Лестера, пауза короткая, по воздуху текут килобайты информации. — Ты был прав, Рид и есть организатор, подозреваемый лишь исполнитель, оба сознались, — сухо докладывает Лестер. Больше ничего добавить, и наш гений занимается постройкой здания. Ощущаю сначала затылком, а потом щекой взгляд Лестера, мужчина умный, слов нет, все понимает, и точно видит синяки. Как же неприятно, когда посторонние люди тебя видят насквозь. Поднимаю взгляд и встречаюсь с его пронзительными, умными глазами. Пожалуйста, ничего не спрашивай и не говори. — Менять расписание? — утаптываю внутрь крик удивления, мужчина ошарашенно смотрит, не понимает, напряжен. Вероятно, начинает подозревать, что между мной и детективом все не так, как ему показалось, потому что тянется пальцами к синяку на запястье, прикрытому тканью блузки. Вижу, как его кадык нервно движется, в горле застревает вопрос. Взрослый мужчина боится узнать правду о своем подопечном, в глазах вижу. А Ниа молчит, не вмешивается. — Да, — зачем сказала? — Ночные смены? — не отвечаю, уши красные, щеки тоже, хочу уткнуться в ладони и больше никого не видеть. Киваю. В голове все крутится. Ниа — белый и пушистый, сидит и перекладывает кости. Сама невинность. Недовольство растет в груди. Вот только в невинности таится волк, а еще хитрый человек, и у меня нет основания не думать, что все произошедшее — продуманный план. Гениальный план гениального человека с хищником в душе. В ночи много времени, и у меня будет возможность задать несколько малоприятных вопросов. Ты сам разбудил во мне интерес к своей персоне. Недовольный вздох. Чувствую взгляд между лопаток, оборачиваюсь, по лицу Ниа скользит улыбка, а во взгляде нездоровый интерес.