Горечь и кислость

Пятый — это горечь из кофе, копоти и черствого хлеба. Ваня — это кислость из шипучих конфет, пересоленной яичницы на завтрак и свежей выпечки. Он сделан из острых деталей с колючими углами. Он соткан из боли, брони и пустоты. Он несёт в себе отчаяние, одержимость идеей и безумие. Она состоит из тишины, скрипки и вопросов. Она выглядит прозрачной, хрупкой и серой. Она поглощена обидой, завистью и никчёмностью. Он всегда убегает, не оставив записки. Он всегда бесшумен и осторожен. Он всегда улыбается и извиняется. Он всегда возвращается, несмотря ни на что. Она никогда не перечит, не скажет дурного слова, не выскажет своё мнение. Она никогда не обидит намеренно и не забудет извиниться без повода. Она никогда не сможет полюбить кого-то ещё. Она никогда не перестанет ждать. Он одержим идеей, мыслями, своими силами и уравнениями. Она любит музыку, старую скрипку, потрёпанную книжку из детства и зелёный шарф брата. Ей не нравится лето за палящее солнце, комаров и злых людей в пик сезона — Пятый пропал, ушёл тёплым летним днём и не вернулся. Ему нравится зима за её холод, снежные дороги и ветер, заставляющий человека поёжится — Ваня забывает свои перчатки, он ворчливо одевает ей на озябшие пальцы свои и учит кататься на коньках. Ей нужны внимание, забота и любовь. Ей нужны защищённость в собственном доме, уверенность в своём выборе и твёрдость в решениях. Ей нужна её семья с сестрой и всеми братьями. Ему не нужны сочувствие, нежность и сострадание. Ему не нужны доброта к другим людям, общение с социумом и уверенность, что завтрашний день настанет. Ему не нужно грёбанное ледяное одиночество, окружившее его. Ей хочется закрыть глаза и представить яркий счастливый мир. Этот мир небольшой, размером с её комнату с Пятым и Бэном, которые слушают её игру на скрипке. Бэн ей аплодирует под конец композиции Моцарта, а Пятый улыбается украдкой и предлагает ей писать собственную музыку. Ему не хочется находиться здесь и сейчас, видеть разрушения, оставленные за собой сестрой, чувствовать вибрирующий от ужасающей силы воздух, слышать, как мелодия меняет курс с классики на нечто собственное, нечто завораживающее, нечто завершающее. Колыбельная для умирающего мира. Пятый думает, что она прекрасна; ему стоит перестать спасать мир; время замедляет свой ход… Призрачно-белая Ваня, сильная и невероятная, кажется счастливой — мрачно-печальный Пятый, уставший и разбитый, улыбается в ответ. Он всадник апокалипсиса — она прекрасная музыка для конца света. Они — это смерть для всех. Они дети хаоса и разрушений. Они наша последняя симфония.