всегда

10, 13 клубника, раздавленная в кулаках. как внутренности птицы, говорит уджин. — ты знаешь как выглядят внутренности птицы? — я предполагаю? хёнджин всё, что нарвал — всё и раздавил, пока к уджину бежал. расстроился. но хён обещает нарвать вместе целую корзину, и хёнджин сияет самой яркой улыбкой. // 16, 19 полароидные снимки по всей стене как чешуя. хёнджин лежит на кровати, в руках камера. щёлк. снимок выезжает изо рта полароида. там уджин сидит у окна и хмурится над учебниками. — для кого ты снимаешь? — для себя. для тебя. для истории, — на последнем слове его тон становится таким многозначительным. уджин перестает хмуриться. снимки на стене рядом с ним. и везде он (и иногда с ним хёнджин). (для истории) (о нас) // мальчик-тепло и мальчик-любовь. // 19, 22 одеяло нагрелось с изнанки. жарко, но хёнджин прижимается к уджину покрепче. — расскажи сказку про солнце и луну. только чур солнце это ты, — шепчет, а потом зевает, будто котёнок. уджин улыбается и рассказывает ему сказку про луну, которая любила клубнику и не умела её собирать; про солнце, которое не любило, когда его фотографируют, но одной луне было всё можно; про тёплые одеяла и пальцы в волосах, про день и ночь, закаты и рассветы, любовь и дружбу, браслеты на руках хёнджина и цветы на голове уджина. про чувство дома и ощущения трепета. хёнджин засыпает, уютно сопя уджину в сгиб шеи. уджин оставляет финал открытым.