Не с первого взгляда в AADA

      Сегодня, по закону подлости, я совсем не выспалась и сейчас уныло плетусь на кухню сонной и разваренной, как соевая сосиска. Продирая с трудом глаза, вяло открываю холодильник и осознаю, что вчерашняя лень зайти в супермаркет окупается мне сейчас тем, что завтракать абсолютно нечем. Телефон трезвонит, потому что Луна Майер уже несколько минут как ожидает меня в своем mini сooper, чтобы поехать вместе на лекции.       С этой кареглазой брюнеткой мы дружим со старшей школы. Друзей у меня достаточно много, но с Луной мы особенно родственные души. Ее семья переехала в Лос-Анджелес из Мюнхена, поэтому за несколько лет я освоила дополнительный в своем арсенале иностранный язык. Я доставала Луну своими просьбами обучать меня каждый день по десятку фраз на немецком языке и она сдавалась под моим напором. Я уже владею несколькими языками, не считая английского, и в их число входят: французский, итальянский, греческий, шведский и диалект моей Родины — Австралии — страйн. Мне повезло, что родители покинули Сидней, когда я окончила среднюю школу и мне не пришлось вливаться в чужой коллектив. Поэтому, переехав в Америку, я обзавелась новыми друзьями и даже была популярна в старшей школе Idyllwild Arts Academy.       Поскольку я училась в топовой бординг-школе, то с родителями перестала жить, можно сказать, именно с переезда в Лос-Анджелес. Эта престижная школа-пансион позволила мне получить прекрасную платформу знаний для поступления в AADA (Американская академия драматического искусства), причем меня приняли без всяких дополнительных конкурсов и я получаю повышенную стипендию, за что некоторые сокурсники меня недолюбливают, считая всезнайкой и ботаником. Мой отец Райан и мама Хелена Грэйс с детства уверяют меня, что я — очень одаренная, хотя чуточку не дотянула до вундеркинда, на что я постоянно прыскаю смехом, потому что не считаю и никогда не буду считать себя какой-то особенной и отличающейся ото всех. Единственное, что меня отличает от всех — так это мое хроническое одиночество в плане отношений. Я пыталась встречаться с парнями, но когда поняла, что меня к ним совсем не тянет — ни душевно, ни физически — то решила, что надо что-то менять. Поэтому начала встречаться с девушками, которые даже влюблялись в меня, но в итоге я отстранялась от отношений, за что моя репутация стала обрастать все новыми сплетнями в духе «книги — ее единственная любовь», «она все еще девственница», «даже с красивыми девушками у нее ничего не ладится», «у нее невыносимо тяжелый характер, несмотря на стройную фигуру и смазливую мордашку» и так далее. Разумеется, о подобного рода сплетнях я узнаю от Луны, которая еще более коммуникабельная, чем я. Несмотря на мое всезнайство и любовь к искусству, литературе и классической музыке, повторюсь — у меня достаточно много друзей, просто у Луны их куда больше.       Запрыгиваю в салон авто Луны и вытягиваю полусонную улыбку на своих губах, позволяя подруге поцеловать меня в щеку. — Ты какая-то бледная, Лекс.., — обеспокоенно хмурит брови подруга, пристально меня разглядывая. — Опять ничего не поела? Тебя так скоро ветром будет сносить, дорогая. — Не поела. Вчера не зашла в супермаркет, а следовательно придется довольствоваться университетскими бургерами, которые несомненно аукнутся мне дополнительными часами в тренажерном зале и более ускоренным ритмом пробежки. — Вот бы мне твою силу воли. Кому-кому, а я вот действительно не прочь бы сбросить парочку, а лучше и пять килограммчиков своего «тельного счастья».., — приподнимая низ голубой рубашки, Луна оттягивает пальцами несуществующую складку со своего правого бока, на что я прыскаю смехом и похлопываю ладонью по руке подруги, а ее брови сводятся в «домик». — И ничего смешного. Так! Мы уже опаздываем. Первой у нас как раз физическая культура. Еще нужно будет переодеться успеть.       Луна ловко обгоняет другие машины, лавируя в энергичном транспортном потоке, а мне приходится постоянно хвататься за ручку над дверью, потому что год назад я нехило так отбила висок, когда подруга решила поиграть в Шумахера и мы едва не врезались в фуру. Каждый раз моё тело пропускает через себя тысячи вольт адреналина, что выходя из mini cooper'а мои ноги какое-то время остаются ватными от испытанного волнения. Луна не считает свою манеру вождения опасной, называя ее «слегка экстремальной», на что мои глаза всякий раз категорически спешат закатиться за орбиты. _________________________________       Мы бежим, сбивая отстающих студентов с пути, и влетаем в спортивный зал. Одногруппники уже все успели переодеться и мы с Луной служим объектами пристального внимания. Только вот я не замечаю мистера Гумберта — нашего тренера, который обычно никогда не опаздывает. Его отсутствие вводит в заблуждение, но нас кто-то проталкивает вглубь зала. Блондинка. Я не раз замечала ее в университетском кафе в компании красивых подруг, но очевидно, она из старшекурсников, поэтому мой язык старательно удерживается за зубами, когда голубые глаза встречаются с моим взглядом. — Кто-то у нас сегодня опоздал, а значит они получают дополнительных три круга вокруг стадиона.., — улыбается голубоглазая блондинка. Да кто она вообще такая? Ведь она — сама студентка и еще будет тут диктовать свои правила и наказывать нас. Еще чего?       Я недовольно скрещиваю на груди руки и не спешу даже в раздевалку, хотя Луна усердно оттягивает меня за рукав толстовки и шикает мне на ухо. Блондинка хмурится и нервно поджимает нижнюю губу, прожигая меня недовольным взглядом. — Как твоя фамилия? — псевдо-тренер достает блокнот и прикусывает зубами шариковую ручку, бросая на меня сверлящий взгляд голубых глаз. — Александрия Грэйс, — закатываю глаза, безразлично держа руки в широких карманах толстовки. — Так… А твоя подруга?.. — блондинка держит на прицеле блокнота стержень ручки, который утыкается в следующую строчку после моей внесенной фамилии под подзаголовком «Штрафники». — Луна Майер.., — бурчит себе под нос девушка, а затем буравит меня недовольным взглядом, говоря «это все из-за тебя», а я лишь пожимаю плечами. — А где мистер Гумберт? — задаю главный на сегодня вопрос, обращаясь к блондинке. — Он попросил меня заменить его на сегодня и провести с вашей группой занятие. Поверьте, я сама не рада. — Просто Кларк тоже проштрафилась перед нашим Секундомером, —(так мы прозвали нашего тренера за его привычку буквально жить по секундам и рассчитывать все наперед) усмехается Джон Мерфи — наш общий с Луной лучший друг. Я удивляюсь, откуда Джон знаком с этой блондинкой и он, судя по всему, замечает мое замешательство. — Мерфи! Побежишь штрафной круг вместе со своими подругами.., — блондинка рьяно вписывает в блокнот фамилию парня, быстро проведя кончиком языка по губам, подобно ребенку, увлеченному рисованием.       Мне приходится принять невеселую участь и разделить ее со своими друзьями. В раздевалке я резко стягиваю с себя толстовку, но долго маячу в лифчике перед Луной, которая также не спешит вернуться в спортивный зал.       Решаю спародировать блондинку, которой поручили на сегодня тренерские бразды, а Луна держится за живот, когда дело доходит до момента, где изумленные голубые глаза становятся растерянными, когда Мерфи говорит: «Просто Кларк тоже проштрафилась». — Интересное же имя для девушки, не находишь? — ухмыляется Луна, затягивая шнурки на кроссовках, а я все еще по пояс раздета. — Грэйс, Майер! — в раздевалку заходит разгневанная временно исполняющая обязанности тренера и, увидев меня в лифчике, быстро отворачивается в сторону. — Почему вы так долго копошитесь? Быстрее в зал! Все ждут только вас! Иначе побежите еще два круга сверх своих штрафных.., — блондинка пулей вылетает из раздевалки, а Луна не сдерживает смеха. — Ты видела ее глаза? Она с трудом отлепила их от твоей груди и даже покраснела! Клянусь тебе — ее явно впечатлила твоя фигура, — довольно улыбается подруга, стоя уже в проходе раздевалки в ожидании меня.       Надев черную обтягивающую майку и завязав высокий хвост, я уже готова к тому, чтобы принять этот вызов блондинки и пробежать чертовы три штрафных круга. Мы с Луной присоединяемся к остальной группе, но Кларк демонстративно хватает меня за плечо и вытягивает в центр зала. Луна бросает на меня не менее вопросительный взгляд, пытаясь предугадать намерения псевдо-тренера. — Надеюсь, у тебя все в порядке с опорно-двигательным аппаратом, Грэйс? — приподнимает левую бровь блонди, бросая мне очередной вызов. — Ты задержала общее занятие, поэтому давай, живо, поднимайся по канату, и чтобы — до самого потолка.       Одногруппники переговариваются между собой, слышатся смешки-перешептывания. Луна скрещивает за меня пальцы, потому что она знает про мою небольшую слабость — акрофобию, то есть боязнь высоты. А учитывая, что наш университетский спортивный зал ни меньше ни больше трехэтажного дома, путь до потолка предстоит не легкий, но я все же гордо приподнимаю голову, распрямляю плечи и обхватываю канат. Чувствую на себе многочисленные взгляды и делаю первый рывок наверх. Сначала мой подъем весьма быстро продвигается, но на середине пути ладони начинает немного жечь. Мои пальцы крепче вцепляются в канат, а ноги делают более стремительные движения. Когда я оказываюсь под куполом потолка, мой взгляд опускается вниз. Лоб еще больше покрывается испариной, в горле застревает ком, а пальцы ослабляют хватку и я скатываюсь понемногу вниз. Ладони саднит, а ноги обхватывают канат до ощущения онемения ступней. — Всё, Грэйс! Молодец! Спускайся давай и вперед, на увеселительную пробежку! — повелительным тоном кричит блондинка, довольно потирая ладони и уже обращается к остальным студентам. — А теперь, разворачиваемся и дружно бежим! — псевдо-тренер смотрит на меня, а затем и на отбившуюся от исполнения задания Луну, которая нервно заламывает фаланги пальцев и с переживанием наблюдает за мной. — Майер? А ты почему не побежала? Хочешь тоже последовать за Грэйс и карабкаться по канату? Что ты лупаешь на меня глазами, а? — У Лексы боязнь высоты и она явно не решается спуститься вниз. Ей нужно помочь, подстраховать.., — неуверенным тихим голосом говорит Луна, но я могу слышать ее. Я же не люблю, когда о моих страхах становится кому-то известно. — Ничего я не боюсь! Успокойся, Лу! Я сейчас спущусь! — мой голос легка надрывается от переживания, когда я смотрю вниз, а голова начинает ходить ходуном. Мои пальцы крепче держатся за канат и я прикладываюсь к нему щекой, стискивая зубы. Пальцы стерты, как и ладони, и становится все труднее держаться. Я прикрываю глаза и начинаю осторожно соскальзывать вниз. Чем ближе к полу, тем сердце наконец более успокаивается и я шумно выдыхаю. Я спустилась, я — молодец. Только вот взглянув на свои ладони, к горлу подступает тошнота: кожа счесалась и вместо нее лишь кровоточащие участки. — Черт! Майер! Отведи Грэйс в медпункт.., — блондинка морщит нос от отвращения при виде моих изодранных ладоней, но все же в ее глазах я читаю переживание, когда наши взгляды пересекаются. — И пожалуйста, Грэйс… Не говори, что это я заставила тебя полезть на канат. Меня прибьет мистер Гумберт, если узнает, что на его занятии произошел форс-мажор. Он ведь у нас идеальный преподаватель и никогда не позволил бы себе того, что случилось сейчас с тобой. Извини… — Проехали.., — храбрюсь изо всех сил, скрывая от блондинки свою боль, а затем Луна подхватывает меня за локоть и выводит из зала. «Я — сильная. У меня ничего не болит. А-а-а… Сука! Болит! И еще как!» — проговариваю про себя и все же невольно морщусь, когда чувствую, как содранные участки кожи начинают неприятно стягиваться — процесс регенерации кожи запущен. — И где же тебя так угораздило изодрать руки? — в медпункте симпатичная женщина в белом халате с осторожностью осматривает мои «боевые ранения». Смотрю на бейдж — Эбигейл Гриффин. Молчу, не спеша с ответом на вопрос. Очень подмывает рассказать правду, но все же решаю держать язык за зубами, которые приходится плотно сжать, едва поверхности раны касается перекись водорода. — Смелая, как погляжу. Это правильно. Умение терпеть физическую боль помогает выходить из разных затруднительных ситуаций.., — женщина продолжает вести монолог, потому что я не стремлюсь превратить его в диалог. Эбигейл Гриффин перевязывает мои ладони и легонько похлопывает их по тыльной стороне. — Можешь идти, герой.       Уловив в этом «герое» сарказм, я выхожу из медпункта, встречаясь со хмурым взглядом подруги. — Ты совсем с ума сошла, Грэйс, — цокает языком Луна, недовольно прищуриваясь. — Нет бы сказать «я боюсь высоты и не полезу на ваш долбаный канат», так мы же храбрые, куда там. А что у меня чуть сердце не выпрыгнуло, когда ты зависла у потолка, тебя не волнует! — Ой, это так мило, что ты переживала, — делаю губы бантиком, проявляя неподдельное умиление, и обнимаю брюнетку, которая пытается отбрыкиваться, но у нее это слабо получается. Я знаю ее слабость — любовь к обнимашкам, особенно к моим.       Мы возвращаемся в спортивный зал, где никого нет, потому что все еще бегают вокруг стадиона, а блондинка контролирует их с деловым видом, будто она действительно тренер. Я вообще не настроена на бег, но завидев меня, старшекурсница уже навастривает свои «лыжи» в моем направлении. Без спросу хватает сначала мою правую руку, затем — левую. Хмурится и наши взгляды пересекаются. На бледноватой коже щек появляется румянец и блондинка по-особенному резко бросает мою руку и, ничего не сказав, возвращается контролировать бегунов. Луна прочищает горло, привлекая к себе мое внимание. — Кажется, она вспомнила твою упругую грудь в лифчике и ей стало не по себе, — смеется Луна, замечая мои насупленные брови и застывшую гримасу непонимания произошедшего. Мне кажется на мгновение, что между нами проскользнула какая-то искра, но я отбрасываю от себя подобную мысль.— Что она вообще от тебя сейчас хотела? — Без понятия даже. Она схватила меня за руки, посмотрела на меня, потом словно разволновалась и убежала. И тебе пора бы уже забыть о том инциденте в раздевалке, Лу. Эта блондиночка какая-то чокнутая.., — выхожу из легкого состояния транса и присоединяюсь к бегу, а Луна удивляется, пытается докричаться до меня, но я делаю вид, будто не слышу ее. — Грэйс! Ты можешь быть на сегодня свободна! А ты, Майер, можешь продолжать бег! Не отставай! — блондинка говорит на полном серьезе, но я ускоряю бег, не желая слушать указаний псевдо-тренера. Одногруппники завершают круг и отходят к трибунам, а я захожу уже на новый круг. — Грэйс! Грэйс! Всё! На сегодня всё! — Нет уж! У меня штрафных три круга! — кричу я, переводя дыхание, не сбивая ритма и скорости. Ребята расходятся уже по раздевалкам, а я все еще бегу свой дополнительный третий штрафной. Блондинка остается на стадионе, наблюдая за мной, уже не пытаясь остановить. Упрямство у меня в крови и если уж кто-то говорит «А», то я скажу свое «Б».       Сердце вырывается из грудной клетки, несмотря на мою тренированность и выносливость. Майка противно прилипает к телу, лоб и шея мокрые. Я сгибаюсь пополам и учащенно дышу, держась за бока под ребрами. — Я поняла твою принципиальность, Грэйс. Что же… Весьма похвально, — блондинка окидывает меня мимолетным надменным взглядом. — А теперь — иди и прими душ, а то отравишь остальных студентов своим благовонием. — Какие мы изобретательные в оскорблениях.., — не нахожу больше что ответить, теряясь в голубых глазах. — Я тебя не оскорбляла, Грэйс. Сказала лишь правду и ничего, кроме правды, — девушка покидает стадион, а я на какое-то время остаюсь стоять как вкопанная возле спортивных зрительских трибун. ________________________________       Мышцы приятно покалывает, когда я становлюсь под контрастный душ. Только вот перед водными процедурами приходится изловчиться и обмотать свои забинтованные ладони целлофановыми пакетами, чтобы не пришлось идти менять повязки в медпункт. Выключаю душ и тянусь к полотенцу, выглядывая из-за перегородки (да, здесь душевые кабины не закрытого типа). Расправляю полотенце, которое позволяет обмотаться на несколько раз. С чувством выполненного долга, иду в раздевалку и переодеваюсь в джинсы и толстовку. Влажные волосы оставляю распущенными. Наношу сухие духи на шею и запястья. Перекидываю через плечо рюкзак, а на выходе сталкиваюсь снова с Кларк. — Ты еще здесь, Грэйс.., — блондинка театрально закатывает голубые глаза. — Хватит фамильничать, может? — начинаю закипать медленно, но уверенно. — Если тебе так хочется, можешь и со мной фамильничать. Но ты — второкурсница, а я без пяти минут уже как бакалавр.., — гордо заявляет девушка, считая, что задевает меня. — Но я наслышана о тебе, просто не знала фамилии. Ты — та самая всезнайка. — Мне плевать, кто что там говорит про меня. Плевать и на то, что ты думаешь обо мне, — нейтрально пожимаю плечами и спешу на выход из зала. — Гриффин! — кричит мне в спину блондинка. — Меня зовут Кларк Гриффин! — Пле-е-е-вать! — не оборачиваясь, поднимаю руку вверх и показываю fuck.