Море нашей тишины

1

На улице сегодня довольно душно. Не жарко, а именно душно, что вдыхать порой очень тяжело. Словно весь воздух сгустился в клубы пара, как в бане. В кафе всё не так несладко, потому что кондиционеры — вещь очень нужная и практичная. И вообще, Чимин благодарен человеку, который эти охладители воздуха придумал. По истине умная и полезная человечеству личность. Если бы не он, все бы сейчас тушились-варились-парились, хватая ртом несчастные доли кислорода. Хотелось оказаться где-нибудь поближе к морю, где гуляет хоть какой-то ветер, способный снабдить лёгкие необходимым сейчас свежим воздухом. Там, где спокойно можно выдохнуть углекислый газ, не боясь отравить последние частички кислорода. Чимину хотелось бы оказаться в Пусане, потому что он всё ещё помнит ту необходимую порой влажность воздуха и близкое расположение к морю. Скучать по дому — это как само собой разумеющееся, потому что там семья, давние друзья и родные места, в которых он раньше отстреливал птиц камнями (Чимин не хотел бы вспоминать об этом, но это первое, что лезет в его голову из воспоминаний о детстве), бегал сломя голову с соседскими мальчиками и дразнил девочек за то, что те любили какую-то дотошную мужскую группу, восхваляли их и желали выйти за кого-то из них замуж. Но и у самого Чимина был такой период: как-то один год он жутко фанател от сольного рэп-исполнителя, капал на его фото слюнями и мечтал когда-нибудь встретиться с ним. Но… не судьба. Зато вкусы у него с того времени ничуть не поменялись: ему по-прежнему нравятся суровые парни, которые умеют читать рэп. Потому что Пак думает, что это довольно круто. Хотя самому больше по душе жанр музыки «рок», но что есть, то и имеем. Если говорить о друзьях, то, приехав в Сеул, Чимин долго не мог адаптироваться, вследствие чего около полугода шнырял по улицам города в гордом одиночестве, пока на него в прямом смысле слова не налетел ошалелый парень в коричневых штанах, расшитых разноцветными цветами. Тот забавный парень тогда жутко торопился по делам, но из-за того, что он нанёс вред Паку, долго не мог от него отстать, несмотря на то, что Чимин сказал, что всё в порядке и целовать его ушибы — совсем не обязательно. Тэ, конечно, ничего никому тогда так и не поцеловал (только если пухлую чиминовскую щёку на прощание), но кофе с превеликим удовольствием угостил, совсем забыв про свои дела, за что получил хороший нагоняй от начальника. Но зато после этой судьбоносной встречи у Чимина появился хороший заботливый друг, готовый прискакать к тебе на помощь чуть ли не в любую минуту. А может, даже и секунду. Потому что порой Тэхён совсем непредсказуемый. А если упоминать о влюблённостях, то, как и говорилось раньше, Пак всё ещё без ума от рэперов. Особенно в последнее время от невысоких и шепелявых, имеющих манеру часто нелестно ругаться. Чимин тоже не прочь выпульнуть из своего когда-то девственного до матов рта крепкое словцо, но не в таких количествах, как это делает Мин Юнги. Чим толком не помнит, когда впервые встретил его… Ладно, кому он врёт? Всё он помнит: нельзя забывать знаменательные в его жизни даты. В тот день он сел не на тот автобус, а Юнги «с превеликим удовольствием согласился ему помочь»… Пак до сих пор желает думать, что у старшего тогда было жутко паршивое настроение. Просто… так искусно на него никогда не орали, не оскорбляли и не желали запихнуть головой в общественный туалет. Чимин именно в тот момент понял, что влюбился. Сильно, непонятно и неправильно. Но сейчас они с Юнги хорошие приятели. Мин никогда сильно на него не злится, но иногда может применить свою способность доходчиво объяснять что-то людям, до которых туго информация идёт. Всё потому, что старший легкораздражимый, но очень пытается сдерживать себя рядом с Чимином, чтобы больше не пугать, а то, по его словам, Пак похож на потасканного жизнью воробья, которого хотят превратить в ужин жутко голодные бомжи. Пак приготовился смеяться над очередными штанами Тэхёна, когда увидел через окно, как тот неспешно себе в кафе идёт аки царь. Чимин, конечно, не гуру моды, да и знает, что осуждать чужие вкусы — некрасиво по меньшей мере и не толерантно, но Ким иногда нацепит такие пейзажи, что можно смело «вырви глаз»: порой стразы и бахрома, пёстрые рисунки и яркие нашивки, дырки больше самих джинсов, по кромке которых идёт ряд небольших бусинок. Чим мог бы назвать это немного вульгарным и расценить как желание привлечь как можно больше внимания. Но знает, что это у Тэ просто вкусы такие, поэтому пытается шуткой высказать своё мнение по этому поводу. Получая после кучу возмущений и заявлений, что он ничего в жизни не смыслит. Но… Ким его поражает, когда открывает дверь: перед лицом не маячат блестящие серебристые шипы, в глазах не рябит от пестроты, а волосы дыбом не становятся из-за каких-нибудь сумасшедших принтов. Тэхён одет… не по-своему. Чимин скурпулёзно рассматривает его наряд, тщательно пытаясь выискать хоть что-нибудь чудаковатое, но ничего. Совсем ничего. Свободная клетчатая рубашка расстёгнута на две пуговички вверху, оголяя острые смуглые ключицы; чёрные обтягивающие джинсы заправлены в массивные чёрные ботинки и плотно держатся на поясе классическим тёмным ремнём. Нет даже сумасшедших серёжек в виде какого-нибудь зверька: обычное колечко в одном и серебряная недлинная цепочка — в другом. Это больше похоже на то, как одевается сам Чимин, и это… ну, удивляет. Поэтому чиминовы пухлые губы размыкаются, формируя букву «о», а глаза распахиваются шире, выдавая всё его удивление. — Молодой человек, а вы случаем по дороге не встретили парня, немного похожего на новогоднюю ёлку? — спрашивает серьёзным тоном Пак, когда Тэхён присаживается напротив него. Ким начинает тихо смеяться, отрицательно мотая головой, и поправляет свою рубашку. — Есть повод, — говорит он, а у Чимина уже любопытство выше крыши и лёгкий шок, потому что Тэ и ведёт себя более сдержанно, чем раньше. Ещё вчера он скакал вокруг него, выпрашивая разрешения помочь построить девочке песочный кулич, а уже сейчас перед Паком сидит вполне адекватный молодой человек, приковывающий взгляды уже не из-за своей пейзажности, а из-за природной внешней привлекательности. Ещё вчера Тэхён гордился тем, что осталось совсем немного накопить, чтобы купить себе ту самую зашибенную крутую куртку, в сторону которой бы Чимин побоялся и постеснялся так высказываться, а уже сейчас блондин сидит совершенно спокойный, придирчиво осматривает интерьер кафе и людей, которые тут находятся. Перед Чимином как будто другой человек: не юный, полный амбиций лунтик, а простой смертный с приземлёнными мыслями и такими же обычными биологическими и социальными потребностями, как у остальных земных. Это очень и очень удивляет, потому что Пак привык видеть рядом с собой метающуюся фурию с несколькими режимами скорости и парой десятков рук. — Что за повод? — с нереальным интересом спрашивает Чимин, рассматривая серебряные кольца, как у него самого, на руках друга. Сейчас ему кажется, что Тэхён попытался скопировать его образ. Может, совсем немного. — Он, должно быть, очень веский, раз ты осмелился отказаться от своих шароваров и жёлтых Мартинсов. Тэхён принимает его шутку совершенно спокойно, после шумно и тяжело выдыхая носом. И Чимин знает, что придётся приготовиться к чему-то довольно грандиозному. Ким, конечно, любит изменения и всегда радуется любой мелочи, но иногда есть то, что кажется ему в его жизни немного неуместным и непривычным. Поэтому Чим готовится услышать что-то очень и очень интересное. — Мне кое-кто нравится, — тихо говорит друг. Брови Пака немного вскидываются, и он смотрит на Тэ взглядом а-ля и всё? Тэхёну и до этого многие девушки нравились, но он из-за них так не менялся, с таким трудом, словно эта новость — довольно тяжкий груз, не сообщал об этом Чимину. Либо эта девушка не просто нравится, а он в неё, может, влюблён. Поэтому в кои-то веки начал смущаться и стесняться. — Это… это парень, — Ким вобрал немного воздуха в лёгкие, чтобы сказать это. А вот тут-то Чимин нехило удивляется: Тэхён никогда не засматривался на парней в этом плане. С оценкой внешнего вида? Пожалуйста! С намерением почерпнуть для себя что-то новое в отдельных экземплярах? Конечно! Но никогда так, чтобы как Чимин: «О, у него зачётная задница». Тэ всегда отвечал: «Ну… наверное». Потому что Чимину виднее, раз он является представителем ЛГБТ. Ему до этих самых задниц было как-то фиолетово, потому что они мужские. Но, что самое главное, представителей нетрадиционной ориентации он не судил, а, даже наоборот, восхищался смелостью их выбора. Особенно теми, кто не боялся показывать себя настоящего, как это делает, например, его лучший друг. Ким всегда говорил, что Пак, должно быть, очень сильный, раз не стесняется своей нестандартности, когда есть угроза получить осуждение. Это правда впечатляет его, как если бы Чимин сказал, что хочет с превеликим удовольствием заняться банджи-джампингом. Потому что сам Тэхён жутко боится высоты. Из-за этого довольно смелые люди вызывают у него нередко большой восторг, длиною в десять, а то и больше минут. — О, я думал, что это моя задача, — пытается пошутить Чимин, но чувствует эту напряжённость в воздухе, которая доселе была неизвестна их отношениям. Вокруг них всегда витала дружеская лёгкая атмосфера, в которой о любой напряжённости не могло идти и речи. Ведь Тэхён даже при малейшем разногласии шёл на попятную, не желая спорить с другом, ведь сколько людей, столько и мнений. — В любом случае… это нормально, если тебе кто-то нравится. Просто расскажи мне немного об этом. И Тэ рассказывает. Имени предмета симпатии он почему-то не называет: оттого ли, что не знает, или потому, что не хочет раскрывать все карты. Хотя у них от друг друга нет секретов. За исключением того, что Чимину тоже кое-кто нравится. Тэхён просвящён только в это, но ни имени, ни того, как этот человек выглядит, не знает. И Пак, на самом деле, не знает, почему не хочет говорить это Тэхёну. Просто… чувство какой-то непонятной жадности просыпается в нём, стоит ему подумать о том, чтобы рассказать кому-то о Юнги. Чувство собственности начинает гложить его. Рассказывает, что встретились он случайно ещё вчера вечером. Парень с необычной, как выразился сам Ким, внешностью не мог набрать другу со своего телефона, так как тот был разряжен, поэтому Тэ любезно предложил ему свой, когда увидел эти мученические тирады молодого человека с угольно-чёрными волосами. Чим хмыкнул, потому что сам знает черноволосого любителя хорошо ругаться. Неизвестный парень поблагодарил Кима и сказал как-нибудь заглянуть в кафе, где он работает, чтобы он мог угостить Тэхёна кофе. А теперь Тэхён зовёт Чимина с ним, потому что жутко волнуется. — Просто… просто посидим там. Я возьму его личный номер и дальше справлюсь без твоей помощи, — обещает блондин, и Чимин кивает, потому что грех не помочь другу. Ким вот, например, никогда не отказывал ему в помощи, которая была, конечно, ему по силам. К тому же Паку совсем несложно. От этого он не потеряет ровным счётом ничего. Только пару часов из своего свободного времени, которое бы в любом случае потратил на безделье, потому что в последнее время очень замотался и хотел немного отдохнуть. Но что ни сделаешь ради лучшего друга? — Насколько непривычно я выгляжу? — смеётся Тэхён привычным смехом, от которого у Чимина облегчённый выдох и понимание, что его настоящее «я» его друга никуда не ушло. — Жутко непривычно, — честно говорит Пак и тоже смеётся.

***

Чимин чувствует себя по меньшей мере странно, потому что они идут в знакомом ему направлении: в кафе, в которое Пак ходит часто потому, что там работает Юнги. И это… зарождает в его груди неприятное предчувствие скорого масштабного пиздеца. Потому что он склонен думать, что Тэхёну нравится тот человек, о котором он думает. И это ой как нехорошо. Он волнуется, когда они заходят. Пак сразу замечает улыбающегося (определённо не искренне) брюнета, принимающего заказ у двух школьниц, явно робеющих при разговоре с ним. Чимин вот тоже робеет, но старается не показывать этого. Насколько плохо у него получается это скрывать, он не знает, но Юнги никогда об этом не упоминал. Либо потому, что не замечает действительно, либо потому, что не хочет влезать в это дерьмо с влюблённым в него парнем, отмалчиваясь и не подавая виду, что догадывается. То, что он Мину не нравится, Чимин понимает и принимает, не собираясь даже попытаться добиться желаемого. — Его зовут Юнги, — информирует Тэхён, когда они занимают свободный столик. И всё. Финита ля комедия. Юнги нравится Тэхёну. И, что самое ужасное, Чимин не может почему-то открыть свой рот и сказать, что уже занято. Потому что нифига это не правда: Мин свободен для того, чтобы в него кто-то влюблялся. Но отчего-то колит в душе, что-то скребётся и просит сделать сейчас что-то поистине правильное. Но не может до Чимина достучаться, потому что тот трусит отчаянно. Особенно когда к ним подходит Юнги. Его колени начинают — о господи, хорошо, что его ноги скрыты столешницей, — трястись, а ладони потеть, как всегда бывает, когда он нервничает. — О, Чимини? — удивляется старший, первым делом заметив именно Пака, а не Тэхёна, что горящими глазами смотрел на него до тех пор, пока его эмоции не сменились на недоумение. — Вы знакомы? — озадаченно спрашивает Ким, и Юнги кивает. — Чимин, ты не сказал мне об этом, — нахмурившись, говорит блондин. Возможно, он немного огорчён, потому что думал, что единственный, с кем общается Пак, это он (что несколько эгоистично с его стороны). И что тот и словом не обмолвился, что знаком с кем-то столь привлекательным. — Я… не подумал, что это так важно, — скомкано отвечает русоволосый, и от того взгляда, который дарит Тэхён, ему становится немного не по себе. Но он действительно не должен был делать этого, если не считал нужным. Ким ведь не обязан знать все аспекты его личной жизни и окружение, в котором он находится, когда его нет рядом. — В любом случае здравствуй, Юнги-хён. Когда Чимин переводит взгляд с Тэхёна на Юнги, то видит, как плотно сжаты его губы и как напряжены руки, сжимающие блокнот. Но брюнетистая голова слабо опускается, стоит Юнги кивнуть на приветствие. — Ты выглядишь немного по-другому, нежели вчера, — обращается к поникшему Тэхёну Мин, и тот сразу оживает, одаривая парня широкой улыбкой. — Это неплохо. — Хён, ты сам вчера сказал, что мои штаны в темноте выглядят, как маяк, — смеётся блондин, и Юнги смеётся в ответ. Он действительно так думает просто потому, что штаны младшего были достаточно пёстрыми, что ему немедленно хотелось вырвать себе по меньшей мере глаза. Чимин пыхтит от возмущения, потому что, когда он говорил Тэхёну нечто подобное, то его мнение тому не всралось совершенно. И Пак смирился, потому что каждый человек волен иметь своих тараканов. У него самого этих тараканов немерено. Но отступиться от своих принципов, вкусов и взглядов Тэ решил только тогда, когда ему об этом сказал никто иной, как Мин Юнги. Объект влюблённости Чимина. — Я принесу вам кофе, как обещал, — в итоге говорит брюнет, когда их смех стихает, а Чимин успевает чуть ли не полностью погрузиться в свои мысли. — Какой ты пьёшь? — обращается к Тэхёну. — Думаю, я бы выпил латте, — улыбается Ким. — А ты, Чим, что… — Но Юнги уходит прежде, чем он успевает закончить. — Кажется, он тоже обижен на тебя за то, что ты не говоришь о нём, — фыркает в непривычной ему интонации Тэхён, и Чимин вздрагивает от этого. Тэ действительно злится на него за это? — Нет, Юнги-хёна вряд ли такое способно задеть. Да и к тому же мы общаемся не так хорошо, чтобы можно было назвать нас хотя бы друзьями. Тэ, я правда не понимаю, почему ты злишься. Тэхён ничего не отвечает, лишь сжимает губы напряжённо и тупит взгляд в стол. Ким как будто на глазах преобразился. Ещё с самого утра Чимин находится в компании с совершенно чужим человеком, которого видит словно впервые. Ким непривычно задумчив, напряжён и раздражён. За всё время их дружбы такого не случалось никогда. Что сейчас довольно странно видеть его в накалённом состоянии. Неужели Юнги так повлиял на него? За столь короткий срок? Мин ставит поднос с кофе на стол между парнями, и Тэхён в удивлении приподнимает брови, когда видит, что, помимо его латте, стоит ещё и фраппе, так горячо любимый Чимином. Ким склоняется к варианту, что Пак достаточно частый гость здесь, раз Юнги запомнил, что тому нравится, чтобы оправдать этот поступок и не думать, что, возможно, есть какая-то другая причина для этого. Он с улыбкой берёт свой кофе и благодарит Юнги, который желает им приятно провести время и ретируется к другим столикам, чтобы обслужить или рассчитать уже собирающихся уходить клиентов. — Он знает, какой кофе ты пьёшь, — зачем-то говорит Тэ таким голосом, что у Чимина невольно мурашки по позвоночнику побежали. Такое чувство, что Тэ его в секунду стал ненавидеть, как если бы Чимин совершил какую-то совсем неприемлемую для него пакость, не вписывающуюся в его уклад как что-то подлежащее прощению. — Ну… я довольно часто наведываюсь сюда по пути в студию, чтобы купить кофе и поприветствовать хёна, — отвечает Пак, бегая глазами по помещению, только чтобы не смотреть на Тэхёна. Обстановка между ними накалилась. Это чувствовалось. И впервые источником излучения этого напряжения являлся именно Тэхён, медленно потягивающий свой латте. — Что ж… спасибо, что пришёл со мной. Я правда ценю то, что ты помогаешь мне. Теперь я справлюсь один. Ты можешь пойти домой и отдохнуть, — лучезарно улыбается Тэ, но Чимин уже не верит его улыбке; мрачно кивает и, взяв свой кофе, плетётся на выход, услышав вдогонку взволнованный (а может, только кажется) восклик Юнги: «Уже уходишь?». Вечером Тэхён пишет, что ему очень жаль и что он в действительности не злится на него. Он поступил таким несвойственным ему образом просто потому, что Юнги ему очень нравится. — Мне тоже.

***

Чимин перестаёт ходить в то кафе ровно в тот момент, когда понимает, что у Тэхёна и Юнги завязываются дружеские отношения. Тэ говорит ему, что Мин спрашивает о нём, но Пак оправдывается тем, что в последнее время жутко рассеян и забывчив, хотя на деле просто боится начать плеваться ядом прямо в лицо старшему, язвить и ехидничать, затрагивая тему отношений с Тэхёном. Почти всё свободное время он проводит в танцевальном зале: это помогает ему снять накопившийся за день стресс и хоть как-то угомонить бушующие внутри ураганы чувств. Он предпочёл бы не думать о том, что Ким может когда-то прийти к нему и сказать, что Юнги теперь его парень, потому что это заставляет его злиться, но он не может: всякого рода мысли лезут в его голову без его же разрешения просто потому, что это волнует его больше всего. Насколько хорошо Юнги относится к Тэхёну? Насколько дальше, нежели он, продвинулся Ким? И насколько далеко он готов зайти? И насколько далеко сам Юнги позволит ему сделать это? Находясь в постоянном напряжении, он часто срывается на окружающих незнакомых людях, которые, по его мнению, повели себя в какой-то ситуации некрасиво по отношению к нему. Он не хочет общаться с Тэхёном, но тот пишет о развитии их с Юнги отношений так часто, что его мозг кипел и он, не контролируя гнев, разбил уже порядком четырёх кружек и трёх обеденных тарелок. А потом Тэхён зовёт его с ними пообедать. Вот так просто. Где-то через пару дней, когда они все будут свободны. Зачем это Тэ, Пак решительно не знает, ведь тот собирался налаживать их с Юнги личные отношения. Чимин не очень хочет идти, потому что третьим лишним быть он точно не желает. И блевать от того, как они милуются, тоже считает не особо привлекательной идеей. Весь свой гнев он опять спускает в танцевальном зале, оттачивая движения до такой степени, пока они ему не понравятся в собственном исполнении. У него со лба бежит чуть ли не три ручья пота, когда он наконец останавливается и безвольной куклой валится на пол, раскинувшись звездой и тяжело и загнанно дыша. Он лежит так пару минут, прокручивая в голове танец до тех пор, пока музыка не становится тише и чьи-то шаги не приближаются к нему. Пак подскакивает, опираясь на ладони, и смотрит на пришедшего с лёгким испугом, пока не понимает, что это Юнги и бояться совсем нечего. Если он, конечно, не задумал его убить. — Мелочь, ты совсем страх потерял? — проскальзывает Паку в уши строгий голос Юнги. — Тренируешься как ненормальный. Что-то случилось? — уже нежнее спрашивает старший, присаживаясь рядом и подавая Чимину бутылку с прохладной водой, которую тот с благодарностью принимает и сразу же жадно начинает пить, от чего капли стекают вниз по его подбородку и шее, скользят по крепкой взмокшей груди, не прикрытой чёрной майкой с глубоким вырезом, и скрываясь за её кромкой. Юнги заворожённо наблюдает за этим, пока Чимин так сильно увлечён утолением жажды. Он ощущает исходящий от горячего тела Пака жар и хочет к нему прикоснуться. Хотя бы совсем немного. Но не может, потому что нельзя и потому что младший пихает опустошённую бутылку ему обратно в руки и благодарит, вытирая мокрый лоб тканью майки. — Зачем ты пришёл? — спрашивает русый, стягивая с себя майку через голову, чтобы сходить быстро в душ и переодеться. На самом деле, то, что он сейчас потный, даёт ему оправдание того, почему его ладони такие мокрые — это абсолютно точно не из-за Юнги, — и видит, как пристально на него смотрит старший. Возможно, он бы даже сказал, что брюнет рассматривает его. Но, наверное, чисто потому, что тело Пака нельзя назвать непривлекательным. — Чтобы проводить тебя до дома. Чимин думает, что ослышался. Потому что… Юнги хочет проводить его? — Что? — хмурится он, но внутри всё трепещет в предвкушении. — Хён, я же не маленький. Я… — Чим, — перебивает Юнги, а затем спокойнее продолжает: — ты уснул вчера в автобусе. — Откуда ты знаешь? — удивляется младший. — Я был тем, кто разбудил тебя. Мне действительно пришлось ехать с тобой на автобусе, потому что ты выглядел чертовски усталым. И, знаешь, я беспокоился? Если бы не тихая музыка, играющая на фоне, Юнги бы с точностью в сто процентов услышал грохочущее сердце Чимина, решившее устроить марафон прямо здесь и сейчас. Юнги беспокоился о нём? — Ты так резко прекратил общаться со мной, что мне стало не по себе, — тихо говорит Мин, потупив взгляд в пол. — Я чем-то обидел тебя? Пак не может поверить своим ушам, потому что Мин говорит, что ему нужно его общение. Юнги выглядит разочарованным, когда говорит всё это. И сам Чимин начинает чувствовать вину перед ним. Но он считал, что старшему будет всё равно, есть ли в его жизни какой-то Пак Чимин или нет. Он считал, что Юнги безразлично их общение, но, видимо, это не совсем так. — Я просто… я немного замотался, — говорит он, не зная, что ещё можно придумать. Ведь не скажет же он настоящую причину своего такого поведения: «Ну, знаешь, всему виной Тэхён, которому ты, как и мне, нравишься». Хотя мог бы. Юнги делает вид, что верит ему. — Просто заходи ко мне, как и раньше.

2

Юнги никогда не нервничал и не волновался так, но после того, как Чимин перестал заходить к нему в кафе, он познал все прелести неравновесия душевного состояния. Слова Тэхёна о том, что Пак просто замотался, только слегка успокаивали. По крайней мере потому, что он знает, что Чимин хотя бы жив. Но в один момент, когда Юнги видит мрачную фигуру среди густой толпы, его сердце на мгновение замирает: Чимин выглядит дейсвительно разбитым, ужасно усталым и подавленным. Мин знает, куда он направляется, поэтому быстро развязывает фартук, откидывает его куда-то в сторону, совсем не заботясь о том, что для него это чревато, и выбегает из кафе, сразу же глазами начиная выискивать некрупную фигуру. Он слышит громкую музыку в течение почти часа, пока не осмеливается зайти в зал. Чимин лежит на полу, сбито дыша; его грудь поднимается очень тяжело. Юнги проходит к стереосистеме, чтобы сделать музыку тише, и осмеливается на строгое: — Мелкий, ты совсем страх потерял? Тренируешься как ненормальный. Что-то случилось? — У Юнги в душе деформация, когда он смотрит Чимину в глаза и видит там чуть ли не вселенскую усталость. Ему так хочется прижать его к себе и не давать выхода в окружающий мир, чтобы он навсегда оставался беззаботным несмышлёным ребёнком, нуждающимся в его постоянной защите. Но единственное, что сейчас он может сделать для Чимина, — это дать ему бутылку прохладной воды. И, кажется, это было ошибкой — смотреть на Чимина в этот момент, потому что капли, стекающие по его крепкой шее и груди, приковывают внимание и заставляют дыхание сбиться. Его сердце сейчас бьётся где-то под горлом, а шанс, что его штаны оживут в районе ширинки, возрастает в миллионы раз. Краем становится снятая Паком майка, и Юнги уже натягивает свою толстовку чуть ли не на колени. Кажется, Чим этого и не замечает. — Зачем ты пришёл? Юнги молчит некоторое время, потому что мозг вышибло этими рельефами чужого тела и тем, как сексуально выглядит усталый полураздетый Чимин. На самом деле, в его голове уже пронеслась тысяча и одна картинка того, как эти рельефы исчезают под его ладонями, как призывно раздвигаются сильные накачанные ноги в приглашении, как сладко Чимин стонет от его ласк. Это ещё больше подбавляет жар в его тело, и он сглатывает, пытаясь отвернуться и не смотреть на столь манящие пейзажи. Он вроде как готов разложить Пака прямо на этом грязном полу. — Чтобы проводить тебя до дома. Чимин удивляется и говорит, что он вовсе не маленький и сам в состоянии добраться до дома, но Юнги отлично помнит, каким сонным младший был, когда проходил мимо кафе. Мин тогда специально сдал смену пораньше, чтобы незаметно проследить за Паком. И это, видно, было действительно верным решением. Потому что, когда он пришёл на остановку, где обычно ждёт свой автобус Чимин, обнаружил того спящим: Чим сидел на скамейке, прислонившись к задней стенке остановки, и чуть ли не слюни пускал от окутавшей всё тело усталости. Если бы не Юнги, Пак бы точно пропустил свой автобус. Опасаясь того, что и в транспорте младший уснёт, Мин поехал вместе с ним, удачно прикрывши лицо капюшоном, чтобы парень его не заметил. В итоге Юнги вернулся домой ближе к полуночи, потому что долго не мог дождаться автобус, только потом сообразив, что можно доехать на такси. Сейчас он не хочет повторения этой ситуации. Не потому, что ему это накладно, а потому, что волнуется за Чимина. Он хоть на улице готов остаться ночевать, лишь бы Пак вернулся домой в целостности и сохранности. Юнги просит его заходить к нему в кафе, потому что ему так сильно нравились эти короткие непринуждённые разговоры. Потому, что они хотя бы были. У них мало свободного времени, поэтому они не могут общаться как раньше. Хотя очень хочется вернуть те моменты, когда он мог зачитать Чимину на ходу придуманные рифмы, с которых тот смеялся и трогательно к нему прижимался, закрывая рот небольшой ладошкой; когда Пак засиживался у него в кафе, к закрытию спокойно себе лёжа головой на стойке и сопя в рукав. Это так необходимо, что Юнги почти физически ощущает себя одиноким. Он бы уже тысячу раз мог признаться Паку в чувствах, но это впервые, когда он отчего-то трусил. Боялся не столько самого отказа, сколько последствия, что Чимин исчезнет из его жизни так же внезапно, как и ворвался. Скорее всего, оно потом забудется, но ни ранить себя, ни обременять младшего Юнги не хотел. Поэтому молчал. Но, кажется, скоро плюнет на все свои предрассудки и сделает самую безумную вещь. Может, например, сейчас. Пока Пак спокойно себе принимает душ. Такой мокрый и полностью голый. Такой доступный и совершенно беззащитный. Юнги чувствует себя извращенцем, когда целенаправленно идёт в раздевалку, где расположены душевые. Он чувствует, как бешено бьётся его сердце, когда он останавливается рядом с бетонной стеной. Он чувствует, как намокает его одежда, когда он прижимает опешившего дезориентированного Чимина к обложенной кафелем стене и жадно целует в мягкие мокрые губы. Пак начинает крупно подрагивать, но вовсе не от холода. Его ладони ложатся на шею Юнги, и он притягивает того ближе, заставляя буквально вжимать себя в стенку и целовать с ещё большим чувством голода. Они оба плавятся от касаний друг друга. Словно то, что они делают, долго ждало своего часа. И этот час наконец настал. Теперь они могут полностью насладиться друг другом. Дрожащими от накатившего возбуждения пальцами Чимин тянет вверх промокшую насквозь толстовку Юнги и отбрасывает в неизвестном направлении, тут же обхватывая руками худые горячие бока. Если бы не ситуация, в которой они сейчас находились, Чимин бы назвал их поведение животным. Потому что они хотят друг друга подобно животным. Они пытаются обладать друг другом как животные. Но от этого лишь больше сносит крышу, и Пак уже ничего не понимает, когда зарывается пальцами в запутавшиеся чёрные волосы и позволяет чужим губам касаться его шеи и груди. Он издаёт первый полноценный стон тогда, когда Юнги вбирает в рот его набухший сосок и давит на горошинку языком. Перед глазами салюты, а внутри чувство, что земля вертится в разные стороны, заставляя внутренности сжиматься и разжиматься. Мин вновь возвращается к губам, чтобы расстегнуть прилипшие к коже джинсы, с трудом поддающиеся его рукам, но в итоге после долгих мучений всё же снимает не без помощи Чимина свои штаны и бельё. Дальше… дальше все мысли покидают его голову, потому что Чимин на коленях. Прямо перед ним. Как в его извращённых, похотливых снах. Но теперь реальность. Сносящая с ног и ошалелая реальность, бьющая точно озноб. Ноги слабеют, стоит Паку коснуться чувствительной головки мягкими половинками губ, которые было так приятно целовать. Такие губы созданы для поцелуев. Поэтому Юнги готов наслаждаться ими вечно, если позволят. — Чимина, — тихо выстанывает Мин, чувствуя, как младший вбирает член в рот полностью и пытается втянуть щёки, начиная неспешно и с наслаждением сосать. Брюнет ощущает эту неопытность, когда Чим задевает нежную кожу зубами, но в извинение ведёт ладонью по бедру и нежно оглаживает выпирающие косточки. Разочарование слетает с миновых губ, стоит горячему рту отпустить его член из приятного плена. — Не побоишься трахнуть меня? — осипшим голосом выдыхает на ухо, а следом поворачивается к Юнги спиной и облокачивается на стену, призывно выпячивая аппетитную задницу, по которой Мин не упускает возможность смачно шлёпнуть, что звук эхом прогуливается по небольшому помещению, смущая Чимина и заставляя вжаться лбом в кафель. — Хён, — надрывное. Но потом Юнги больше ничего не слышит, зачарованно наблюдая за тем, как его палец, смоченный его же слюной, проникает в тугое отвестие. Пака встряхивает, когда палец входит полностью, и он мелко начинает подрагивать, пытаясь привыкнуть к появившемуся дискомфорту. Он впервые чувствует кого-то, помимо себя, через долгое время. И это то ли приятно, то ли совершенно непривычно, потому что он никак не мог представить, что его так будет касаться Юнги. Тот самый, от которого учащённое сердцебиение, спёртое дыхание и в глазах сердечки. Тот самый, который нравится Тэхёну. Тэхён… Чимин слишком поздно вспоминает о столь важном факте, чтобы останавливаться. Его растягивают уже четыре пальца. И скоро настанет момент, когда он полностью получит желаемое. Необходимое. Резкий вскрик полосит воздух, когда тугие стенки податливо расходятся под напором твёрдого члена. Юнги пытается входить совсем аккуратно, бережно, но с трудом получается, поэтому он нежно целует напряжённую спину, скользит губами по повоночнику вверх, останавливаясь у самого загривка и утыкаясь носом во влажные светлые волосы, приятно пахнущие шампунем. Мин толкается на пробу, придерживая парня за бедро и горячо выдыхая тому в затылок, получая в ответ хрипящий стон. Ему стоит как можно быстрее найти ту волшебную точку, способную доставить Паку удовольствие. Не одному же Юнги наслаждаться. То, как плотно его обхватывают тугие стенки, заставляет звёзды плясать перед полузакрытыми веками. Чимин находится на границе сознания, получая сильные эмоции в излишке. То ли слишком хорошо, то ли слишком плохо. То ли слишком хорошо, от чего плохо. Он громко и резко стонет, стоит старшему двинуть бёдрами под другим углом; странные разноцветные пятна под плотными «шторками» глаз пляшут с удвоенной силой, и он, не выдерживая, кончает, попадая на свои ноги. Юнги продолжает двигаться в обмякшем теле, пока не спускает внутрь, гортанно простонав. — Твою мать, ты ведь нравишься Тэхёну. — Какая жалость, но мне нравишься ты. Чимин чёртов эгоист, но это признание до тошноты приятно.