Лепестки увядающего дерева

Она не могла предугадать его дальнейшие действия, возможно, потому что не хотела думать о том, что он может причинить ей боль, не хотела верить в то, что уже поздно вернуть все назад. Вернуть те времена, когда она действительно была счастлива рядом с человеком, которого любила и верила до самого конца. Но он ушел, и казалось, все кончилось: она утратила эту самую любовь и веру к нему еще два года назад, когда он оставил ее одну посреди ночи, одну посреди улицы деревни – тогда, ей казалось, что уже никогда не наступит день, что она навсегда застряла в этом омуте кошмара. Сакура остановилась на шаг от него и послушно положила пальцы на его раскрытую ладонь. Но все изменилось, былая нежность и тепло вновь расцвели в ней подобно белому цветку лотоса. На свет появился маленький малыш. Потеряв одну жизнь, взамен приобрела другой. Ребенок стал для нее всем. Именно он помог ей справиться с потерей, и мать отдала ему всю свою любовь и заботу, которые хранились глубоко под куполом ненависти и злости к человеку, чья жестокость погубила не только невинных людей, но и его самого… Мадара крепко сжал заметно похолодевшую ладонь Сакуры и резко притянул ее к себе, по инерции положив другую свободную руку к ее тонкой талии. В нем течет его кровь. Он наследник могущественного клана Учиха, носитель Шарингана и прямой потомок мудреца шести путей. Он сын Учихи Мадары. Харуно, оперев пальцы на его грудь и почувствовав знойное прикосновение холодно-металлического красного доспеха, подняла голову и встретилась с алыми глазами. Каждый раз, когда она смотрела на ребенка, то все больше убеждалась, насколько он похож на своего отца, и это, безусловно, дарило ей нежную улыбку, но и рождало некую тревогу. Возможно, она боялась, что сын пойдет по стопам отца, что он тоже однажды станет ниндзя-отступником, безжалостной убийцей, и в конце захочет разрушить Коноху. Однако ее опасения заключены были и в другом. Что если Мадара узнает о ребенке и захочет его убить или, узнав, что он его чадо, захочет похитить? Всячески она отторгала эти мысли, но понимала, что ей никогда не убежать от прошлого, связывающего ее и Мадару. Смерть придет и она заберет одну невинную душу. Если кто-то и должен умереть сегодня, то пусть будет она, пусть они останутся живы. Мужчина, дотронувшись до ее щеки указательным пальцем, нежно ее погладил. Впервые за эти годы отсутствия, годы полного одиночества он захотел вернуться в прошлое. Вновь оказаться в том цветочном поляне, где он и она практически выросли вместе. Возвратится в те детские времена, когда они были полностью освобождены от взрослых обязательств… Раньше казалось, что она никогда не предаст его. Стоит ему только вспомнить ее измену, то, сколько раз она делила постель с Сенджу, чтобы родить ему выродка, его охватывала чудовищная ярость, и ладонь сама тянулась к тонкой шее. Было желание придушить ее, чтобы прекратить этот маскарад, измучить настолько, чтобы та кричала и умоляла о сохранении своей жалкой жизни. – Мадара, - она позвала его, и он непроизвольно убрал руку от ее горла. Еще вчера, когда он забирал у нее ребенка, ему казалось, что он никогда больше не услышит собственное имя из ее уст. Именно ее голос остановил его от намерения убить ее. Действительно, он бы мог навсегда стереть свое прошлое, отнять жизнь женщины, некогда ставшей его невестой, более того, возлюбленной, и он наверняка не сожалел бы о своем поступке, никоим образом не мучился бы от угрызения совести, однако не смог. Не смог разрушить связь между ней. Все это время он жил один, скитался по миру без опоры и поддержки, ночевал в сырых и холодных пещерах, с бесчинством проливая кровь многих людей, вступал по их трупам, омывал руки в слезах женщин и детей… Он отнял так много жизней, что пути назад попросту не существует. Она была для него и жизнью, и смертью, и в ту ночь, когда Сакура ему отказала, казалось, что его любовь к ней загорелась в пламени предательства. Почему все настолько усложнилось? На первый взгляд, кажется, что от него не осталось ничего человеческого, что проклятый Шаринган навсегда заключил его в свой мир Цукиеми. Учиха не такой, как раньше. Многие представители его народа согласны с тем, что он несет угрозу всему миру шиноби, но он же, как и все другие, человек, от которого отвернулся его собственный клан и единственная любовь. Его предали все, кого он знал, в том числе и она. Ее самая большая ошибка была в том, что два года назад отпустила его одного, и как бы ей не хотелось искупить свою вину, она не сможет, потому что теперь между ними стоит Хаширама. И пусть она все еще видит в нем лучшего друга, но он был и остается ее мужем. Сакура не сможет отказаться от него, даже при том, что до сих пор любовь к отцу ребенка теплится в ее сердце. Учиха медленно двинул пальцы вверх и слабо сжал за затылок женщины, чуток наклонившись и деактивировав свой Шаринган. Он дернул ее к себе и она, подавшись вперед, взглянула прямо в его глаза. Темный, проникновенный, но одновременно чужой и холодный взгляд. Вспомнив, какую жертву принес Мадара для усовершенствования наследия своего клана, Сакура слегка дернулась в его объятиях, отторгая мысли о прошлом, и неосознанно замерла, когда чужие теплые губы коснулись ее губ. Харуно – то ли от удивления, то ли от возмущения – издала тихий вздох. Мадара почувствовав сопротивление с ее стороны, буквально прошептал в ее уста: – Поцелуй меня, - и было в этой короткой фразе какое-то значение, некий скрытый смысл, что Сакура не смогла отказать ему. Словно он дарил ей обещание, что после этого вернет ей то, ради чего она здесь. Женщина подняла руку до уровня его лица, нежно убрала длинную черную челку с его левого глаза, тыльной стороной ладони погладила его по щеке и, немного помедлив, впилась в его уста поцелуем. И в этот раз Харуно окончательно поняла, что те ощущения, которые возникают вблизи с Мадарой, абсолютно противоположны тем чувствам, что она испытывала к Хашираме во время поцелуя: Сакура целовала Учиху, потому что желала, упиваясь его нежными касаниями пальцев к лицу, а мужа – потому что была многим ему обязана. Каждый раз, когда Сенджу прикасался к ее губам, куноичи все время чувствовала перед ним вину за то, что сердце до сих пор не освободилось от старой любви. Он никогда не просил, не требовал, лишь оставил все как есть, приняв ее и ребенка в свои объятия. Мадара пальцами чуть надавил на ее затылок, и она не без желания приоткрыла уста. Мужчина еще сильнее прижал к себе женщину, крепко обвив рукой вокруг ее талии, почувствовав, как та сама тянется к нему, нежными пальцами мягко дотрагиваясь до его щеки и шеи. Сколько раз Сенджу целовал ее? Сколько раз Сакура вот так обнимала его и прижималась к нему настолько, что казалось, будто искала защиту и тепло? Защита… Был день, когда она, после отчаянных попыток спасти одного пациента, маленького шестилетнего ребенка, целый час простояла под ливнем, что с шумом господствовала над ночью, и он, узнав об этом самым последним, пришел к ней и ничего не говоря, просто обнял ее сзади, став для нее надежным и теплым покровом, защищающим от удушающего дождя. Больше всего она боялась собственной беспомощности перед смертью. От бессмысленных воспоминаний злость и раздражение вновь всплыли новым потоком, отчего он, неосознанно причиняя ей боль, с силой сжал в кулак розовые пряди, собранные в одну красивую прическу на макушке. Неверная. Сакура еще теснее прижалась к нему. Она ненавидела себя за чувства к Мадаре и за предательство по отношению к Хашираме. Пусть от этого не менее противно, все же она должна исполнить свой долг. Рука женщины скользнула по гладкой поверхности красного доспеха, свисла вдоль тела и секунду спустя, тонкие пальцы сжали, появившуюся из длинного рукава кимоно, стеклянную капсулу, внутри которой находилась болотного цвета жидкость. Неуверенность в своих действиях одновременно пересекается с чувством осознания, что только он знает, где ее ребенок, и если сейчас положить конец всему этому, возможно, она больше никогда не сможет увидеть своего малыша. Нет, Хаширама обещал, что найдет ее маленького сына. Она всегда верила и будет верить в него, и более того, уверена, что он вполне способен воспитывать Хитоми один. По крайней мере, она сама должна ответить за свою ошибку. Решимость перед необъятным исходом постепенно подавляет желание остановить себя. Однажды ее муж пожертвовал всем, чтобы защитить ее и ребенка, и теперь пришла ее очередь принести себя в жертву ради блага мира шиноби. Никто и ничто не сможет остановить ее от намерения раз и навсегда положить конец всему этому кровопролитию. Женщина тихо застонала, казалось, от нехватки воздуха. Ради мира шиноби, ради самых дорогих людей, ради тех, кто пал от руки Мадары и… ради спасения его самого она должна его убить. Харуно резко раскрыла глаза и, большим пальцем ловко скинув крышку капсулы, направила яд в тело мужчины…

******

– Ты не должен был этого делать, брат. Несмотря на то, что Хокаге на данный момент никого не принимал, младший Сенджу все же осмелился нарушить его приказ и без приглашения вошел в резиденцию главы, выражая свое недовольство по поводу недавнего инцидента с Мадарой. Хаширама, отложив в сторону какой-то свиток, поднялся с кресла и повернулся к брату спиной, взглянув на солнечную повседневную жизнь деревни. Коноха. Селение, которое было основано им и Мадарой. Учиха дал название, а он расширил границы и вскоре стал Хокаге. – Я знаю, Тобирама, я знаю. Возможно, это действительно было эгоистично с его стороны, но странно то, что он вовсе не жалел. Может он и потерял доверие некоторых людей, открыв перед всеми свое сердце, показав себя с не лучшей стороны, но он сказал истину, которую многие знали, но не понимали. Скоро состоится его свадьба с Мито и посему он не хотел, чтобы новая семейная жизнь началась с обмана. Младший брат Хокаге тяжело вздохнул. Он тоже стал невольным свидетелем вчерашней ссоры между Хаширамой и главой клана Учиха. В начале, конечно, он, как и все, немало удивился, когда глава деревни перед всеми признался в своих чувствах к Сакуре, но чуть позже как-то привык к мыслям, что безответственный брат до сих пор любит девушку. Раньше казалось, что это всего лишь детская любовь, однако оказывается, что все намного серьёзнее, чем он предполагал. Если бы вчера не вмешалась Харуно, то война между кланами Сенджу и кланами Учиха вновь наступила бы в мирную деревню, срывая лепестки и отбрасывая их в океан крови. Как-никак, но Мадара своим действием показал, насколько презирает Хашираму, а вместе с ним Коноху и ее жителей. Скорее всего, он хочет, чтобы земля снова впитала кровь, а воздух – предсмертные крики людей. Когда было предложение изгнать клан Учиха из селения, глава деревни не позволил и в строжайшем порядке запретил вновь поднимать эту тему, возможно, потому что их с Учихой связывало одно прошлое. По крайней мере, они выросли вместе и в какой-то степени были друзьями в детстве. – Сакура добрая и красивая девушка, но… - Тобирама прищурился и внимательно взглянул на брата, который так и не удосужился повернуться к нему и поговорить с ним лицом к лицу, - …она невеста Мадары и… Плечи Сенджу заметно дрогнули после упоминания слово «невеста», желтые, ослепляющие блики солнца, падающие на окна, мешали увидеть отражение его лица. Мужчина, пальцами сильно сжав вчерашний обработанный Сакурой ожог на плечевой мышце, резко прервал младшего: – Тобирама, - он никогда без резких причин не повышал на него голос, - можешь идти. Хоть и Тобирама не любил, когда разговаривали с ним в подобном тоне, но он ни смел спорить и идти против воли старшего брата, и посему, более ничего не говоря, с уважением слегка поклонившись, спокойно покинул кабинет. Младший всегда почитал старшего. Он был умнее, сильнее, мудрее, однако недавний инцидент только доказывает, что он идет поводу у своих чувств. Дверь негромко захлопнулась, а он, все еще стоя у окна, наблюдал за маленькой девочкой с красными волосами. Она в попытке догнать мальчика, который, если память ему не изменяет, был недавним пациентом Сакуры, внезапно споткнулась об небольшой камушек и упала на твердую землю, не сдержав горькие слезы. Прохожие то и дело сочувственно оглядывались на нее, но никто даже и не думал помогать ей, может, потому что ее спутник первым пришел к ней на помощь. Блондин обернулся и, увидев свою подругу, сидящую посреди улицы на холодном асфальте и плачущую во всю деревню, сразу подбежал к ней и присев на корточки, ласково положил руку на ее голову, ободряюще слегка погладив ее по волосам. Девочка подняла на него свои заплаканные глаза и чуть покраснела, когда тот что-то сказав ей, потянулся и в качестве утешения поцеловал ее в лоб. Знакомая картина вызвала у главы деревни легкую улыбку. Навевает воспоминания. Когда-то он так же подбадривал Сакуру, когда та не могла видеть Мадару целую неделю. Отец насильно забирал его на тренировки, да и нельзя сказать, что отцы у обеих не были строгими и требовательными представителями своих народов, совершенствующими свое наследие и защищающими честь семьи. Однако Хаширама всегда находил время и при первой же возможности приходил на поляну, зная, что Сакура, прячась под раскрывающимися бутонами цветов, тихо плачет и шепчет, что скучает по Учихе и хочет, чтобы он поскорее вернулся. С целью отвлечь ее от грустных мыслей, он делал все возможное, чтобы она могла вновь улыбаться и смеяться. Сенджу развернулся и спокойно покинул кабинет. Невольно коснувшись прошлого, вспомнив о ней, ему снова захотелось ее увидеть, хоть он и согласен со многими мнениями, – в том числе и со своим – что это неправильно. Сакура встала со своего рабочего кресла, шагнула в сторону выхода и, внимательно изучая бумагу с анализами данных одного пациента, которому она шла, чтобы сделать операцию, дотронулась до ручки двери, потянула ее на себя, и внезапно кто-то заключил ее в свои объятия. Девушка от неожиданности выпустила из рук папку, что шлепнулась на пол, возле ее ног, и, чуть закатив глаза, заметила темные сероватого оттенка прямые волосы и красный доспех, что непременно доказывал личность только одного человека. – Хаширама?.. Все выглядело так, будто он поджидал ее за дверью, но это было лишь случайностью. – Сакура, - позвал он ее и, почувствовав сопротивление с ее стороны, еще крепче обхватил руками ее за талию, - ты мне нужна. После его слов, она еще сильнее стала сопротивляться, оперев ладони на его грудь. – Хаширама, пожалуйста. Куноичи вырвалась из его объятий и оттолкнула от себя мужчину настолько сильно, что тот слегка поддался назад. Больше всего она хотела бы, чтобы он перестал что-либо чувствовать к ней, но разве можно запретить кому-то любить кого-то. Харуно резко развернулась, и прежде, чем Сенджу успел схватить ее за запястье, она быстрыми шагами подошла к своему рабочему столу и, с грохотом прислонив на нее ладони, глубоко вздохнула. – Прошу тебя, Хаширама, прекрати. Хватит! Для него должна существовать Мито. Только она. Он должен, во что бы то ни стало забыть ее, просто забыть. При всем своем желании видеть Сенджу счастливым, она не могла принять его любовь, но и отнестись к его чувствам безразлично тоже. Ведь он ее друг, которому помогла бы решить проблему, если бы дело не касалось ее самой. Единственный выход из сложившейся ситуации – Хаширама должен полюбить другую. Когда она еще была маленькой девочкой, жизнь казалась такой беззаботной и увлекательной, со всеми своими замечательными подарками. Ее первый поцелуй с Мадарой действительно был самым ярким моментом в ее детстве, и Хаширама невольно ставший свидетелем долгожданного мгновения… В тот день, когда они столкнулись взглядами, отражающими готовность биться до самого конца, она испугалась и сразу встала между ними, прося, чтобы прекратили и успокоились. Тогда Сенджу, взглянув в ее зеленые глаза и увидев в них понимание и просьбу остановится, первый взял себя в руки, улыбнулся ей и, чтобы более не видеть ее грустной и печальной, сказал, что они просто пошутили, а вслед за ним, немного помедлив, согласился и Учиха. Сакура слегка вздрогнула, когда почувствовала, как Хокаге одной рукой крепко обвил ее плечи, а другой, заботливо положил ладонь на ее, что до сих пор опиралась на стол. Он встал к ней плотнее, наклонился и, едва ощутимо касаясь теплыми губами к изгибу ее шеи, прошептал, вздохнув знакомый аромат ее тела: – Неужели в твоем сердце никогда не будет для меня места? Женщина непроизвольно сжала, находящиеся под его теплой рукой, пальцы в кулак, взглянула на него через плечо и тот, как ни в чем не бывало, склонил голову набок и потянулся к ней за поцелуем. В тот день своим вопросом он заставил ее врасплох, однако ни она и ни он, не сомневались, что ответ будет одним и тем же. – Нет, - резко произнесла Харуно, не дав ему снова коснуться ее губ, и, грубо убрав руку под его ладонью, очередной раз вырвалась из его объятий, отметив, что Сенджу больше не удерживал ее, и, развернувшись к нему спиной, сделала несколько шагов вперед и остановилась. – Твоя рана. Как она? – ее голос стал более мягким и приветливым. По крайней мере, он пострадал из-за нее, да и к тому же, ей уже начиналось казаться, что она слишком строга и дерзко с ним разговаривает. Возможно, что именно тогда мужчина впервые принял свое поражение, просто решил отпустить ее, дал ей волю последовать за своим счастьем. Ведь она действительно была счастлива с Мадарой. Хокаге ничего не ответил, лишь аккуратно и не спеша снял красный доспех и скинул с себя черный свитер. Когда он так и ничего не сказал, куноичи на секунду подумала, что она и вправду обошлась с ним не лучшим образом. Он не заслуживал такого обращения к себе, и если подумать, то, куда бы она ни шла, ее лучший друг всегда был рядом, по возможности притягивал ей руку помощи, поддерживал, когда Мадара уходил на свои тренировки, никогда не заставлял почувствовать себя одинокой и брошенной на произвол судьбы. Сакура обернулась к нему. Харуно была дорога ему, но даже после того, как связала свою жизнь с ним, она так и не смогла стать для него больше, чем друг. Не смогла выйти за пределы этого слова. Учиха бросил ее, а Сенджу сделал ее своей женой с целью защитить ее – от позора, ребенка – от смерти. Харуно подошла к нему, и он невольно улыбнулся, видя, насколько она сияет на фоне теплых солнечных лучей, скользящих по ее светлым, розовым, распущенным волосам и по золотым нитям, обшитым каждый цветок на ее темно-синем кимоно. Зеленый свет засветился во внутренней стороне ее ладони, и приятное тепло сразу легло на его рану. Она восхищала и сама того не осознавая влюбляла в себя. – Прости, - внимательно исследуя процесс восстановления поврежденной кожи, сказала она после долгого молчания, все еще беспокоясь о том, что была с ним не справедлива. – Сакура, - позвал он ее, и прежде, чем та смогла поднять на него взгляд, глава деревни пальцами взял ее подбородок и заставил взглянуть прямо в его черные глаза, нескрываемой нежностью и любовью смотрящие на нее, - просто будь собой. Хаширама повернулся к ней и, как в детские времена, поцеловал ее в лоб, смирившись ее выбором.

******

Харуно резко раскрыла глаза и направила в него яд. То ли мимолетный ветер всколыхнул край темного плаща, то ли эта была всего лишь рука, которая сработала мгновенно и случайно ее задела, но, тем не менее, куноичи почувствовала как чужая ладонь крепко и до синяков больно сжала ее за запястье. Мадара медленно и уверенно оторвался от ее губ, словно эта женщина не попыталась его убить, и указательным пальцем нежно и ласково провел по ее подбородку, по щеке. – Неплохо, милая, - его голос, что удивительно, не утратил привычную нотку спокойствия, однако произнесенные слова четко были озвучены с нескрываемой злобой. Сакура опустила голову, разжала пальцы, которые до этого крепко сжимали черную ткань его накидки, и сильно закусила нижнюю губу, отчего алая кровь неровной струйкой покатилась по подбородку и капнула на помятую зеленую траву. Не смогла. Да и зачем отрицать то, что у нее с самого начало не было ни единого шанса против него. Он намного превосходит ее по силе и по мгновенной реакции на опасность. Ведь в свое время его, также как и Хашираму, признали самым сильным и заслуженным лидером клана Учиха. По крайней мере, она до самого конца ни верила, что задуманное осуществится, и возможно, хотела, чтобы кто-то остановил ее от безумия совершить то, о чем в итоге сильно пожалеет. Еще минуту назад, не думая о последствиях своей ошибки, она намеривалась убить того, чья кровь течет в маленьком невинном ребенке, местонахождение которого известно только ему. Наверное, она очень плохая мать, которая, даже не подумав о своем ангеле, решилась на такой отчаянный шаг. Учиха большим пальцем стер кровь с ее губ, и она даже не пошевелилась, не взглянула на него, не дрогнула, однако, когда он резко схватив ее за волосы, заставил задрать голову назад, ее реакция, как и ожидалось, была мгновенной: Сакура ахнула, поморщилась и тихо застонала от боли. – Не люблю, когда меня обманывают, - теперь он не скрывал свой гнев – ни голосом и ни взглядом. Слова звучали как приговор, словно он решил, что теперь пришла его очередь выбирать: жить ей или нет. Мужчина еще сильнее хотел надавить на нее, чтобы та смогла почувствовать вкус боли и отчаяния, чтобы в тысячу раз пожалела за свою глупую и безрассудную попытку вколоть ему смертельное лекарство. Она хотела его убить. Та, что когда-то клялась всегда и везде быть с ним рядом, посмела обмануть и завершить всю эту историю его гибелью. Но нет, это он должен решить, каков будет конец этой драмы. Харуно быстро осознала, насколько близко стоит к хищнику, который готов растерзать ее длинными когтями, загрызть ее острыми клыками за попытку свести его со смертью. Его горящие алым цветом глаза буквально говорили ей об опасности, и посему Сакура усердно стала вырывать руку и дёргаться назад. Его ярость к ней была намного сильнее чувства, что все еще теплым огоньком грело его сердце. Став тем человеком, которого она и хотела видеть, идя по пути своих амбиций, больше не контролируя свое желание причинить как можно больше боли этой женщине, он изо всех сил сжал ее за запястье, в результате чего буквально через секунду хрустнула человеческая кость. Громкий женский крик разнёсся по поляне. Женщина застонала от боли, инстинктивно шагнула назад, и когда шиноби опустил ее руку, капсула соскользнула из трясущихся от слабости пальцев. Мадара усмехнулся. Ее крик вполне удовлетворил его, и это значит, что его месть свершилась. Когда-то он действительно любил ее, хотел всегда быть с ней рядом, защищать и оберегать до самого конца, но чуть позже выяснилось, что стоило ему протянуть ей руку и предложить навсегда покинуть деревню, как она, отказавшись, отвернулась от него. До той ночи, он всегда думал, что куда бы ни пошел, она последует за ним. Внешность бывает так обманчива. Белая роза кажется такой чистой, прекрасной и нежной, от которой исходит приятный аромат свободы, но если ненароком коснутся ее стебля, то шипы уколют глубоко и больно. С полуоткрытыми веками наблюдая за его вполне довольным лицом, Сакура с тоской отметила, что тот Учиха Мадара, которого она любила, умер два года назад, когда ночная тьма навсегда забрала его у нее. Но ведь ребенок, которого он оставил ей, все еще жив, и наверняка сейчас плачет и зовет ее. Ее маленький малыш нуждается в ней. Харуно тяжело задышала и, практически не чувствуя кончиков пальцев, внезапно прижалась к мужчине и, тихо стоная от боли, с мольбой посмотрела на него, будто он мог понять мать, у которой украли самое дорогое на этом свете или этот человек и вовсе не являлся именно тем, кто отнял у нее эту самую жизнь. – Прошу тебя, Мадара. Умоляю, верни мне сына. Мой маленький мальчик, мой ребенок… прошу… Ребенок не должен расплачиваться за грехи своих родителей. Он же всего лишь беззащитное создание, которое никому не причинило зла. Даже находясь на волоске от смерти, она еще смеет думать о наследии Хаширамы? Нукэнин резко дернул к себе Сакуру и снова схватив ее за волосы, заставил опрокинуть голову назад и посмотреть прямо в его Шаринган. Вновь эта ухмылка на его губах, вновь эта насмешка в его кроваво-красных глазах. Он смотрел на нее так, словно она говорила о невозможном. – Ты уже потеряла возможность увидеть своего ребенка… - Учиха наклонился и следующие слова прошептал ей на ушко, медленно двинув другую свободную руку вниз по ее локтю, как-то несвойственной для него на данный момент осторожно дотронувшись до ее сломанного запястья, - …в последний раз. После его фразы, Сакуре на миг показалось, что она действительно утратила шанс спасти своего дитя, и окончательно убедится в том, что этот человек способен на все, даже на убийство ребенка. – Ч-что?.. – и будто она с отчаянным рвением разорвала все это время связывающие ее цепи: Харуно вцепилась пальцами в его темную накидку. Он вновь усмехнулся, восторжествовав свою вторую победу. Что может быть отвратительнее, чем отчаявшаяся мать, у которой отняли ее сына. Учиха не стал и дальше выслушивать ее бессмысленные бормотания, да и времени почти не оставалось. Хаширама придет, он теперь не такой уж и глуп, как в детстве, ему прекрасно известно, где состоится последняя, решающая битва. Коноха забрала его дом, его народ, а ее правитель – ту единственную, которую он когда-то боялся потерять. Совсем скоро его месть свершится. Сенджу обязательно явится, если конечно он дорожит своим ребенком. Хоть и Мадара выглядел абсолютно спокойным, и в какой-то мере довольным, его холодный взгляд говорил только о том, что ему неприятны слова Сакуры. Мужчина, быстро обняв Харуно за талию, резко притянул к себе, и та прежде, чем успела вздохнуть и понять его следующий ход игры, внезапно почувствовала слабость в ногах, в руках, которые свисли вдоль тела. Сознание медленно стало отключаться, а тьма перед глазами постепенно наступала с каждой стороны, что казалось теперь Харуно часть ее…

******

Поиски длились уже больше трех часов. Хаширама в очередной раз опустился на землю на одно колено, наклонился, поднес ладонь к теплой почве и нахмурился. Не было сомнений, что Мадара предугадал его дальнейшие действия. Он не сомневался, что Хокаге обязательно придет за своим наследием, и для этого он подготовил место для последней битвы: все следы Учихи ввели обратно к Конохе. Раньше, будучи еще шиноби Листа, Мадара искусно владел техникой иллюзии и очень хорошо заметал следы, приводя врага в заблуждение. Он действовал осторожно и напрямую, и независимо от ситуации его миссии всегда были успешны. Сенджу выпрямился, обернулся по направлению к деревне и четыре АНБУ, как по команде, разом оказались подле него, ожидая дальнейшего приказа от главы. Мужчина не переставал думать и беспокоится за Сакуру. Он слишком хорошо ее знал, чтобы быть уверенным, что она не будет сидеть и бездействовать в то время, когда у нее забрали самое дорогое. «Сакура, только не натвори глупостей»