Горизонт вечности

Чумного впервые решили привести в камеру содержания Рут, девушка этому была несказанно рада, ведь к ней в гости никто не заходил, кроме ее куратора. Конечно, этого она долго добивалась, просила всех кого возможно, ведь априори с ней ничего не случится, но Майлз все равно боялся за нее, а Иткин категорически запрещал. Детский сад какой-то, учитывая то, что все доктора и сам Чумной - это воспитатели, а Рут - один большой ребенок. Еле как этого она добилась, серьезно. В принципе, достаточно было просто соглашения от Илайджы, но тот стоял на своем, заставил ее и Артура писать письменные просьбы главному научному персоналу. В ответ от последних они получили лишь возмущение, чтобы по такой ерунде не отвлекали персонал от работы. Достаточно было заключить и обездвижить объект, присутствие самой Рут, несколько охранников во всеоружии, а также тщательный надзор кураторов обоих наблюдаемых. Как-никак камера Рут нашпигована системой наблюдения, скрытыми микрофонами, а также газообразная подача транквилизаторов если вдруг что. Почти вся зона привыкла к тому, что Рут уже не первые месяцы ошивается с Доктором, поэтому те были не против посещения последнего к девушке. По сути, ничего страшного не должно случиться. Рут с диким возбуждением шла рядом с Чумным, что спокойно шел недалеко от нее, в сдерживающем фиксаторе с ошейником и ограничителями растяжение, изредка поглядывая на девушку. Он вел себя достаточно сдержанно и холодно, не издавал ни звука, хотя был достаточно рад тому, что побудет с Рут в ее обители. Иногда он дергал голову в сторону пяти охранников, что сопровождали его, потому что большинство больны Поветрием, но после одного удара электричеством что-либо говорить и смотреть на кого-то мужчина перестал. Рут конечно на это отреагировала негативно, она недовольно пыжилась и пыхтела на охранников, что лишь закатывали глаза, но твердо молчали. Почти всех девушка знала поименно, правда путала их - никак не разглядишь из-за масок и шлемов; но она их отчитывала словно мать своих детей. - Все в порядке, - наконец подал голос Чумной, взглянув на Рут. Кажется, он улыбнулся. - Я просто хотел выполнить свою работу. Она лишь недовольно опустила взгляд себе под ноги, засунув руки в карманы и сгорбившись. Единственное, что девушка хотела бы - это сделать Доктора обычным человеком. Ну ладно, лишить его хотя бы смертельного касания и этой зависимости от Поветрия. Что же такое это Поветрие? И какова история мужчины? Никто не знает. Ее камера содержания показалось ему уютной. Да, уютной. Мужчина знал, что Фонд - это та тюрьма, из которой большинству сбежать не захочется. И он немного, да понял смысл этой фразы. Ему было неловко здесь находиться, для него это слишком личное и интимное. Небольшая камера повышенной комфортности содержания, забитая безвкусным барахлом. Кровать, причем настоящая кровать, а не кусок бетона; с кучей подушек, одеял и пледов; стены оклеены обоями лавандового оттенка (мужчина заподозрил, что обои новые, да и поклеили их не по желанию Рут - ее любимый цвет далеко не лавандовый); полы из линолеума с имитацией деревянной отделки, тоже в отличии от его камеры содержания, у него полы - это просто полы, кусок холодного камня; по середине ковер в каких-то вакханально-отвратительных цветах, от которого больше глаза режет, чем радует; книжная полка забитая не только книгами, но и прочей ерундой не связанной с книгами; стол и стул, прикроватная тумба, а также комод у изголовья кровати. Чумной даже знает откуда взялись основное количество вещей - все это притащили сотрудники что души не чают в новом объекте изучения. Что девушка попросит - то ей и принесут, в пределах разумного конечно. Да, сказка, а не объект. Покладистая, наивная, выполнит все что попросит, выдержит любые эксперименты, добра и улыбчива, ладит с многими опасными SCP. Принеси ей что-нибудь сладкое - ты уже для нее родной человек. И самое главное - это ее загадочность. Ее силы, способности, возможности - ничего не раскрыто. Даже от Совета О5 она вышла сухой, а это уже странно. Члены Совета никогда не показываются перед объектами воочию. Девушка вошла в жилую часть камеры, счастливая и перевозбужденная от нетерпения, и сняла с себя обувь носки и бросила в герметичную шлюзовую часть. Босыми ногами она побежала к кровати и мешком упала на кучу одеял и подушек, весело хохоча. Следом за ней зашел Майлз, тоже разулся на удивление всех остальных присутствующих. Илайджа молча выгнул бровь, вытянув ладонь в знак вопроса. Редко увидишь людей которые переобуваются, это в других странах так принято - но не здесь. - Рут не любит когда ходят в грязной обуви, - спокойно ответил мужчина, не взглянув на коллегу. Он походил по ее камере, зашел в санузел, осмотрел все ее шкафы и полки. А после Артур подошел к девушке и легонько треснул ей по голове планшетом с бумагами, несколько раз постучав. - Я тебе две недели говорил убраться и помыть полы. - Не хочу, - капризно протянула она, прикрыв голову руками. - Мне так нравится. - Это свинарник, - недовольно нахмурился мужчина. А после перевел взгляд на ковер. - Я эту бурду тошнотную выброшу скоро! Отвратный ковер. - Да что ты как женщина какая-то ноешь, я здесь живу, а не ты, - закатила глаза она. - Стыдишь меня перед людьми. Глаз Артура нервно дернулся и он дал ей смачный подзатыльник, от чего девушка громко и возмущенно крикнула. Да, доктор спокоен и сдержан характером, но он достаточно вспыльчив, словно спичка. И также быстро он может остыть. - Я по шапке получаю из-за тебя, - скрипит зубами. - Когда 049 уйдет, я приду и буду сидеть тут до тех пор пока ты не уберешься. Тебе самой не стыдно? Доктора немного забавляла эта сцена, словно между собой ругаются отец и дочь. Рядом с ним, держа дистанцию, стоял Илайджа, который тихо смеялся в кулак. Охранники невозмутимо стояли, но переглядывались между собой, их эмоций не было видно за масками. Кажется, им было смешно. Эта парочка и дальше продолжала друг на друга слюной и ядом брюзжать, но Иткин коротко кашлянул в кулак, обращая на себя внимание. Артур молча стрельнул испепеляющим взглядом на девушку. Если бы он мог пускать лазеры из глаз, то Рут уже давным давно не было. Майлз пошел к выходу, сказав ей что потом придет. Девушка в ответ показала ему язык в спину. Доктора под прицелами освободили от фиксаторов. Мужчина потер свои руки, взглянув на охранников недовольным взглядом. От них просто разило Поветрием, он был обеспокоен тем что запах болезни распространится по всей камере Рут. Чумной развернулся к ним спиной и прошел в камеру содержания девушки, стыдливо подумав о том, что разуться не может - его обувь, да в принципе вся одежда - это буквально второй слой кожи. Она об этом знала, поэтому молча проигнорировала это, встав с кровати и подойдя к доктору Иткину. - Я сообщу по интеркому когда буду подходить, - заботливо улыбнулся мужчина, взглядом указав на какую-то серую пластиковую штуковину на стене рядом с дверью, что была схожа с рацией у охранников. Он погладил девушку по волосам, слегка взъерошив их. - Не обижайся на Артура, он заботится о тебе. - Я знаю, - хихикнула Рут обняв Илайджу, уткнувшись носом в халат. Мужчина от неожиданности охнул, а после расхохотался, махнув охранникам чтобы те убрали оружие, немедля направленное на нее. Ученый мягко оглядел ее, его взгляд был полон нежности, и он взаимно обнял ее, крепко сжимая плечи. - Тебе принести что-нибудь? - он выглядел действительно счастливым. Словно обрел родную душу, маленькую сестру что ли. Он не мог это с чем-либо ассоциировать, у Илайджы не было братьев и сестер, но всегда хотел. И сейчас она стоит перед ним и чувствует, что в груди горячим потом разливается действительно искренняя любовь к ней. И она действительно для него как маленькая сестренка, которую он готов защищать и любить всем сердцем. Мужчине кажется, что тоже самое о Рут думает и Артур - он хоть и кажется неприступной глыбой льда, но по глазам можно прочесть, что коллега тоже проникся братской любовью к объекту. Рут открыла рот и уже хотела что-то сказать, но ее прервал Доктор: - Сэр, Вы можете оставить нас наедине? - напряженно прозвучал его голос. Он оказался за спиной Рут, окинув куратора недовольным и раздраженным взглядом. Иткин от неожиданности сжался и выпустил девушку из объятий, сейчас объект смотрелся достаточно угрожающе. Он словно какой-то хищник взъерошил свою шерсть в знак предупреждения, вот и он слегка ссутулил спину, клюв карнавальной маски касался головы Рут, а яркие голубые глаза словно две глыбы льда хотели прожечь в мужчине дыру. Чумной позже сообразил что он сказал, поэтому выпрямился и отошел в сторону, сложив руки за спиной и вздернув голову вверх. - Нам надо дальше читать книги. - Ах, да, - Илайджа опустил взгляд и жестом указал охране чтобы те выходили. Но перед выходом мужчина подозрительно сощурил глаза, упершись прямо в объект. Ученый поднял руку с вытянутыми указательным и средним пальцами, показав на Доктора, а после на свои глаза, трактуя жест "я слежу за тобой". Объект возмущенно вздернул плечами, но смолчал. Рут потянула его за руку к книжным полкам, что-то вереща под нос и весело смеясь. Доктор сощурил глаза, а после перевел взгляд на девушку, смягчившись. Время, проведенное с ней его расслабляло и дарило новые, давно забытые, чувства. Приятно. В дверь аккуратно постучались и она отворилась, за ней стоял Саймон с охраной. В руках у него небольшой бумажный пакет с ручками из толстой бечевки. Чумной лишь нахмурился, взглянув на Гласса. От него веяло Поветрием за километр, ровно как и от большинства тут находящихся, но ради Рут он не станет что-либо говорить или подходить к ним. Ну и конечно пулю в колено словить тоже не хочется, потом самому оперироваться придется. Был такой случай. - Здравствуй, Рут, - улыбнулся мужчина, войдя в комнату и девушка встала с пола, подойдя к нему. Два охранника направили дула автоматов на Чумного, тот лишь спокойно поднял руки за голову, дожидаясь когда они закончат разговор. Он смиренно и сдержанно сидел на полу, смотря на пару исподлобья, сверля их слегка недовольным взглядом. Выглядело это со стороны достаточно умилительно, вечно серьезный и естественно опасный объект класса Евклид сидел на страшном ковре (уже который человек невзлюбил этот несчастный ковер) посреди оберток от шоколада, книг с картинками, подушек и пледов. На его коленях покоится клетчатый плед - Рут забеспокоилась что мужчина замерзнет. Саймон иногда задумывается, что девушка меняет его в лучшую сторону. По крайней мере он сейчас не бросается на персонал. - Я принес тебе подарок. - Ух ты, что это? - девушка вприпрыжку подошла к Глассу, любопытно взглянув на маленький пакетик в его руках. Саймон отличный психолог, можно сказать лучший в своем роде. Он прекрасно читает не только людей, но еще и объекты. И сейчас он неуверенно и нервно выдохнул, окинув взглядом Доктора. По его глазам, а тело пробирало напряжение, словно натянутая струна: становилось невыносимее и невыносимее. Это чувство словно каленым железом выжигает все его нутро, не дает спокойно жить. Легковерно как дитя и бешено как животное. Неужели он ревнует? Или раздражен тем, что здесь столько больных? Из-за маски плохо получается понять это. Гласс решил не обращать на это внимание и отвел от него взгляд. - Доктор Майлз попросил мою жену связать, - мужчина улыбнулся, потрепал девушку по белым волосам и как только она хотела заглянуть в пакет, то ее тут же остановили. - Лучше откроешь когда 049 покинет камеру. - Почему? - она глупо похлопала глазами, посмотрела на содержимое пакетика, а после возмущенно и смущенно зашептала. - Это Артур попросил?! - Я не знаю, - пожал плечами тот. - Спросишь у него. - А могу ли я взглянуть? - Чумной сзади хотел было подняться, как охранники, что держали его на прицеле, махнули дулом вниз и тот сел обратно. - Нет! - резко крикнула девушка, прижав подарок к груди. Мужчина недоуменно опустил голову на свое плечо. В его взгляде теперь читалось любопытство. - Ладно, Рут, я ухожу, - мужчина неловко почесал затылок, кашлянув в кулак. - Работа ждет, позже к тебе загляну с Майлзом. Когда доктор Гласс скрылся за дверью, девушка уселась на ковер напротив мужчины, тот скрестил руки на груди и смотрел на несчастный пакет из крафтовой бумаги. Рут глупо хихикнула и спрятала его за спину. - А давай посмотрим книжку по медицине! - она криво улыбнулась, хлопнув ладонями по подушке. - Что в пакете? - резко и как-то грубо послышалось из уст Доктора. - Личное, - также резко отчеканила сквозь зубы девушка в ответ, нервно отведя взгляд. Мужчина молчал долго, сверлил ее взглядом, пока Рут что-то болтала, глаголила и голосила, пытаясь отвлечь внимание от пакета на себя. Плохо получалось. В голове Чумного был только этот подарок, неважно от кого, доктора Майлза или Гласса, но суть была в том, что подарил мужчина. И в груди остро кольнула ревность. Доктор смотрел на нее исподлобья, щуря голубые глаза, что под мягким светом лампы казались неестественно яркими, словно два океана или же драгоценных камня. Они сидели в окружении книг, бумаг, канцелярских принадлежностей, тетрадей, Рут ему что-то показывала пальцем, тыкая в книгу и говорила, но мужчина не обращал должного внимания. Он приблизился к ней ближе, положил руку на ее плечо и заглянул в глаза. - Что? - улыбнулась девушка, подняв взгляд. С того момента мужчина был неразговорчив. Ей даже казалось что он обиделся, но объект, возраст которого достигает около восьмисот лет, вряд ли способен обижаться. Да и вообще вряд ли он способен на какое-либо проявление чувств. Но он молча и резко повалил ее на пол, вжимая руками в твердую поверхность, нависая и надавливая половиной веса тела. Рут негромко выдохнула, ударившись несильно головой и зажмурив от неожиданности глаза. - Что ты делаешь? - тихо прошипела она, распахнув глаза. Доктор нависал над ней и впервые был так близок к ее лицу, хитиновая маска касалась ее носа, а глаза буквально пожирали друг друга, словно они играли в гляделки. Чумной слегка опешил и шумно задышал: было неловко и стыдно, воспитание не позволяло творить подобные неприемлемые вещи по отношению к девушкам. А то, что он сделал было для него... естественно непозволительным и постыдным, но совершенно необычным и пробуждающим странные чувства, что гулко бились о стенки грудной клетки мужчины. И словно каким-то водоворотом в голове закружились блеклыми и полупрозрачными картинками его жизнь еще до того момента, когда он забыл свое имя. Еще когда он был юным и наивным, ему не было и полсотни лет, но с таким добрым сердцем. Да, тогда люди были гораздо добрее. Словно он наконец нашел тот гобелен воспоминаний, что думал был когда-то утерян или разрушен. И голову ударили воспоминания о Франции, его родного дома. Он вспомнил город, в котором родился. Авиньон. Красивое место, что тогда, что и сейчас. И словно невзначай нос щекотал запах свежей выпечки, что когда-то пекла его мать. Он слышал смех друзей, их голоса, сквозь пелену воспоминаний они казались такими далекими. Одновременно чем-то знакомым и чужим. Это было так давно. И он слышал свое имя, что уже давно забыл. Это имя соответствовало ему. Мужчина был действительно прекрасным человеком. Тверд характером, принципиален, сдержан, но одновременно добряк и простой души человек, который легок в общении, всех любил и не знал плохих людей - для него все были хорошими. Когда-то. Чумной слегка рассмеялся, но это вышел какой-то гулкий печальный смех, пропитанный горем и щепоткой отчаяния. Он многое потерял. Он столетиями ходил с этими забытыми воспоминаниями и только сейчас понял, что потерял все. И самое главное он потерял самого себя. Но словно в миг город угас, как и вся страна. Как и весь мир. Пришла чума, а после нее столетняя война, с еще двумя вспышками болезни. Город увядал на глазах, на улицах уже не удивлялись тому, что перед ногами валялся труп, а посреди дня человек мог упасть наземь без единых признаков жизни. Это было ужасно. Болезнь словно какой-то паразит пожирало людей, день за днем унося их жизни, их дыхание, их искры в глазах. Мужчина вспомнил это чувство и щемящая боль взорвалась где-то в груди. Все погибло. Самый удобный способ познакомиться с городом – это попытаться узнать, как здесь работают, как здесь любят и как здесь умирают. Вместо цветущего города, который утопал в виноградниках и тюльпанах – появилась пустошь. Печально. Тогда он и стал Чумным Доктором. Болеть всегда неприятно. Но тогда болеть означало умереть. В эпицентре пандемии он остался один, всех словно карточный домик сдул мор, его друзей, родных, соседей. Всех, никого не оставил. И вот тогда мальчик повзрослел. Он хотел, правда хотел всем помочь. Но мертвым никто не поможет, мертвых никто и никогда не сможет оживить. И тогда Его голову овладела мысль. А что если Он попробует создать лекарство смерти? Ведь смерть – это и есть болезнь. Смерть – это мор, что забирает людские жизни, словно срывает сорняк. Смерть – это Поветрие. А Он – это Лекарство. Да?

Французское королевство, регион Прованс-Альпы-Лазурный берег, город Авиньон, район Ла Пюи. 26 ноября 1349 года.

- Реми. К больному подошел напряженный всем телом эскулап. Он был высок, статен, облачен в дорогие костюмы, а его бронзовая маска с резными узорами радовала взор, являясь чуть ли не произведением искусства. Должна радовать. Но когда к тебе в дом приходит врачеватель чумы – нет нужды радоваться. Он был состоятельным доктором, поэтому мог позволить себе широкополую шляпу. Доктор думал, что таким образом он отгоняет болезнь от больных, а также перед умирающими он всегда снимает ее, оставаясь в тугом капюшоне. Поэтому сейчас он снял ее, прижав аксессуар к груди, которая быстро вздымалась и опускалась, а сердце звонко билось о ребра. За дверью бушевала поздняя осень, крупными хлопьями падал снег. Погода навевала тоску, и без того было тошно и печально. - Реми, это я, - голос мужчины казался глухим и еле слышимым, но больной сумел открыть красные воспаленные глаза, которые плохо фокусировались на фигуре в черном одеянии. Парень вяло улыбнулся ему и кивнул. - ███, - его голос был таким слабым и тихим. Он еле выговорил имя друга, что опустился на колени, словно на плечи упал тяжелый груз. Служитель панацеи задрожал всем телом, он положил руки на плечо больного. Его грудь слабо вздымалась, и мужчине казалось, что вот-вот и он перестанет дышать. И эти перерывы между вдохами казались просто вечными, вот-вот - и все, Реми мертв. Как и многие другие. Если все, что случается с людьми, происходит лишь по воле Божьей, то значит этот мор – тоже неспроста? Это несправедливо. Мужчина и не заметил, как его пробрала крупная дрожь, а дышать стало сложнее. В нос бил четкий аромат чеснока и лаванды, что были забиты в клюв маски. - ███, я рад тебя видеть. - Реми, - снова тихо прошептал имя друг доктор. Он уже многих потерял, многих успел и забыть, но каждая смерть для него – словно переживание новой. Всегда трудно и всегда больно. Оба знали, что больному ничто не поможет – мор забирает своими склизкими когтистыми лапами его жизнь, но Реми цепляется за каждую секунду, хочет побыть с другом немного дольше. Мужчина отложил трость в сторону и просто смотрел сквозь алые стекла на спокойное лицо друга. Он смотрел в потолок, начал разговаривать и вспоминать детство с ним. Реми даже смог слабо посмеяться, но его легкие моментально зажали лапы болезни, сдавливая все сильнее и сильнее, словно сгнившее яблоко. Он откашлялся кровью, недовольно сплюнув в специально отведенное для это ведро. Лекарь был достаточно знаменит в Авиньоне, платили ему много, снабжали наилучшими одеждами и новыми мортусами. Больные ведь очень капризные люди. Они нуждаются в ласке и заботе, им хочется на что-то опереться, это вполне естественно. Больной не хочет чувствовать себя одиноким. Что может быть хуже смерти в одиночестве? Суровое осознание приближающегося конца доводило людей до отчаяния. Каково же тому, кто лежит в кровати один, где никто не может поговорить и приласкать, где налитые прогнившей кровью легкие зажаты словно капканом, а облегчить боль может только забота и просто людское понимание. И ███ дает эти короткие минуты счастья для больного, чтобы он почувствовал себя хоть на каплю лучше и живее. Он лечит не только тело, но и душу. И каждый раз когда падал ниц перед чумой больной – на глазах появлялись слезы. Эскулап всем сердцем хотел найти такое лекарство, которые излечит людей от всех страданий. Которое победит саму смерть и все болезни. Ах, какая прекрасная фантазия. Мужчина отвлекся. На лице Реми цвела улыбка, он говорил без умолку, мечтал и пытался смеяться, харкая между тем кровью. И на глазах мужчины наворачивались жемчужные бусинки слез. Почему же плачет он, а не больной? Ведь ему умирать надо. А он улыбается, просит Бога о прощении за все грехи, молится и вспоминает все свои самые лучшие моменты жизни. Сердце сжимается, а в горле застрял целый букет из печали, отчаяния и чувства неизбежности. Да, ███ всегда плачет когда больные умирают. Даже не в дань вежливости, нет, для этого всегда есть плакальщицы. Он плачет потому что не смог, снова и снова; он просто не смог спасти пациента. В этот раз он не спас друга, до этого – его мать, до нее – соседа. Список мертвецов бесконечен и это еще не конец. - Прекрати, ███, - на лице Реми пропала улыбка, он устало выдохнул и перевел взгляд на доктора. – Стань уже на каплю холоднее. Чума убила половину города – ты эту половину и оплакивал. - Я не могу, - срываясь на плач полушепотом сипит он. Он крепко сжимает изголовье кровати. – Мне больно, Реми, пойми! Я эскулап, но я никого не спас! - Мы все мертвы, - шепчет в ответ парень. Он как-то печально смеется и с трудом поворачивает голову в сторону друга. Голос врачевателя сорвался на плачь, он навзрыд шептал одни и те же слова, словно какой-то безумец, либо провинившийся ребенок. Кажется, и то и то. Реми стало его жаль еще тогда, когда он неделями оплакивал первого мертвеца павшего от мора. – Живи ради нас, ███. И стань сильнее. Когда мужчина поднял голову Реми был уже мертв. Он обещал самому себе, что больше не будет оплакивать мертвецов. Но именно сегодня – именно в этот момент, он дал себе волю оплакать смерть близкого друга навзрыд, громко и завывающе, так, чтобы ни одна плакальщица не могла с ним сравниться. За хлипкой деревянной дверью стояли два мортуса – двое осужденных на смерть англичан без специальных одеяний и защиты, лишь в каких-то тряпках. Уже взглядом ███ заметил, что они заражены чумой – не удивительно. Заранее можно сказать что они мертвы. - В телегу, - твердо и жестко сказал мужчина, указав тростью на открытую дверь. Мортусы без слов вошли в дом. - Док! - его отвлек голос Рут, что вертелась и брыкалась под ним, недовольно пыхча. Он пару секунд проморгался, пытаясь вникнуть в реальность, из которой выпал. Он взглянул на нее и сглотнул - она была слишком близка к нему. Он слышал ее дыхание на своей маске, ощущал тепло ее рук, которые сжимает своими, видит в точности до мелких деталей ее яркие глаза. Красиво, спору нет. Он вспомнил что хотел сделать. Это будет конечно нагло со стороны Доктора и достаточно грубо, но любопытство взяло над ним верх. Мужчина резким движением отпустил одну ее руку и достал бумажный пакет, что находился за головой девушки. Рут удивленно ахнула, задрав голову и оголив тонкую шею. Старясь не смотреть на столь открытый и интимный участок тела объект встал на ноги, выпрямившись и подняв над головой подарок от кого-то-там. - Чумной! - уже возмущенно пискнула девушка, залившись румянцем и поднявшись с пола начала прыгать рядом с ним. Попытка конечно неплохая, но увы и ах - провальная. Слишком высокий ее друг и слишком высоко находится несчастный пакет. - Отдай! - Я только взгляну, - уже более мягко проговорил Доктор, отойдя в сторону от нее подальше и быстро заглядывая в пакет. Мужчина обомлел и замер на месте. Там была маленькая его копия. Сшитая плюшевая игрушка ручной работы, даже с биркой и инициалами возможно жены доктора Гласса - видимо она делает игрушки на заказ. Такая маленькая и милая, даже есть трость, что откреплялась от руки. Смешной туповатый белый нос маски из полимерной глины, милые ярко-голубые глаза бусинки, костюм идентичен оригиналу, так еще и сумка на плече. Он хотел было и дальше разглядывать самого себя, как игрушку вырвала из рук Рут, недовольно насупившись. - Что это? - мужчина указал пальцем на вещь в руках девушки, что так ревниво прижимала к себе, буквально сдавливая в объятиях. - Это же я. - Игрушка, - недовольно говорит она, надув губы. - Я не знаю, это подарок, но он мой. - А почему я? - не унимался Чумной подойдя к девушке ближе, продолжая дальше рассматривать вещицу. - Не знаю! - смущенно огрызнулась Рут. - Я хотела мягкую игрушку, попросила Артура. Я честно не ожидала этого и... - Все в порядке, - тихо и мягко перебил ее мужчина. - Я в смятении, но это очень мило. Правда. Рут опасливо глядела на него, переводя взгляд с игрушки на него, а после успокоилась и улыбнулась. Она взяла его руку и оба мирно сели на ковер, вместе уже разглядывая подарок, вслух комментируя свои мысли. Рут не хотела признавать тот факт, что попросила у куратора хоть какую-нибудь игрушку, чтобы с ней спать и быть большую часть времени в камере. Ей показалось, что это будет ее успокаивать и возможно защищать, ведь у детей и взрослых тоже есть эти забавные вещицы. По ночам девушке бывает неспокойно и ее мучают странные, а иногда довольно страшные сны. Она даже описать их словами не может. Еще больше давит это одиночество в камере, а ночью то она ни к кому не прибежит. И она даже рада тому, что у нее есть миниатюрная версия Доктора. Это будет ее неким талисманом. Когда Чумной уходил и его заключили в ошейник и сдерживающий фиксатор, их всех остановила Рут. Она была смущена, напыжена и пыхтела что-то себе под нос. А после сломя голову выбежала из камеры содержания в коридор зоны босиком, бросаясь на объект с объятиями. От неожиданности Доктор пошатнулся и упал на пол, стукнувшись головой, а в разные стороны разбежались охранники, словно кегли от боулинга. Мужчину это очень сильно удивило. Этот телесный контакт в виде простых объятий выбил из него дыхание, он был поражен до глубины души, но в то же время тронут. Ах, если бы не эти кандалы, то возможно объект тоже обнял ее в ответ. Слишком много душевного тепла и спокойствия приносит эта форма физической близости. - Приятно, - как-то невзначай сказал самому себе мужчина, вырвал руки из-под Рут и положив их на ее спину, пытаясь обхватить ее. В этот раз какие-либо дискурсивные, логические и рациональные объяснения его чувствам и ощущениям просто мигом улетучились из его головы, но в принципе это и не нужно. Он просто хотел наслаждаться тем, что когда-то потерял.