something evil's lurking in the dark

Есть нечто завораживающее в утре. Утро — это всегда новый день, новое начало. Надежда, на то, что именно в этот день жизнь изменится в лучшую сторону, что проблемы испарятся или по крайней мере начнут постепенно решаться. Утро для Диего Харгривза — лишь очередной день новых проблем. Легкие деньки остаются в дне вчерашнем, и худшее лишь только впереди. И черт знает, когда он успел стать таким пессимистом. Возможно, это побочный эффект тридцати лет, а возможно все усугубилось тогда, когда его руки измазались кровью Юдоры. Дать точный ответ было непосильной задачей, но и отрицать влияние его вида деятельности было глупо. Он прошел ускоренный курс в полицейской академии, из которой его благополучно вышвырнули семь лет назад, и теперь носил самый что ни на есть настоящий полицейский жетон. Он больше не представлялся выдуманным именем, и с его ночными бэтменовскими вылазками тоже пришлось завязать. Ему больше не нужна была ночь чтобы ловить преступников. Кто не знал фамилии Харгривз, должно быть был туристом, а потому такого «способного паренька» как он отправили работать в отдел по особо тяжким преступлениям. И если кто-то скажет, что спасать мир от своей сестрицы, которая решила взорвать Луну — непосильная задача, то у Диего был совет такому мудрецу попробовать поработать на его месте. Как оказалось, люди — гнусные существа, способные на просто отвратительнейшие поступки, о которых не говорят даже в самых откровенных фильмах; часть из этого можно было найти лишь в дарк нете. Года было достаточно чтобы Диего начал ненавидеть то, что умел он лучше всего — бороться с преступностью. Людям он стал доверять меньше, а с семьей старался общаться чаще, но выходило всегда по-разному. Чашка крепкого кофе, и может быть глоток виски — вот завтрак чемпионов, по мнению Диего Харгривза. Ему не хотелось вдаваться в сексистскую хрень вроде женщины в доме, но он и правда не был способен обеспечить себя необходимым. Нормальной готовкой еды, например. Сколько он вообще проспал? Точного ответа нет, есть лишь надежда, что около четырех часов. Людям необходимо спать семь-восемь часов, но у него были свои стандарты — четыре часа в будние и пять в выходные, которые особо-то и не отличались от будних. На улице вот уже неделю льет как из ведра, а намека на солнце не увидеть за плотностью серых туч. Все чаще ему кажется, что он был персонажем чужой истории, даже не так — они все были — его соседи, его семья. Он просыпался, ехал на работу слушая постоянно прерывающееся радио и шум дождя, работал, а затем возвращался домой все также слушая радио и дождь. И все это повторялось день за днем. Ему обещали передать на рассмотрение дело, над которым бьется уже не один участок. Его способности метать ножи и задерживать дыхание под водой так многих впечатляют, что тем кажется, что у Харгривза должно быть припасен талант и детектива в заднем кармане. Но правда была в том, что Диего делал все медленно и маленькая зарплата не стимулировала к достижению результата. Для паренька, который потратил свои последние десять лет на восстановление справедливости и который был движим одной лишь бескорыстностью, была удивительной эта забота о материальном благосостоянии. Опять-таки — вспоминаем специфику работы; многие говорят, что ты становишься циником, но как казалось Диего, он совсем разучился уже что-то чувствовать и испытывать сострадание. Работа поистине превратилась в рутину — он выполнял все по накатанной схеме — заполнение протоколов и исполнение пошаговой инструкции. Об этом прекрасно знал Хэйзел, который теперь работал с ним в одном участке. Диего уже и не припомнит как пытался отгрызть ему ухо тогда в их особняке, с тех пор они много раз спасали задницы друг друга. Сквозь утренний туман все еще можно было увидеть неоновую вывеску местного бара. Диего частенько покупал у них выпивку по дешёвке потому что знает, что этот алкоголь — подделка. Много воды, ароматизаторов и дешевого спирта. Но какая ему разница — на нем же только особо тяжкие, так ведь? Его понимание добра и зла давно исчезло, заменив собой понятие «сойдет, жить можно». — Сельдерея? — Это первое, что он слышит, упав в свое кресло. Что уж действительно могло удивить жалких писак с телевиденья, так это то, что копы не ели пончики. По крайней мере такого не скажешь о Хэйзеле, который сидел на строгой диете, которую подобрала ему его подружка, что работает в фаст-фуде. Какая ирония. Что касалось Диего, то он все еще был один, отказывая местным девушкам, довольствуясь собственной компанией по ночам. И дело было даже не в Юдоре, скорей всего это был просто побочный эффект от фамилии Харгривз. Твою психику растаптывают с самого детства, так что не приходится надеяться, что к тридцати годам ты сможешь восстановиться и социализироваться заново. — Давай, — пожал плечами Диего и взял парочку предложенных стеблей. Питаться здоровой пищей необходимо. Правда, как это сопоставить с количеством выпитого черного кофе, ответить было трудно. — Когда шеф отдаст дело, я расскажу тебе абсолютно все. — Знаешь, из-за отсутствия всех этих блестящих надписей и рисунков на твоем рабочем столе, я забываю, что ты фанатеешь от этого дела. — Я не фанатею, — помотал головой Хэйзел. — Просто слежу за расследованием, ведь оно достаточно резонансное и запутанное. Думаешь почему его передали нам? Прежние участки просто заходили в тупик. Это дело словно проклятие, вот и до нас добралось. — Отлично, может ты прав и тогда это дело-проклятие будет действительно полезным и однажды я не проснусь, — спокойно добавил Диего. — Знаешь, вот эти вот суицидальные шуточки все уже оставили в далеком 2018-м году. — А кто говорит, что я шучу? — таким же тоном сказал Харгривз. — Харгривз! — Раздалось из главного кабинета. — Время коронации, — шепнул Хэйзел, забирая у Диего сельдерей, который он вздумал понести с собой. Энтузиазма у Диего было определенно меньше, чем у Хэйзела, которого изворачивало от предвкушения. Он же, напротив, хотел закрыть это дело лишь для того чтобы получить премию. Офицера Ричкинса назначили в их участок относительно недавно — полгода назад. Поначалу он всем понравился — отпускал, когда попросишь и каждый получал ежемесячную надбавку, но затем на него настучали свыше — раскрываемость упала и нужно было все менять либо валить, поэтому он установил диктатуру в участке, где каждый был вынужден засиживаться до ночи, если хоть одна бумажка будет незаполненной. И чтобы соответствовать серьезности своих намерений, он отпустил свои реденькие усики и делал пробор мокрой расческой своих рыжих волос. Диего это только смешило поэтому он старался реже ходить на собрание дабы не заржать где-то на задних местах. — Офицер Ричкинс, — монотонно произнес Диего заученную фразу. Он старался смотреть сквозь него, так как если посмотрит в глаза, то окажется как раз посредине меж его растительностью на лице и скальпе. — Да, да, — кивнул он, указывая на кресло перед своим столом. — Ты знаешь зачем ты здесь, поэтому позволь мне обойтись без всех приветствий и подведению к важному. — Принято, сэр, — кивнул Диего, закидывая ногу на ногу. — Дело сложное, проклятое, — шепотом отозвался начальник. — Ну, я в это конечно не верю. — Заверил он, инстинктивно касаясь распятия под рубашкой. — В любом случае — шанс на миллион, ты либо прославишься, либо встанешь в список рядом с теми придурками, которые занимались им до тебя. — Есть прославиться, сэр, — он коряво отсалютовал ему. — Не ерничай, Харгривз, — скривился Ричкинс, — постарайся запороть дело не так сильно чтобы мне не пришлось краснеть за участок. — Все, что в моих силах, — лениво развел тот руками. — Ты хотя бы знаешь в чем суть? — Конечно, я слежу с самого начала расследования, оно ведь такое резонансное и запутанное, — ответил Диего повторяя слова Хэйзела. — В общем это, — Ричкинс указал на пять коробок у своего стола, — твое. — Разрешите идти? — Диего уже поставил друг на друга две коробки. — Как будто тебе нужно мое разрешение, — буркнул начальник, махнув рукой. Глаза Хэйзела выглядывали из-за компьютера. Зрачки расширились, когда Диего поставил последнюю коробку рядом с рабочим местом. — У тебя что-то на столе, — кивнул Диего. — А? Что? Где? — Должно быть слюна, — добавил Диего. — Ха-ха, — безэмоционально отозвался напарник. — Давай заканчивай с этим мусором, Джокер, — он указал на бумаги на его столе, — и засядем в какой-нибудь забегаловке в перерыв. Я расскажу все, что нужно знать. Диего поднял руки, сдаваясь. Пусть будет так. Хэйзел отличался дотошным изучением деталей, поэтому разницы между прочтением и его словами возникнуть не должно.

***

— Как думаешь, они подают крылышки в такое время? — Поинтересовался Хэйзел, когда они выбирали где лучше присесть. — Разве крылышки входят в ту диету, на которой тебя держит Агнесс? — Диего дошел до самого конца, дабы было меньше лишних слушателей. — Нет, — ответил Хэйзел, усаживаясь напротив и прикрываясь меню, — но ты же не станешь ей докладывать? — Даже номера не знаю. — Вот именно. — Что неправильно, ведь у меня должно быть что-то типа твоего «пожарного» номера. — Издевайся сколько влезет. — Добрый день, готовы заказывать? — к ним подошла официантка, которая явно была школьницей и им неплохо было бы так проверить ее документы. Многие игнорировали закон и брали на работу малолетних. Но опять-таки — их задача особо тяжкие. Проехали. — Да, — протянул Хэйзел. Он сделал паузу. Диего мог представить какая драма разразилась в его голове — нарушить правила Агнесс или же нет. — Запеченные овощи и сок. Ха! — А я, пожалуй, буду крылышки, картошку и черный кофе, — сказал Диего, пытаясь не столкнуться с презрительным взглядом Хэйзела. — Запеченные овощи, сок, крылышки, картошка и кофе? — Повторила официантка, прочитав со своего блокнота. — Верно, — кивнул Хэйзел. — Будет сделано, — весело отозвалась девушка и поспешила на кухню. — Ну ты и говнюк, — Хэйзел помотал головой. — Спасибо, я стараюсь, — ответил Диего, приложив руку к сердцу. Поддевать Хэйзела было одним из тех занятий, которые никогда Диего не надоедали. К тому же, они привносили определенные краски в его будни. Хэйзел знал об этом, поэтому и подыгрывал, а Диего знал, что тот подыгрывает и был за это очень благодарен. Порой этого было вполне достаточно нежели все те разговоры с Эллисон о ничтожности его жизни. Как будто он и сам не знал. Диего не стал тянуть документы с собой, учитывая их количество, да и в принципе запрет на вынос документов за пределы участка, также сыграл свою роль. Все, что у него было — блокнот, ручка, уши и одержимая голова Хэйзела. Как показывала практика, во многих случаях, этого было достаточно. — Ладно, — выдохнул Хэйзел, — сначала разберемся с тем, что ты знаешь. — Примерно, — протянул Диего, — нихрена. — Серьезно? — Недоверчиво поинтересовался напарник. — Клянусь на Библии как серьезно, — Диего потянулся за упаковкой кетчупа на столе и выдавил на руку, полизывая осторожными движениями. — Ты хоть бы руки помыл, — закатил глаза Хэйзел. — Неважно, — шепнул он позже. — Лучше начни с самого начала, — предложил Диего, — я запишу, то, что покажется важным. Как по старой схеме. — Верно, — кивнул тот, — ладно, тогда усаживайся потому что предыстория довольно удручающая. Все началось с телефонного звонка в полицию, который был переадресован в главный участок в городе. Звонила миссис Гордон, женщина, которая задыхаясь от слез сообщила о том, что нашла свою дочь мертвой в подвале собственного дома. Полиция выехала незамедлительно. Несмотря на всю коррумпированность, все же в органах работали живые люди, которые остро реагировали, как и любой другой человек, на все плохое, что случалось с детьми. Когда группа приехала, то около дома уже стояла скорая помощь. По разочарованным лицам врачей, можно было понять, что даже не смотря на истерику и шок, женщина была права — девочка мертва. Детектив Лонкс, который прибыл на место и которому суждено было быть первому детективу в этом деле, прошел за коллегами в подвал дома, в котором стоял крик убитой горем матери. Девочка лежала на животе в полупустом помещении. На ней было белое, насколько позволял увидеть подвальный свет, платье; белые носки и розовый бант в светлых кудрях. Рост был небольшим, как оказалось девочке было восемь лет. Крови не было, и внешне не было никаких повреждений. Но об обратном показало вскрытие, где обнаружили повреждение внутренних органов. Никаких отпечатков или биологических следов, экспертиза не обнаружила. Более того, девочка умерла, а затем была помещена в подвал. И вот самый главный и логический вопрос — кто убил Сьюзи Гордон? Кто убил девочку, которая была гордостью семьи — занимала призовые места в конкурсах красоты для детей? Все последующие подозреваемые — наработки предыдущих детективов. Подозреваемый №1, которого вызвали сразу же — Фрэнк Кортер — сосед по улице, который двадцать лет назад притягивался к уголовной ответственности за растление несовершеннолетних. Он был частым гостем семьи Гордонов, и никто не мог сказать, как проходило общение за закрытыми дверьми кроме непосредственно самой семьи. Детектив Лонкс был настроен подтвердить свои догадки на счет Кортера, у которого хоть и не было доступа к подвалу вход в который был изнутри дома. В тупик он зашел тогда, когда помимо отсутствия следов Кортера в подвале, у того еще оказалось и алиби — он был на похоронах своего отца в другом штате. Это подтверждали показания семьи и других очевидцев. Более того, он был «пойман» камерами аэропорта, а также камерами дорожного наблюдения. Лонкс взялся за каждого соседа, но у всех было алиби. В ход пошла база разыскиваемых преступников и также сведения о проблемных горожанах и ранее освободившихся. Но толку было ноль. Так прошло полгода. Участок закрыл дело и все наработки отправились в следующий по иерархии участок. Новые детективы сыграли важную роль, а именно — они расширили круг подозреваемых. И в этот круг вошли отец девочки — Джойс Гордон, брат Логан и, как не странно, мать Луиза Гордон, что и сообщила о мертвой девочке. Местная пресса сразу же подняла шум, поливая грязью полицейских за такие предположения и версии, но им пришлось утихнуть после того как члены семьи стали давать показания и даже интервью. Слова отца не сходились со временем, он часто путался и менял показания. Один из детективов всерьез подумал, что девочку изнасиловал собственный отец, но без биологических следов это доказать было трудно. Мать же подозревали в том, что она покрывает мужа. Но некоторые детективы считали, что она покрывает своего сына — шестилетнего Логана. Она и муж. Быть ребенком, в семье в которой уже есть звезда — очень сложно. Сьюзи ездила на конкурсы и была довольно известной в определенном круге. Все внимание было сосредоточено на ней. Все силы брошены на нее и ее будущее, в это время Логану доставались лишь остатки той заботы и любви, которая отдавалась старшей сестре. Но опять-таки, как объяснить то, что шестилетний мальчик смог нанести повреждения внутренних органов?! И вот таким образом дело перекочевало в участок офицера Ричкинса. — У меня скоро закончатся чернила, — прошипел Диего, обессилено опуская лицо на стол. Заказанная еда давно остыла. — Еще бы! Почитаешь заключения судебного медицинского эксперта — волосы встанут дыбом. Кстати в полости рта обнаружили ее же кровь, — добавил Хэйзел, — и никто не может понять откуда она взялась. Единственный шрам на большом пальце правой ноги затянулся еще два года назад — других повреждений кожи не обнаружено. — А если она… — Нет, — перебил Хэйзел, — она не прикусила язык и не кусала внутреннюю часть щеки. — Замкнутый круг выходит. — Взлома не было, и появляется вопрос как родители не услышали открытие подвальной двери, петли которой не смазывали уже год как? — А что насчет камер видеонаблюдения? — Поинтересовался Диего. — Это ведь богатый район. На каждом столбе висит камера. — Отличный вопрос! У компании-держателя есть записи каждого дня всех семи лет сколько висят эти камеры. — И? Никто не додумался выписать ордер на изъятие? — У них внезапно оказались сбои в записи в ночь с понедельника на вторник, когда как за заключением и умерла девочка. — Дрянь, — выругался Диего. — О, это не все. Угадай кто является одним из бенефициаров компании? — Ты шутишь? — Ни капли — Джойс Гордон. Хочешь моего мнения, Диего? Я уверен, что виноват кто-то из семейки, но не исключаю, что замешаны еще кто-то. Ведь, пускай с камерами сбой, то неужели эти параноидальные соседи ничего не заметили? — Блять, — выдохнул Диего. — Не то слово, — кивнул Хэйзел. Кофе грязным осадком першило в горле. Диего пытался сосредоточиться и собрать все к куче. Хэйзел никогда не упускает деталей, но ему стоит обратить внимание на такие мелочи как даты. Кто может совершить такое с ребенком? Порой он жалел, что не выходит в ночь надирать ублюдкам зад. Для Диего это казалось почти что делом чести — внести свою лепту в расследование. Непрекращающийся дождь мешал, а напротив отвлекал Хэйзел, который доедал свои печеные баклажаны. В тот момент, когда Диего решил прикоснуться к своей холодной картошке, в кармане джинсов завибрировал телефон. Лейтенант Фирс — коп из соседнего участка. У него записан ее телефон лишь по одной единственной причине. Он нажал на «принять вызов». — Ни за что не догадаешься, кто решил заглянуть к нам. Диего кинул десятку на стол и схватил курточку. Хэйзел усмехнулся и понимающе кивнул.

***

— Сколько раз обещаю себе не приезжать, — пробубнил Диего. — Диего! — Радостно выкрикнул Клаус, подбегая к решетке. — Как и всегда — спешит на помощь всем принцессам, попавшим в беду. — Есть разница между принцессами и торчками вроде тебя. — Избавьте меня от наблюдения за вашим обменом любезностями, — отозвалась позади Фирс. — Забирай его и проваливайте, ты знаешь процедуру, Харгривз. — Знаю, Люсинда, — поник Клаус. — Я не с тобой говорю, — отозвалась лейтенант. — Спасибо, — тихо сказал Диего. — У меня дети меньше хлопот создают, чем этот, — она кивнула в сторону Клауса. — Не забывай о понятии «жизнь для себя», помогает, знаешь ли. — Она похлопала Диего по плечу и выпустила Клауса, который бросился с объятиями сначала на лейтенанта, а потом и на Диего. Ехали они в тишине, за что Диего был ему благодарен. Но большую роль сыграла усталость, и Клаус попросту уснул. Можно было сказать, что Диего жил не один, а с Клаусом. Вот только за квартиру последний не платил и появлялся, когда вздумается. Если бы не жалость и то, что из всех Харгривзов с ним, он был наиболее близок, Диего давно бы вышвырнул его за порог. Порой доходило до смешного — он носился с тем как с ребенком и изредка оплачивал долги. — Я чист, если тебе это важно, — раздалось на соседнем сидении. Диего глянул на Клауса. Тот положил голову на окно и не отрывал взгляда от картины, что была за окном — серость, дождь, подступающая ночь и местная грязь, что выползала из своих укрытий в поисках наживы. — Тогда как оказался в участке? — Меня инстинктивно загребли, — пожал плечами Клаус. — Видимо, я не могу выходить на улицу без твоего сопровождения. Диего дал обещание поинтересоваться откуда у него ссадина над бровью. Точно, так и сделает. Но пока в его голове звучали лишь слова Хэйзела о деле, которое ему поручили. Ему стоит проделать много работы, а он не знает с чего и начать. Внутренний голос повторял снова и снова «Кто убил Сьюзи Гордон?». Клаус часто оглядывался на заднее сидение и с разочарованием возвращался к окну. — Бэн с нами? — Осторожно поинтересовался Диего. — Нет, — помотал головой Клаус. — Он чаще появлялся, когда я оказывался в полнейшей жопе. — А теперь ты перестал закидываться, проблем стало меньше, и он не приходит? -Не знаю, — пожал плечами Клаус. — Раньше у меня не было никого кто выручал меня, потому Бэн и составлял компанию. — И что изменилось? — Ты, — просто ответил Клаус. Оставшуюся дорогу каждый из них молчал. Диего разрывался между размышлениями о деле и желанием поговорить с Клаусом. Не то чтобы у него было что сказать, но горло першило и драло от слов, которые Диего проглотил. Клаус молчал потому что нужно было добавить немного таинственности в его никогда не закрывающийся рот, и просто потому что он никак не мог придать вербальную форму своим мыслям. Все проходило по отработанной схеме — Диего заталкивал непутевого в ванную и не выпускал до тех пор, пока тот не придет в себя, но в этот раз Клаус поплелся в ванную без дополнительных пинков. — Черт, — прошипел Диего, заглянув в холодильник. Придется есть полуфабрикаты. Клаус сопел на диване в гостиной, когда Диего допивал вторую бутылку пива. Перед ним на полу было куча листов, исписанных датами и именами. В голове все тот же вопрос «Кто убил Сьюзи Гордон?». Главной особенностью было повреждение внутренних органов. В этом Диего был уверен, поэтому версию с мотивом Логана, младшего брата, он отложил в сторону. Современные дети способны убить, но он сомневался, что ребенок мог совершить нечто подобное. Отец и мать. Что они недоговаривают? И что же было на тех утерянных записях с видеонаблюдения. С чем он на это раз имеет дело? Обычное убийство с парочкой скелетов в шкафу или он столкнулся с чем-то более серьезным? Дело казалось невозможным, из разряда тех, которые придумывают на юридическом чтобы запутать студентов. Кто бы ему тогда сказал, что ему придется расследовать нечто подобное в реальности. Работы слишком много, а времени мало — дело провисит на нем два месяца, а затем перекочует в другой участок, или его отдадут в архив до лучших времен. За деньги, которое он может получить за расследование подобного дела, Диего мог бы выкупить квартиру, в которой сейчас жил. К тому же, он удовлетворит свою все еще живую, пусть и слабо, но все же, жажду справедливости. С чего начать? Кто убил Сьюзи Гордон? Было бы проще если бы она ответила лично. Диего подловил себя на мысли, что в такую погоду как сейчас часто вспоминает о веселых деньках, проведенных с Юдорой. Точнее даже не о деньках, а о ночах. Во всех смыслах — он вершил свое правосудие, мешая копам и секс тоже был неплох. Она бы точно знала, что делать. По крайней мере точно бы не протирала штаны с непутевым братцем, который глотает наркоту как аскорбинки и болтает с мертвецами. Он усмехнулся, толи от того как представил выражение лица Юдоры, толи от мысли о Клаусе. Диего больше недоволен Клаусом, чем наоборот. Ему меньше всего хотелось возиться с ним. Черт, им ведь по тридцатнику, пора бы научится жить и нести хоть какую-то ответственность. (Может быть Клаус и был его ответственностью?). Диего не был против, ведь…ведь это Клаус. Это его Клаус. Как же иначе? Он старался играть роль старшего брата как мог. (Возможно, чтобы реализоваться как лидер и ментор из-за зависти к Лютеру. Это не слишком играло в его пользу ведь он выбрал самого слабого и уязвимого под свое крыло. Так легче всего. В глазах остальных — ты герой, а тем временем довольным остается твое эго.). Но эта забота деформировала Диего и вошла в привычку, может даже в инстинкт. Многие не знали, а он ведь заикаться начал из-за Номера Четыре. Но, пожалуй, эту часть прошлого, лучше не ворошить сегодня. Харгривз потер сонные глаза и бросил взгляд на Клауса. С выбритым лицом и в более приземленной одежде, он и правда казался обычным. Простым миллениалом, который все еще не вырос к тридцати, но по крайней мере не доставлял проблем обществу. Вид спящего обманывает и скрывает истину. Кто убил Сьюзи Гордон? — Кто убил тебя? — прошептал Диего, откладывая фотографию девочки. На ней она улыбалась и казалась счастливой — мама и папа обнимали ее — она заняла первое место. — Ответь мне. Именно в этот момент, Диего осенило. К нему пришла в голову очень странная идея. Очень неправильная. Ведь с самого детства учат не списывать, не мухлевать и не жульничать. Ты должен выбирать закрытые двери и сложные пути, а награду брать лишь за кровь и пот. Он вполне мог оказаться перед этой дилеммой. Но он — Номер Два — противоположность Номеру Один. Диего собрал все записи в одну кучу и выбросил бутылки и пластиковые тарелки в бак. Потоптавшись у раковины, он все же поплелся вперед. Присев на край дивана, он снова увидел ту ссадину над бровью. — Клаус, проснись. — Диего коснулся его обнаженного плеча. — Мне нужна твоя помощь.