В лабиринте

      Люси окунулась в тишину и сумерки своего прибежища. Квартира встретила её прохладой открытого окна и долгожданным спокойствием. Сердце только-только начало сокращать удары и успокаиваться, стуча о рёбра размеренно и ровно. Паника, которая захлестнула её на банкете тоже отступила. Она устало скинула обувь, повесила верхнюю одежду и в темноте прошла на кухню. Свет фонарей с улицы позволял легко различать предметы, и девушка без труда достала бокалы и выудила из бара бутылку вина. Ей нужно было остыть и успокоить нервы, но еще более серьёзной проблемой был предстоящий разговор с Нацу, который не оставит без внимания этот жест своей спутницы.       Боже, да кто вообще просил его появляться там и вновь портить ей жизнь своим присутствием!       А может, это был вовсе не Грей? А может, она ошиблась… Но записка?       Люси тряхнула головой, стараясь выкинуть из головы вечерний инцидент, и прошла в гостиную. На плечи легла тёплая кофта, ноги поджаты под себя, в бокале плещется тёмная жидкость. Она готова пустить мысли своим ходом и позволить болезненным воспоминаниям кружить в голове, в конце концов, они тоже имеют право на существование.       Люси поправила волосы и недовольно взглянула на наручные часы. Леви опаздывала на добрых двадцать минут, и Хартфилия теряла терпение. Она нарочно сбежала с последних пар, чтобы посвятить время вёрстке статьи, которую МакГарден подготовила специально для городской газеты, но сама Леви, видно, не очень спешила с этим «срочным и неотложным делом». — Лучше бы пошла на экономику, — сокрушённо вздохнула Хартфилия, провожая взглядом очередной автобус, из которого, по идее, должна была выйти МакГарден.       «Прости, пробки-пробки, буду чуть позже! Возьми и мне капучино с корицей. Целую, Леви».       Хартфилия рвала, метала и разъярённо набирала ответный текст, часть из которого была в чистом виде нецензурной бранью. Люси от души ненавидела несерьёзных на обещания людей, поэтому макГарден подвергнется жестоким моральным пыткам. — Два капучино, один с корицей, один без. — Люси задумчиво смотрела в телефон и, делая заказ, попутно читала книгу. — Ого, Лавкрафт.       Люси покосилась на парня, бесцеремонно заглядывавшего в её книгу. Она настолько увлеклась, что не заметила, как он нагло вторгся в её личное пространство.       Люси приоткрыла глаза, когда щёлкнул ключ в замочной скважине, и она услышала покашливание Драгнила в коридоре. Теряя связь с прошлым, Хартфилия чувствовала, как ускользает лёгкий флёр эмоций от воспоминаний: с одной стороны она предавалась безграничной нежности первого момента, с другой — тусклому горю. Скажи она «нет» тогда, и удалось бы избежать многих событий.       Нацу заглянул в гостиную, с трудом ловя взглядом её силуэт в сумерках. Он подошёл почти беззвучно, боясь разбудить Люси, но на потянулась к нему сама, увлекая на диван и крепко прижимаясь к широкой груди. — Ты в порядке? — прошептал он, стискивая Люси в объятиях. — Нет, ни разу, — честно призналась она, даже как-то слишком откровенно для человека, который пытается скрыть правду. — Вы знакомы с Локи? — В некотором смысле и он причина моего побега.       Люси высвободилась из рук Нацу, потянулась к пустому бокалу и откупоренной бутылке. Она протянула Нацу вино, взяла свой бокал и с тихим звоном чокнулась с Драгнилом. Хартфилия видела, как в темноте Нацу улыбнулся, как пригубил вино и слегка поморщился от терпкости.       В этих ночных посиделках было больше интима, чем в сексе, в болезни или откровении. Люси раскрывалась под покровом ночи не хуже, чем ночной цветок, а Нацу с жадностью ловил эти крупицы личного, которые дарила она ему в такие минуты. Возможно, наибольшей ценностью их отношений и было то, что Нацу Драгнил ценил Люси как человека и восторгался ей как девушкой. А Люси в свою очередь была… Люси. Хартфилия щедро позволяла себя любить, давая взамен поддержку и стабильность. В этом они были друг для друга невероятно полезны. — Ты не хочешь поделиться? — Осторожно начал Драгнил, но Люси его остановила. — Когда-нибудь. Я предпочитаю выдавать информацию… порционно.       На следующую реплику Нацу Люси ответила нежным долгим поцелуем. — Хватит за мной идти! — обескураженно вскрикнула Люси, стараясь придать себе серьёзный вид и скрыть улыбку. — Не обольщайся, нам просто по пути.       Парень безмятежно отпивал кофе. К сожалению, из-за солнцезащитных очков Люси не могла видеть его глаз. Сложно прочитать эмоции по самовлюблённой улыбке и редким ехидным фразам. — Я специально несколько раз свернула направо, чтобы оказаться там, откуда я вышла. — Это прогулка, а я — гуляю.       Хартфилия сжала стаканчики настолько сильно, несчастный кофе пошёл через край. Она почувствовала это только тогда, когда руки больно зажгло. Люси ойкнула разжала пальцы, стаканчики покатились по вымощенной дорожке, Грей отскочил от лужи и громко хохотнул. — Мило, — признался он. — Ты не сильно обожглась? — он поднял очки и лучезарно улыбнулся.       Хартфилия растирала тыльную сторону ладони и тихо ругалась из-за пущенных на ветер денег и, соответственно, времени. Она бросала на Грея злостные взгляды, а его откровенно веселила эта реакция. — А ты смешная. — А ты раздражающий, — честно призналась Люси. Раздался телефонный звонок: — Да, Леви? Нет, я пока… Да, сейчас. Нет, произошёл конфуз. Дай мне минут десять, я сейчас подойду.       Иногда самые страшные сказки начинаются мило и невинно. Лицо Грея периодически всплывало туманной дымкой перед глазами и быстро растворялось, когда Люси отмахивалась от него, как от назойливой мухи. Она смотрела в потолок, пытаясь уловить границу реальности и сна. Казалось, лишь за эту ночь она думала о нём больше, чем за все эти два года. Когда мысли о человеке оказываются под замком, готовься к тому, что дав им волю, ты окажешься под шквалом воспоминаний.       Хартфилия вылезла из кровати, осторожно и мягко ступая по холодному паркету, чтобы не побеспокоить Нацу. Он лишь повернулся к Люси спиной и укрылся одеялом почти с головой. Что ж, прекрасно, у Люси был примерно час, чтобы побыть в одиночестве. — Вот теперь ты нарочно идёшь за мной, — взвизгнула Хартфилия почти истерично, недовольно топая по брусчатке. Она увидела нахальную улыбку на лице Грея и взревела: — Как же ты бесишь! — Ладно-ладно, я понял. Но раз уж вся эта игра привела к трагичному концу, позволь хоть подвезти тебя до твоей подруги. — Он смотрел на Люси с открытой улыбкой, и девушка на секунду заколебалась. — Обещаю, не буду приставать. Тем более, моя машина стоит не далеко. В конце концов, я хочу загладить свою вину и купить тебе кофе. — Этот решающий аргумент поставил точку в споре — хотя Люси особо в нём не участвовала — и Хартфилия лишь согласно кивнула, направляясь за Греем. — Кстати, Грей Фуллбастер, — представился он. — Но ты можешь называть меня Грей, мистер Совершенство, Любовь всей моей жизни… шучу-шучу.       Люси сидела напротив Леви и выжидающе ждала. МакГарден, казалось, не могла найти верных слов, чтобы точно описать своё отношение ко всей этой истории. Хартфилия отвернулась к витрине, смотря на прохожих, снующих туда-сюда. В эти первые тёплые дни улицы заметно пополнились гуляющими парочками и семьями. Только что Люси вкратце посвятила Леви в причины её побега, на что подруга отреагировала достаточно понимающе, не перебивала и не выражала ярких эмоций. Хотя для МакГарден было в новинку умерить свою экспрессию и молча, без нецензурной брани, дослушать всё до конца. Она не раз пыталась сложить в голове эту шараду и не раз натыкалась на какие-то тёмные пятна в этой истории. Если Люси и Грей были парой, то почему у Фуллбастера так скоро появилась семья и ребёнок? Почему Люси уехала из города, если можно было просто уйти из этих отношений? Как Джудо Хартфилий отпустил своё чадо так далеко и не требовал возвращения подруги, хотя ранее планировал отдать Люси часть фирмы и включить её в общее дело? — Это ведь не всё, верно? — осторожно начала Леви, видя, как Люси вздрогнула и начала нервно крутить кружку с чаем. — Не всё… — согласно кивнула она. — По моей наивности я… заставила отца переписать часть имущества на себя. А потом, под чутким руководством Локи, мы составили документы, чтобы у Грея была недвижимость и некая сумма на счетах… — Только не говори, что… — Именно. Фирма Грея по факту принадлежит мне. Она построена на мои деньги и деньги моего отца.       Леви запустила руку в волосы и вздохнула. — Ты уехала без копейки в кармане, так? А Джудо тебя наверно сейчас и видеть не хочет. — Папа выгнал меня из дома, когда я пришла к нему с этой… несчастливой новостью. — Вот это танцы на костях.       Люси отпила чай, с тихим звоном поставила чашку обратно на блюдце и посмотрела на МакГарден выжидающе. Что хотела услышать Люси от подруги — неизвестно, да и сама Леви не могла подобрать слов для того, чтобы хоть как-то ободрить Хартфилию. Зато всё встало на свои места. Пусть Леви и жёг праведный гнев за подругу, но была ещё и такая мысль: «Сама виновата», от которой, впрочем, проще не было. — Как думаешь… Фуллбастер конечно же не захочет отдавать долг или хотя бы извиниться за то, что вёл себя как конченный придурок? — Исключено. Грей это Грей. Вряд ли его будут волновать такие мелочи. — Леви пожала плечами. — А может быть эта записка была актом примирения? — Или он до сих пор издевается надо мной.       Леви попрощалась с Люси незадолго до тревожного звонка Нацу. Хартфилия посмотрела на экран телефона, отвлекаясь на вибрацию, но отвечать почему-то не хотелось. Она продолжала сидеть в том же кафе, раздумывая о том, что, возможно, жизнь хочет, чтобы она исправила ошибки. Люси никогда не вынашивала план мести, но сама жизнь будто диктовала свои условия для этого. Ну и что дальше, вопрошала госпожа Вредность, сидя напротив Люси и поправляя кокетливые прядки причёски, так и будешь строить из себя жертву или всё-таки надерёшь подлецу зад?       Хартфилия даже не знала, что ответить на это заманчивое и опасное предложение. С одной стороны, она действительно хотела бы разрушить всё, что выстроил Грей, с другой -это значило бы вступить бы с ним в конфронтацию, а Люси трусила даже столкнуться с ним лицом к лицу. Зато она быстро смекнула, что, посещая такие места и встречи, как вчерашнее торжество, она имеет возможность видеть Фуллбастера и мозолить ему глаза.       «Не жди, сегодня буду позже обычного. Скучаю, Нацу».       Как жаль, что в этой суете Люси не могла соврать и написать ему: «Я тоже. Буду ждать».       Она вообще ничего больше не ждала. Так было проще. Так было легче.       Всё встало на круги своя, и вопреки ожиданиям Люси, за ней не ездила черная машина, её не караулили у подъезда и даже не присылали огромных букетов с тайными записками. Она даже невольно забеспокоилась: где-то там, на дне её порхающего сердца, было предчувствие: если она вновь в городе, то может быть Грей выйдет на связь, скажет короткое приветствие и как сильно он скучал. Хартфилия злилась на себя за эти шальные и грешные мысли, но не могла себя остановить. То ли женская натура не позволяла ей свыкнуться с мыслью, что он счастлив со своей новой семьёй, то ли её самолюбие, твердившее ей, кто краше и лучше Люси Грей уже не найдёт, не позволяло рухнуть этим розовым надеждам. Она изредка начала появляться в тех местах, где они проводили вместе время, а через некоторое время эта короткая привычка стала повседневностью или даже стабильностью. Тот же стаканчик кофе, те же маршруты. Хартфилия даже параноидально оборачивалась на все силуэты, которые хоть как-то подходили под образ Фуллбастера.       Нацу тоже заметил перемену в девушке и пару раз порывался поговорить с ней на эту тему. Но Люси лишь отмахивалась, и долгими поцелуями убеждала его, что всё в порядке. Бдительность Драгнила всё равно было не усыпить.       Будни стали похожи друг на друга, Люси постаралась загрузить себя работой, чтобы разгрузить мысли. В её голове этот парадокс работал на все сто процентов, поэтому уже спустя месяц она запуталась и в днях недели, и в событиях и даже чуть не пропустила день рождения их с Нацу общего знакомого, за что Драгнил был сильно обижен. — Ты конечно имеешь полное право зарываться в работу, — честно признался он, — но постарайся в этой работе не заблудиться самой и не потерять меня.       В очередной загруженный день Люси сидела в небольшом кафе и обедала в полном одиночестве, попутно выставляя счет заказчику рекламы. Она настолько устала, что почти засыпала на ходу и клевала носом. «К чёрту такой режим, пора в отпуск», — подумала Люси, прежде чем за её столик не присел незнакомец. Или очень даже знакомый человек.       Она прокручивала в своём воображении этот момент тысячу раз, она старалась быть собранной и максимально отстранённой в эту секунду, но все её жалкие воображаемые «выплеснула воду в лицо» провалились тут же. Планы пошли крахом.       Перед ней сидел Грей собственной персоной. Он смотрел на неё насмешливо, немного пошло и чуть-чуть нежно. Хартфилия замерла, тут же закрыла крышку ноутбука и моментально запаниковала. И что дальше? Фуллбастер не шевелился, он выжидал, какой шаг предпримет Люси — убежит, ощетинится или пойдёт на контакт? А Люси ждала, с чего начнёт диалог Грей. — Что ж… в эту игру в молчанку ты выиграла, — он очаровательно улыбнулся, в своей нагло-хамской манере. — Впрочем, у меня не так много времени, чтобы тратить драгоценные минуты. Тем более промедление с тобой грозит новой вспышкой страсти.       Кровь хлынула к щекам Хартфилии, прежде чем она напомнила себе кто сидит напротив неё и пытается строить из себя паиньку. — Ну и сволочь же ты, Фуллбастер, — зло выплюнула она. — Лучше скажи что тебе понадобилось и убирайся прочь. — Я забрал у тебя почти всё, Люси, осталось последнее. — Грей взял соломинку из её сока и начал крутить её в руках, как диковинную вещь. — Как думаешь, что это может быть?       Люси молчала.       Она была не готова к такому повороту, она была не готова к этому разговору и к его появлению. Все эти надежды вдруг однажды лицезреть его в городе на расстоянии исполнились, но Люси поняла, что правило «бойтесь своих желаний» оказалось сильнее обстоятельств, в которых она оказалась сейчас. Она хотела выйти безоговорочным победителем в этом раунде, но стала лишь игроком самого низшего уровня. Будь её воля, она бы с удовольствием провалилась бы сквозь землю, чтобы исчезнуть с его глаз.Увы, не всё идёт так, как мы хотим. Она судорожно соображала чего же он хотел от неё, а Грей улыбался, стараясь скрыть иронию, которая его от души веселила. — Ну же, Люси, ты же умная девушка. Чего я хотел с самого начала? — Грей выжидающе на неё смотрел, но, не дождавшись ответа, вздохнул: — Тебя. Всё это время я хотел тебя.       Сердце пропустило удар. Где-то на дне колодца что-то колыхнулось, и маленький костерок надежды вспыхнул тусклым пламенем. Люси смотрела на него с полным недоверием и презрением. — Ты имеешь право на меня злиться. И я не прошу тебя простить всё то, что я причинил тебе тогда — нет, не сейчас. Но ты даже не дала мне объясниться два года назад. — Грей поддался вперед, а Люси испуганно отодвинулась, словно её собеседник был прокажённым. — Люси… ты ведь помнишь меня, помнишь всё то, что было между нами. Я наблюдал за тобой. Все эти визиты в кафе, где мы познакомились, прогулки по нашим местам… Разве это не дань тем чувствам, что были, есть и будут?       Его мурлыкающий голос, низкая хрипца из-за привычки курить, тот же самый парфюм, что и пару лет назад. Люси сжалась как пружина, будучи не в силах больше терпеть то, что захлестнуло её с головой. Зачем он вновь вернулся? Зачем вновь раскачивает эту лодку, в которой двое тихо-мирно гребли в сторону спокойствия и смирения? — Хватит, — она нашла в себе силы встать и на дрожащих ногах отойти от проклятого столика. — Я не намерена больше терпеть всю эту чушь. Убирайся из моей жизни, Грей! И никогда больше не возвращайся!       Ему потребовалось мгновение, чтобы оказаться прямо перед ней, ещё одно, чтобы прижать ладонь к щеке, и третье мгновение — чтобы оставить долгий и долгожданный поцелуй на алых губах. И она ответила.       Звон пощечины привлёк внимание посетителей. Люси, пылая от стыда, отшатнулась от Грея и, наскоро схватив свою сумку, выбежала прочь из кафе.       В тот день она долго плакала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не слышать собственных всхлипов и не видеть слёз. Она на несколько мгновений замерла, когда услышала, как Нацу, шурша пакетами с продуктами, закрывает дверь, и притворилась спящей, чтобы Драгнил не задавал лишних вопросов.       Люси появилась в дверях кухни, когда Нацу, мурлыкая знакомую песню, готовил ужин. Она обняла его со спины, чувствуя, как его ладонь накрывает её маленькую руку.       Люси мысленно просила его о прощении за все те грехи, которые уже совершила и которые ещё совершит, сойдя на скользкую дорожку.