Маки

Поле красных маков, которыми стыдливо прикрывалась зелёная равнина в дни цветения «ослепляющих» растений. Компания цветущих летом алых цветов давно стала чем-то совершенно простым, житейским для голубоглазого шатена. Их запах успокаивал, придавал телу и разуму слабость, которой никогда не было сил сопротивляться. С покачивающихся при нечастых порывах ветра бутонах будто бы слетал аромат спокойствия, проникая в каждую клетку тела. Единственное действие по своей воле, которое было позволительно совершить гостю этой поляны – просто поддаться, прикрыть глаза и как следует насладиться умиротворяющей его тишиной. Каждый раз, впадая в убаюкивающую идиллию сонной поляны, Фредди мог отвлечься от всех мучающих его проблем, выпустить их из своего внутреннего мира и забыться в желанном безмолвии. Замечтаться о чём-то своём, таком простом и непримечательном. И по-настоящему совершить обряд успокоения он мог только тут, только в солнечном июне сидя среди цветущих маков. А ведь действительно, что тут было такого привлекательного, чтобы приходить сюда каждый раз? Ответ на этот вопрос Фазбер старался избегать, не ища своим поступкам как такового оправдания. Ковыряние в самом себе вряд-ли изменят привычку этого парня. Может быть, так даже лучше. Это место и впрямь походило на Сонное Королевство, где ничего никогда не рухнет, не выйдет из под контроля, будет непременно успокаивать. Стена, тщательно выстроенная самим Фредди за все годы, проведённые тут в период цветения, ни за что не посмеет вот так просто треснуть и надломаться, выводя его из раздумий о ярком и красочном бытие. Глаза Рохо действительно были подобно огню; в золотистой радужке будто блестели искры от разгорающегося с каждым мгновение костра посреди леса, окутанного шлейфом ночного неба и непроглядной тьмы. И только в этом взгляде плясали освещающие предметы рядом с собой языки пламени, очерчивая силуэты тонким оранжевым вектором. Это пугало и завораживало одновременно. И парень навсегда запомнит, какие противоречивые чувства он испытал заглядывая в эти глаза в самый первый раз, когда его старший брат решит познакомить Фредди со своим другом. Трепет, вызванный одной лишь насмешливой ухмылкой нового знакомого вводил юношу в тупик каждый раз, заставляя лишь смущённо опускать голову вниз. Пленение, порабощение, в которое попал шатен взглянув на этого парня только один раз. Красный. Действительно, красный. Красные вечно лохматые и хаотично направленные вверх непослушные волосы, по которым всегда хотелось провести кончиками пальцев. Но Фредди никогда не решался, всегда отдёргивая руку, как будто действительно обжигаясь самым настоящим пламенем. Фазбер поддаётся назад и падает на спину, уступая секундной слабости окутавшего его воспоминания. Устремляя взгляд в очищенный сегодня от облаков лазурный небосклон, он совсем тихо выдыхает. Отношения между ним и Флексом накаливались, кажется, с каждой их встречей, вводя парня в неспособность понять, что же всё-таки происходит... И так уже три года, если память, конечно, нагло не изменяла неудачному пленнику чужого пламени, за которым последовала самая настоящая зависимость. Вообще, привычка ходить в благоухающее, по всю цветущее в начале лета маковое поле взялась у Фазбера ещё с детства, но вот уже третий раз он приходит сюда для того, чтобы действительно успокоиться, забыть о глупом Флексе и расслабиться, вдыхая успокаивающий цветочный аромат. Запастись парой деньков цветения любимого цветка на целый год, дожидаясь следующего, довольно трудно, на самом-то деле. И Фредди это признавал. Рохо – красный. О, небеса, как же Флексу подходила эта фамилия... Словно тень, ступающая так незаметно среди тысячи таких же подростков, по-своему ярких и индивидуальных, он умудрялся выделяться каким-то своим внутренним сиянием, не имеющей границ силой жизни. Глаза, наполненные уверенностью и волей, всегда были направлены на Фазбера-младшего, когда тот пытался что-то спросить, но чувствуя на себе взор золотистых очей всегда замолкал. Флекс улыбался так, будто бы был уверен в каждом своём действии, в каждом движении фалангов пальца, повороте шеи в сторону хотя бы на один несчастный градус. Улыбка была всегда искренней, самодовольной. Совершенной. Заставляла шатена падать в глубокую тёмную пропасть, останавливаться около очередного тупика в лабиринте, из которого выхода, кажется, и вовсе не существует. По правой скуле прошлось что-то лёгкое, выводящее из состояние расслабленного транса. Скользнувшая по лицу травинка, которую легонько подтолкнуло ветром, будто бы предупредила парня, что вот так просто лежать под обильно прогревающим полуденным солнцем – не лучшая идея. Парень открыл глаза, и в тот момент к нему пришло осознания того, сколько же он просидел в маковом поле. Голубое небо давно утеряло свои дневные краски, их заменили различные оттенки розоватого, оранжевого и даже красного. Мысленно про себя, шатен отметил, что сейчас он видит один из самых красивых пейзажей в своей жизни, глядя на переливающиеся небесные краски. Солнце садилось за горизонт, и будто бы отдавало свои последние силы маковому полю, до окончания цветения которого осталось совсем мало времени. Буквально пару дней, и равнина вновь привычно опустеет, освождаясь от плена ярких растений. И это было уже грустно. – Э–эй, Фре–едди! – громко кричат ему в другом конце поляны, прерывая его мысли. В начале гортани до самого солнечного сплетения всё будто сжимается, собираясь в один тяжёлый ком. Он. Невольно уснувший в предрасполагающей для этого атмосфере юноша вздрагивает всем телом и оборачивается назад, узнав такой родной голос. – Флекс?... – пересохшими губами шепчет он, не в силах оторвать взгляд. – Нет, твой крёстный отец, блин. – произносит пришедший совсем беззлобно, слабо улыбаясь. Он замирает в паре метров от недавно очнувшегося знакомого и устремляет спокойный взор в сторону тлеющего заката. – Тебя Фред искал. Сказал, тебя можно найти здесь. Ну, вот я и нашёл. На этом, он затихает, а Фазбер так и не может сказать ни единого слова. Наконец, выстроенная буквально за секунду стена безмолвия с треском рушится. – Красивый закат, да, малой? Окликнутый машинально переводит взор с предмета своего обожания на заходящее солнце, будто бы не узрев сей картины ещё минуту назад. Будто бы так желая яростно увидеть, какой именно момент поймал глазами второй гость маковой поляны. – Да... – уголки губ без контроля на действие чуть-чуть поднимаются. На душе спокойно. – Пхе. Ладно, нечего нам тут с тобой сидеть до следующего рассвета, пошли уже. До дома тебя провожу. Фредди встал только тогда, когда заметил, насколько сильно от него отдалился Флекс. Он постарался отряхнуть от себя оставшееся умиротворение после присутствия на цветущей равнине и взять себя наконец в руки, дабы догнать уходящего парня. И всё-таки, Фредди ужасно любит красный цвет.