Почти вышло поверить

Невеста в этот раз Люку досталась такая, что и мечтать страшно. Да и опасно совсем замечтаться. Глядя на фото, Люк кусал губы и скорее гасил экран телефона, чтобы сердце не выпрыгнуло от обидного, жгучего страха и странного, незнакомого, недоверчивого трепета. А ещё надежды. Но вот это была не новость. Всякий раз, когда в их дом приходили сваты, чтобы по древнему обычаю сговориться забрать его на ночь или навсегда, он мечтал, что вот оно. Что, может, найдётся та, что не прогонит наутро. Что оставит себе. Пусть хоть глупой игрушкой у своих ног, но оставит. О том, чтобы стать кому-то полноценным супругом, он не смел и мечтать. Кто же назовёт единственным мужчину, которого сосватали не впервые? Но хотя бы так. А он будет так благодарен, он так ублажит добрую — или не очень, главное, что свою — госпожу! Ах, если бы у него был шанс задержаться подольше! Если бы ему только позволили остаться, пока его испуг не пройдёт. Пока он научится приносить удовольствие! Он ведь научится! Но увы. Вот уже три раза его возвращали на утро. Раньше, как он слышал, обычай был не так уж суров к мужчинам. Сговорённый жених должен был оставаться в доме невесты несколько лун. До тех пор, пока точно станет ясно, годится ли в мужья, смог ли зачать в госпоже новую жизнь, достоин ли рядом с этой жизнью остаться. Но со временем всё стало иначе. Официально считалось, что достаточно и одной ночи, чтобы понять, годится ли юноша в мужья госпоже. И всё свелось к удовольствию. Впрочем, обычай был мудр. Лишь женщина в силах решить, кто будет ей хорошим мужем и отцом её детям. И в пользу Люка до сих пор никто так и не решил. Наверняка не решит и эта невеста. Люк ехал к ней с тяжёлым сердцем, ожиданием нового позорища и возвращения домой, где суровая мать добавит ещё и от себя. И никто не поверил бы, что, будь у него шанс, он бы очень старался! Может, не в первый раз. Тогда госпожа сжимала его в своих объятиях и даже гладила, а он лишь дрожал от страха и чего-то ещё. Нехорошего, гадкого. Чего-то, что он и назвать-то не мог, но точно знал, что к невесте такого испытывать ну никак нельзя. Никогда. И она предсказуемо разозлилась. Увидела его глупость и холодность. Отвернулась в ярости и омерзении. Дальше всё стало сложнее и проще одновременно. Он не был невинным. Он был отвергнут. И с ним сразу можно было не церемониться. Вторая явно и не рассматривала его в качестве возможного супруга. И ничего делать не требовала. Она просто поиграла с ним, а потом выставила за дверь едва живого. Третья и вовсе, стоило ему переступить порог её дома, заявила, что он станет подарком для её любимого супруга. Это было так горько. Люк боялся, не хотел завидовать незнакомому мужчине, но не смог. Зависть едкой отравой проникла в его сердце. Зависть и страх. Почти ужас. Что сделает с ним мужчина, которому позволили всё? Но вот тогда как раз оказалось почти не страшно. И потом, когда чужой супруг кончил, он накормил Люка вкусным ужином и налил чего-то горького, но странно приятного на языке. От питья стало тепло и сонно. Люк задремал до утра, до того самого момента, когда пора уже уходить. Мать тогда возмущалась особенно сильно. И теперь, когда настал черёд четвертой его свадьбы, сразу предупредила, что ещё одного возвращения не потерпит. Прогонит на улицу, а то и вообще не откроет дверь. Уйдет, в чём был. Люк не знал, верит ли такой угрозе, но знал, что проверить доведется уже вот-вот. Следующим утром. Дверь ему открыла другая прекрасная госпожа. Не та, чье фото он украдкой рассматривал на своем телефоне. — О, входи, — сказала она, скользнув по нему мимолётным, чуть насмешливым взглядом. — Я Люси. А ты Люк? Это Кара, видимо, чтобы в именах не путаться, навыбирала. Кара! Так звали невесту! Люк напрягся, испуганный непонятными словами, но вошёл. Кивнул даже, подтверждая, что да, это он, Люк. И его выбрала Кара. Стало так гулко внутри, так забухало сердце, что хоть беги. Вот только куда? Дома ждала разъярённая мама. — Кто там? Голос послышался откуда-то из-за поворота, из тёмного коридора, а следом вышла сама Кара. Люк лично её, конечно, никогда раньше не видел, но узнал сразу. Замер, ошарашенно пялясь. Такая большая. Такая красивая. Она заставляла его сердце замереть. В домашнем халатике, в мягких пушистых тапках и с мокрыми после душа коротко стриженными волосами, она пугала не меньше, чем в своей полевой форме, в которой была на том фото. — О, привет, красавчик! Это о нём?! Люк захлопал глазами, не понимая, как реагировать. — Ну, поздоровайся, что ли, — подсказала непонятно для чего здесь оставшаяся Люси, чьё имя отчего-то нельзя было перепутать с его. И Люк будто отмер. Он упал перед невестой на колени, порывисто и картинно. Он не хотел это играть или проявлять такое неуважение, но колени подкашивались и без того, а сейчас просто не выдержали. — Здравствуйте, госпожа. — Вот, уже лучше, — хмыкнула Люси и вдруг погладила его по затылку. И когда успела подобраться?! — Ты права, Кара. Он милый. Люк совсем потерялся. Смеялись над ним не впервые, и не было ничего стыдного в том, чтобы повеселить невесту, но отчего-то именно сейчас, от незнакомки, насмешка была особенно обидной. Он правда старался быть милым. Только не выходило. — Здравствуй, малыш, — сказала невеста серьёзно, подошла ближе и подала ему руку. — Вставай. Идём с нами. С нами?! Эта Люси… с ними?! Конечно, Люком уже делились, и тогда всё вышло не страшно. Но как выйдет сейчас, он не знал. Он поднялся, стараясь не опираться на её ладонь и пошёл, куда повели. Надеялся, что хотя бы в спальню. Не в какое-нибудь страшное место вроде подвала или комнаты с крюками и разными жуткими штуками. Про такие среди юношей ходили страшные слухи. Люси догнала их и взяла его за вторую руку. Люк почувствовал себя до крайности глупо, шагая в темноте между двумя женщинами. Так торжественно. Так непонятно. Его бережно держали и поглаживали по запястьям. Предупредили, что сейчас будет лестница, хоть её и было смутно видно, сообщали, когда повернуть. Как будто заботились. Или просто не хотели, чтобы он где-нибудь тут потерялся и его пришлось бы искать? Привели его в спальню. По крайней мере, тут стояла большая кровать, комод, пара кресел, и не наблюдалось ничего особо ужасного. И здесь было много света. Люк предпочёл бы поменьше. Не как в коридоре, конечно, хоть что-то видеть он бы хотел, но ведь так и они рассмотрят его во всех подробностях! — Всё будет хорошо, — для чего-то заверила его Кара, а потом без особых расшаркиваний развернула к себе спиной, прижимая к груди. Так крепко. Так страшно. У Люка будто вспыхнула вся кожа разом от этого простого движения. Он даже всхлипнул тихонько. А в ответ его поцеловали в затылок. — Это Люси, как ты уже понял, — сказала Кара ему в самое ухо и куснула легонько. — Красивая, да? Против воли Люк поднял на женщину взгляд. Красивая ли? Это ведь госпожа! Он и думать не смел никогда оценивать их красоту! Но да. Несомненно, Люси была красива. Высокая, даже выше Кары, тонкая, какая-то плавная. Такие женщины никогда не смотрели на Люка. Для чего им было на него смотреть? — Люси руководит охраной моей матери, — зачем-то пояснила невеста и чуть отпустила его, чтобы обеими руками погладить по плечам и предплечьям. — Мы с ней очень близки. Ты же не против компании, да? Люк опустил взгляд, подрагивая под слишком уж ласковыми прикосновениями. Закивал согласно, хоть и не знал, всерьёз ли его спрашивали. Даже скорее всего, не всерьёз. Он ведь был здесь. И выкуп за него был заплачен. А значит, он не имел права быть против чего угодно. — Вот и славно, позволь, я это сниму? Как, уже?! Люк замер и стоял дурак дураком, пока в четыре руки его освобождали от одежды. Сняли совсем всё, попросив переступить, чтобы выбраться из спущенных брюк и трусов. А попутно поглаживали, трогали везде, заставляя опасливо ёжиться. Он не хотел показывать свой страх, обижать их или, наоборот, распалять тёмные мысли, но от их рук разбегались ледяные мурашки, и он никак не мог ничего с этим поделать. — Ты что, плачешь? — Кара снова прижала его спиной к себе, заставила повернуть голову и поцеловала в мокрую скулу. А он и не заметил собственных слёз! — Ну, тише. Мы не сделаем больно. Вот увидишь! Ты станешь нашим. Тебе будет хорошо. Нашим! Люк зажмурился, краснея до корней волос. Как он мечтал бы, чтобы такая женщина назвала его своим! Но «нашим» тоже звучало как сказка. Крайне неправдоподобная. — Ну что ты, милый? Вот странно. Без тени ревности или раздражения Люси погладила его руки и потянула к кровати. А сзади подтолкнула Кара. Их. Он был их с самого первого момента в этом доме. И как бы ему хотелось, чтобы так всё и оставалось насовсем! Он лёг на спину. Обнажённый, совершенно открытый их рукам и взглядам. А сам и глаз на них поднять не мог. Так было стыдно и страшно. Сейчас они разглядят его лучше. Сейчас разозлятся. И прогонят? Накажут? Вернут домой в любом случае. — Сладкий! И снова Люси первой оказалась рядом. И без одежды! Красивая, опасная. Её близость оглушала, заставляла его задохнуться. — Госпожа, — простонал он в ответ, прижатый сильными руками к покрывалу. — О, госпожа! Та усмехнулась и прижалась губами к его шее. Приласкала грудь и живот плавным, мучительно тёплым движением. А потом потянула его за плечо, подтолкнула в бедро коленом, и Люк сам не понял, как оказался вдруг над ней стоящим на четвереньках. Перед глазами оказалась её крепкая, завораживающе нежная, идеально небольшая грудь. Так близко, что, лишь слегка вытянув голову, он смог бы коснуться губами соска. Люк замер, не зная, что делать. Зачем его перевернули, зачем сейчас смотрят и чего ждут? Он должен… сам? Сейчас? С Люси? Не может этого быть! И невеста! Она что же, будет на них смотреть? Увидит, как Люк ничего не сможет и опозорится. На место стыда пришло отчаяние. Он не хотел, до смерти боялся их разочаровать или обидеть! Но выбора не было. Он обернулся к Каре. Та улыбалась, заканчивая раздеваться. До этого, видимо, любовалась подругой, а теперь решила присоединиться. Скинула свой халат и шагнула к кровати. — Ну, не теряйся, что ты? Заканчивай плакать и поцелуй её где-нибудь. Люк запаниковал. Но приказ помог сориентироваться и, всё ещё подрагивая, он принялся сцеловывать с шеи и груди Люси собственные слёзы. Люси ахнула, казалось, сладко и даже подалась навстречу его губам. Неужели ей нравилось?! — Двигайся ниже, — Кара несильно, направляя, потянула его за плечо. И он послушно двинулся. К напряжённому сейчас животу, к крепким бёдрам. — Давай, малыш, сделай ей хорошо. Люк зажмурился, стремясь взять себя в руки. Это он уже знал. Он же сможет сейчас, правда? Справится? Люси застонала, стоило коснуться её там языком. Так счастливо, так бесстыже просяще. Звуки заставляли путаться мысли, но успокаивали. Госпоже нравится. Он всё делает правильно! Это пьянило. С отчаянной смелостью Люк протянул руку, чтобы с лёгким, он надеялся, приятным нажимом провести кончиками пальцев по её бёдрам. И тут же его руку накрыла ладонь Кары. Прижала к тёплой коже. Как будто невеста без слов его похвалила. Как будто приказала не сдерживаться. Кара убрала руку, а ощущение безмолвного одобрения будто осталось. Люк никогда раньше такого не чувствовал. Да никто к нему раньше так и не прикасался. А Люси всё постанывала, так открыто, так по-настоящему. Даже тот мужчина, что взял его с разрешения супруги, и тот не выражал одобрение так ясно. В эти звуки Люку просто не верилось. Это он?! Это от его неумелых ласк?! Да он и делал-то такое всего несколько раз! И он снова мечтал. Так хотелось не сбиться, дать прекрасной госпоже то, что ей нужно! И слушать-слушать. Неужели это правда делает он?! На языке было влажно. Он ощущал вкус Люси, но даже это не убеждало в реальности происходящего. — Раздвинь-ка ножки. За всеми волнениями, стараниями Люк совершенно позабыл о Каре. Он ощущал её рядом, такую сильную, такую тёплую, чувствовал, как она касается его, гладит по спине, и искренне считал это наградой. Удивительной, невероятной, ведь кто станет награждать такого, как он? Но всё же. А оказалось, она задумала ещё что-то. Да какое там «что-то»! Ясно было, зачем в такой позе ему говорят раскрыться. Правда, он не видел, чем именно невеста собралась это проделать. Когда они начинали, рядом ничего такого не было, а Кара не отходила и ничего не открывала. Но раздумывать было некогда. Он всё ещё не должен был сбиться! Люси уже не вскрикивала, дышала тяжело и хваталась пальцами за покрывало. Они были так близко к финалу! Нельзя было испортить госпоже удовольствие! И опять он пропустил момент, когда всё изменилось. Послушно сменив позу, он замер на пару секунд, а потом сам едва не закричал от ужаса и чего-то, чего до сих пор ни разу не чувствовал и чему не мог дать названия. Кара, его прекрасная, такая грозная невеста, вдруг улеглась на спину позади него, сдвинулась так, что её голова оказалась между его ног, и втянула в рот его тут же будто огнём полыхнувший член. У Люка из глаз вновь потекли слёзы. Больно не было, нет, да и был он готов в тот момент к боли. Было стыдно едва ли не до обморока. А ещё чувство нереальности, невозможности, усилилось в несколько раз. Никто раньше не трогал его там даже рукой, что уж говорить о губах. А Кара! Зачем?! Почему?! Что теперь ему за это будет?! И что делать?! Растерянный, перепуганный, едва не теряющий сознание, он продолжал радовать Люси, с изумлением ощущая, как жар расползается по всему телу. Что же она делает?! Почему?! Госпожа! И ему! Он же… Как же… Люси охнула снова и сдавила его плечи, останавливая и отстраняя. И тогда Люк остался наедине с новым чувством. — Давай набок. Это Люси, слегка отдышавшись, завозилась, переворачиваясь, и прошептала прямо в его ухо. Он и не услышал бы за этим жаром, звоном в ушах, за слезами, но Кара, будто бы по команде, выпустила его член изо рта, позволяя опомниться. В четыре руки его повернули, совершенно потерянного, подрагивающего против воли, не способного сосредоточиться, понять, что происходит. Всё хорошо? Всё плохо? Им довольны? На него злятся? Что происходит?! А его снова ласкали. Кара, сжав его бедро так, что он не смог шелохнуться, снова пропустила его член в рот, приласкала языком. А Люси, посмотрев на это пару секунд, прижалась губами к его губам. Это тоже было новым. Никто не целовал его раньше. Или он не помнил, сосредоточившись на чужом удовольствии. А тут для чего-то удовольствие дарили ему. А он никак-никак не мог это принять. Возбуждение будто бы запечатало внутри. Оно жгло и грело, усиливало лихорадку, заставляло жалко стонать в чужие губы, цепляться руками за подставленные руки Люси. — Простите, — забормотал он, когда его рот на время оказался свободен, — я… я сейчас… не выходит… простите… Кара не остановилась. Но такие сильные, такие твердые её руки вдруг стали бережными. Даже ласковыми. Погладили по животу. А Люси тихо рассмеялась и легонько коснулась зубами его шеи, даря новую волну жара. — Всё хорошо, — подсказала она, должно быть сжалившись над ним. — Смотри, она может так очень долго. Не торопись. Так хорошо. Ты такой милый. Такой славный. И только тогда жар полыхнул перед глазами, растёкся по ногам, отдался сладостью под языком, и в голове зазвенело. Когда он очнулся, его обнимали. Прижимались с двух сторон и снова целовали в затылок и скулу. Люк зажмурился. Он не мог вспомнить момент, когда Кара выпустила его член изо рта. Неужели он… внутри? Но как же… — Ну, что такое? — видимо, его новый ужас не укрылся от невесты. Почти бывшей невесты. От ночи осталось ещё много времени, но, судя по всему, их «свадьба» была уже кончена. — Простите… — Ну вот, опять «простите», — Кара погладила его по груди. — Да что же супруг мне такой достался? Ну всё же хорошо! Мне всё очень понравилось. Ты такой чуткий, такой живой. Такой послушный. Я заметила, как тебе тяжело было продолжить. Но ты так старался, так нас порадовал. — Только госпожу, — Люк всхлипнул. Ему было хорошо. Всё ещё страшно, но так хорошо! Так запретно приятно. И это хотелось хоть немного скрыть, пока не отняли. А ему вдруг дали ещё. Ласкали сонно, расслабленно, грели. Так по-настоящему, что у Люка вдруг почти вышло поверить. — Ничего, — в голосе Кары был слышен смех, — успеешь ещё порадовать и меня. — Конечно! — Люк был уверен, что прямо сейчас ничего толком не сможет. А если она снова захочет его возбуждения?! У него ни за что не встанет второй раз! И первый-то был чудом! С госпожами Люк до этого никогда не возбуждался, чем злил их неимоверно. А тут сразу две! Страшно! Но что ещё он мог бы ответить? Он завозился, стремясь обернуться к Каре лицом. А она рассмеялась: — Не сейчас же! Вот энтузиаст! Нет, мне нравится, но давай всё же отложим до завтра. Мне вставать рано. Да и Люси тоже. Ты мой муж, помнишь? Это надолго. Слёзы полились с новой силой, но Люк не смог издать ни звука. Надолго? Он прекрасно знал, что в его случае муж — это лишь до утра. И без того-то было чудом, что его выбрала такая, как Кара. От горечи даже воздух пропал. Зачем она так с ним пошутила? Какое уж там «надолго»? — Эй-эй-эй! — Кара тряхнула его за плечо, а Люси сжала ладони. — Ты что, дышать перестал?! А ну, вернись! Воздух, будто повинуясь её приказу, хлынул в легкие, а Люк, которому так и не удалось повернуться, ищуще заглянул в лицо Люси. Просто потому, что она была перед ним. — Ты думал, она утром прогонит? — Люси качнула головой, улеглась на спину и потянулась. — Ну так переставай. Она никого не отпускает. Не тех, кто ей нравится. Получит твоя мама свой выкуп. А ты останешься с нами. «С нами»! «Останешься»! Такого он не мог и представить. А вдруг услышал. И что у него есть то самое время, о котором он так мечтал в начале этого вечера. И что ему позволят всему научиться. Самое настоящее чудо! Он не поверил. Ну глупо же было поверить! Но про «рано вставать» он тоже услышал. Поэтому лишь прикрыл глаза, позволяя себя обнимать. Было приятно. Да и выбора не было. Время до утра будто бы потерялось. Он не спал. Но и не бодрствовал тоже. Тело его то леденело от стыдного ожидания, то подрагивало сладко, отголосками удовольствия. А разум будто бы замер в едином мгновении. А когда очнулся, женщин не было рядом. Значит, всё-таки спал. Люк полежал ещё пару минут, не зная, что ему делать. Надо было уходить. Возвращаться домой, к в очередной раз разъярённой матери. Но его никто не прогонял. Да и некому было. Он повернулся и обнял подушку, на которой этой ночью спала Кара. Подушка была прохладной и гладкой. Он прикрыл глаза. И конечно, он им не верил. Ну что не скажешь, лишь бы прекратить неурочную истерику? Он просто собирался полежать так ещё пару минут. Всего пару, это ведь можно? А потом, потом просто дождаться, пока супруга вернется домой.