Расцветать

Зависть, безусловно, не имела власти над юной фрейлиной, но когда девушка видела до умопомрачения счастливых Юджина и Рапунцель, то всё внутри сжималось в тугой ком, ходило ходуном и нещадно царапалось в лёгких. Принцесса Солнца и знать не знала о каких-то там неразделённых, спрятанных и уже потерявших актуальность чувствах. Кассандра едва ли не скрипит зубами от злости на саму себя и окружающий мир, но упорно держится и натягивает улыбку тонкими губами, чтобы чувствительное сердечко подруги не почуяло подвоха. Да, какой бы хорошей не была Рапс, однако Кэсс не стремится доверить ей свой секрет - Её Величество всенепременно накинется с советами по налаживанию отношений и прочей эмоциональной чушью, в которую ввязываться - себе же дороже. Фрейлина исполняет свои обязанности, стараясь заполнить ими весь день, а лучше - сутки целиком и полностью, чтобы на лишние размышления не было времени. Которого чертовски мало.

***

Кассандра не переносила на дух всех этих "бабочек в животе" и "ощущений любви в голове", и потому старательно избегала подобного, ставя во главу угла свою давнюю мечту - стать гвардейцем. Таким людям любовь, конечно, не чужда, но, по мнению Кэсс, это лишь мешает исполнению обязанностей, и никак иначе. Девушка в раннем возрасте, чего уж таить, заглядывалась на некоторых парней, но потом что-то произошло глубоко внутри, и приторные мечты прекратились. Отец советовал выбрать приоритетом становление идеальной придворной дамой, и Кассандра, привыкшая если не во всём, так во многом следовать указаниям папы, сразу же всё приняла и поняла. К ней клеились разные люди, и все они были посланы далеко и надолго: кто-то, особо надоедающий, в самых искусных выражениях, полных насмешек и откровенного презрения, а кто-то - деликатно, со всем красноречием, какое только было выражаемо фрейлиной. И всё шло удачно - тренировки, работа по замку, ещё огромное количество дел... Пока не появилась затерянная принцесска, одним своим личиком разрушившая привычную жизнь обитателей дворца. Было это хорошо, или плохо, Кассандра не знает и до сих пор. Но как же, чёрт, было приятно иметь человека, которому можно доверять. Который будет слушать и слышать, любить, успокаивать и красить мир в яркие тона. Который будет зваться гордым словом "друг". Рапунцель - друг. Кэсс с ней открыта больше, чем с другими, но признаёт это с неохотой - надо же, какая-то девчонка, младше по возрасту, вдруг стала такой важной для нормального существования! Чушь собачья. Да, именно... По крайней мере, девушка твердит себе это мантрой, чтобы уж точно заверить себя. Однако (как смешно!) ничего не выходит - индивидуальное солнце в количестве одной принцесски продолжает сиять и греть, а Кассандра оттаивает под его лучами. Зачем? Чтобы однажды сказать "да" и ночью выбраться из замка на прогулку. Чертовски странные и сумасшедшие отношения. А затем - волосы. Эти легендарные, обладающие силой исцеления волосы, служащие отличным напоминанием о первом значительном проступке фрейлины, за который она будет корить себя не раз и не два. Локоны приходится расчёсывать каждое утро, и это занимает отнюдь не пять минут, требуемых для отличной причёски самой Кассандры, которая раз за разом совершает чудо и поразительно быстро успевает привести в порядок юную Принцессу, которая неизменно удивляется и счастливо благодарит. Да, благодарность от Её Величества - ценнейшая вещь. Второй проступок, гораздо больший по масштабам, Кассандра совершает вновь совместно с Рапс, однако истинные размеры замечаются лишь через раз пять повторения ошибки. Через, чёрт возьми, пять встреч с алхимиком в запятнанном фартуке и енотом в руках, глядящего на фрейлину огромными глазами, в радужках которых плещется обожание огромной силы, способное перевернуть всё с ног на голову. И Кэсс теряется, впервые, с испугом осознавая, что привычное ощущение мира дало трещину и прежние приоритеты растворились в чём-то вязком, липком, закравшемся в самые потаённые уголки сознания. Если это - настоящая влюбленность, то Кассандра не хочет любить. Но ничего не клеится, и Вэриан (какое чистое, красивое имя!) становится треклятым центром вселенной. Кажется, ещё немного, и его образ останется незримым клеймом. Фрейлина принимает подаренное мальчишкой ожерелье, и сердце едва ли не вырывается из груди, стуча бешено и нетерпеливо. Кто-нибудь, спасите от этого взгляда и неловких ужимок с мягким румянцем на щеках, иначе девушку разорвёт на клочья. Пожалуйста, хоть кто-нибудь. Однако, каков поворот! Этим "кто-нибудь" становится сам алхимик, когда решает предать Корону. Наверное, Кассандра была рада, что всё так произошло, что теперь о мальчишке можно забыть и что влюблённость, если это была она, сдуло ветерком. Фьють - и пусто, чисто, ясно. Так, как привычно. Едва не ломают рёбра Кэсс, и это тоже почти плюс - ещё один балл в копилку нелюбви к Вэриану, управляющему огромным роботом, в лапах которого заключены королева и фрейлина. Двое дорогих людей для солнечной принцессы, всё-таки сумевшей победить Вэриана. Потом - путешествие к Тёмному Королевству, кратко описываемое как "тысяча и одно испытание для дружбы" и "чёртово заклятие!", причём второе название чаще всего применяет Кассандра, бросая взгляд на почерневшую руку. В этом была виновата Рапунцель, но спустя столько времени фрейлина не зла на неё - у всех бывают промахи, разве нет? Только какие-то из них простительны, а какие-то - вовсе нет. Корона принимает путешественников радушно, и все испытания меркнут, остаются позади, а вокруг лишь родные места и знакомые лица, чему Кэсс рада. Теперь можно и отдохнуть, свернуться клубком в мягкой кровати и проспать, наверное, дня три, чтобы после приступить к прежним обязанностям. Тем временем Матушка-Судьба решает вновь показать своё могущество и влепить смачную оплеуху расслабившимся людям. Фрейлина обходит свои "владения", удостоив вниманием и тюрьму. Камера одного юного мальчишки пустует. Интуиция трепещет, появляется страх, и Кассандра, повернувшись к сопровождающим, как можно беспечнее интересуется, куда же подевался ослушник закона. Сердце совершает кульбит, бледнеет лицо и дрожат руки. Что значит - "нет его"? Умер? Это шутка? А что же ещё оставалось четырнадцатилетнему мальчишке в подземельях? Он привык к сухости лаборатории и недвижному, тёплому воздуху, а камеру продували сквозняки, да и с потолка капало, и стены покрылись тонким слоем плесени в некоторых местах... Но ведь Вэриан был крепкий, смелый, сильный, лучший - он не мог просто взять, и исчезнуть, разве нет? Нет, мог. Воздуха не хватает, но Кассандра лишь печально кивает головой, проводя пальцами по прутьям решётки. Ей даже не больно. Подумаешь, всего лишь кажется, что кто-то вцепился в лёгкие с желанием разорвать их, превратить в камень, а после - в крошево, не оставив ни частицы внутри девушки. Когда она успела заполонить Вэрианом себя... От головы до пят? Загадка, которую и великие умы не решат. Но факт остаётся фактом - при каждом вдохе-выдохе что-то в лёгких начинает непривычно шелестеть. Этот шелест не слышен для окружающих, но слишком громок для разума, набат, символ поражения и последующей кары за отступление от своих же принципов. Кассандра панически боится умирать, и когда, вновь закашлявшись, она замечает выпавшие изо рта, мятые, побледневшие лепестки шиповника... Мир теряет краски. Но образ Вэриана, преследующий фрейлину везде, где можно и нельзя, остаётся ярким, и даже радужки глаз слишком живо блестят, не изменив оттенка.

***

Ещё один хриплый вдох, за которым вновь следует кашель, и дрожащая рука в кожаной перчатке накрывает рот, чтобы, не дай небо, какой-нибудь крохотный лепесток не вырвался наружу. Кассандра опирается на шершавую стену, ощущая, что тело её не будет нормально слушаться даже если силы восстановятся. Шиповник в горле уже не даёт спокойно есть, и потому Кэсс всё чаще уходит с завтраков, обедов и ужинов, предпочитая или есть в одиночку, или... Не есть вообще. Но раньше всё было проще. Только после утра нынешнего дня чуткая интуиция забила тревогу - что-то должно было произойти сегодня, и это нечто трагично. Пальцы скребут по камням, ноги не держат, и фрейлина сползает по стене, ощущая, как камни оставляют царапины на коже спины. Плевать. Она ведь должна, просто обязана быть сильнее, подниматься после каждого проигрыша и, хромая, идти к Рапунцель, которая вновь сделает всё теплее и ярче, улыбнётся и подарит самую чистую дружбу на свете... Но даже сильное желание тепла не двигает с места Кассандру. Кашля уже нет - нарастает ощущение удушья, мягкий лист касается кромкой губ. Всё перед глазами темнеет. Фрейлина, поборов отвращение, двумя пальцами лезет в рот и резким движением выдергивает несколько тонких веточек, отбрасывая их в сторону и повторяя это вновь. Становится немного легче, но совсем, совсем немного - надолго не хватит, можно и не стараться. Зато на путь до Рапс - хватит. Ноги дрожат, руки трясутся и мир качается из стороны в сторону, но Кэсс упрямо поднимается и шагает как можно твёрже, чтобы никто посторонний ничего не заметил.В пустых коридорах эхом отдаются звуки шагов. Пусто. Поворот за поворотом, движение за движением, минута за минутой... Как чертовски долго! Фрейлина кривит губы, закусывая их до крови, не останавливается, выискивает глазами нужную дверь, и, найдя её, облегчённо улыбается уголками губ. Совсем чуть-чуть. Рука поднимается и кулаком тихо стучит в дверь. Раздаётся звонкий голос принцессы, просящий немного подождать, но Кассандра не может - ей осталось всего немного, ведь мысли уже становятся свинцово-тяжёлыми и неповоротливыми. Топот ног из-за двери. Скрип петель. Рапунцель едва успевает среагировать и отойти, когда Кассандра падает вперёд. Сквозь морок сознания слышны обеспокоенные крики Рапс: она зовёт подругу по имени, надрываясь, содрогаясь всем телом и падая на колени. Чувствуются и удары теплых капель по щекам. - Ра~апс, не плачь, прошу, - Бледные губы едва шевелятся, и Кассандра не преминула воспользоваться шансом что-то сказать. Но Рапунцель не слышит, её лихорадочно трясёт, а в глазах застыло выражение бескрайнего ужаса. - Кэсс, прошу, умоляю, не исчезай, не теряй сознание! - Принцесса рыдает взахлёб, встряхивая фрейлину за плечи, но та лишь грустно улыбается. Её тело вновь разрывает кашель, и несколько лепестков шиповника взмывают в воздух. На лице Её Величества застывают эмоции, и за какие-то несколько мгновений осипший голос задаёт вопрос. Точнее, два. - Кто? Почему ты не сказала? Кассандра сглатывает, когда свет вокруг меркнет, и, напрягаясь из последних сил, отвечает: - Вэриан умер. ...а вместе с ним и она с его мягким провзищем "Кэсси" и кассандриумом на крепкой цепочке. Вспыхивает в глазах в последний раз отблеск солнечного луча из окна, и шиповник, почувствовав свободу, вытягивает крохотные листочки и пышные цветы наверх, поднимаясь на посиневшими губами. Юная принцесса ненавидит шиповник самой чистой ненавистью из всех возможных и прижимает к себе застывшее тело, шепча бессмысленные просьбы. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-не-уходи.