Месть будет сладка Или играй по моим правилам, Учиха.

Молодая девушка, лет пятнадцати, сидела на подоконнике, слушая шум дождя. По щекам вот уже который час беспрестанно текли слёзы. Она неделю не ходила в школу, и родители начинали серьёзно беспокоиться о душевном состоянии их сокровища, единственной дочери — Сакуры. «Нет! Я туда больше не вернусь… Не могу слышать их голоса, не могу видеть лица людей, которых я когда-то считала своими друзьями. Но больше всего я не хочу видеть его!» — девушка вновь прикрыла глаза. В голове надоедливо гудели слова человека, которого она чисто, самозабвенно любила. Человека, наплевавшего ей в душу. Харуно Сакура училась в девятом классе простой общеобразовательной японской школы. Она не пользовалась популярностью, у неё не было друзей. Была только робкая любовь к парню, с первого класса учившемуся вместе с ней, богачу и красавчику — Учиха Саске. Парень никогда не обращал на неё внимания. Он был известным бабником, но его интересовали исключительно девушки с модельной внешностью. То есть, полные противоположности Харуно – заурядной серой мышки. Но вот, однажды, к её безграничному счастью, он всё-таки обратил на неё внимание. Как-то раз Учиха пригласил Сакуру к себе домой. Брюнет показал ей спальню, а затем поцеловал. Дело заходило всё дальше и дальше, но девушка совершенно не возражала. Она была готова отдаться ему. Внезапно, Саске прервал поцелуй. На его губах заиграла наглая, самодовольная ухмылка. Сакура непонимающе взглянула на него: – Что-то мне тебя жаль стало, – ядовито произнёс парень. Харуно никогда не слышала, чтобы он так грубо к ней обращался. – Что такое? – спросила она. Сердце тревожно забилось, подсказывая, что лучше ей оставаться в счастливом неведении. – Ты ведь не в курсе… Наш класс, а точнее — Ино и Тен Тен, организовал что-то вроде тотализатора «когда наша тихоня Харуно потеряет девственность». Все с удовольствием одобрили новое развлечение, а меня торжественно выбрали исполнителем данной задачи. Сердце девушки сжалось. Ей показалось, что ещё чуть-чуть, и оно навсегда остановится. Одна за другой капали слёзы. Ино, Тен Тен… Они раньше никогда не общались с ней, а в последнее время вдруг стали такими милыми и любезными. Значит, это всё было игрой? Она не верила. — «Нет… нет… Этого не может быть. Кошмар! Сон! Всё, что угодно! Но так не бывает!» – Саске… Но ведь, мне казалось… – с отчаянием проговорила Сакура, надеясь, что любимый сейчас обнимет её и скажет, что это была всего лишь шутка. Но Саске даже не дал ей договорить. – Тебе казалось, что я люблю тебя? Ты ещё большая дура, чем я думал. Ну, сама посуди, за что мне тебя любить? Серая мышь. Твоё лицо совершенно обыкновенно. Единственное, что может в нём привлечь – это большие, детские, зелёные глаза. Но этого недостаточно. Фигура у тебя, мягко говоря, не очень — ничего выдающегося. Если бы ты была богатой… Но и с этим у тебя напряг. Твой отец мелкий предприниматель, мать — медсестра. Так что же могло заинтересовать меня в тебе? За что мне любить тебя? Сакура слушала всё это, до боли кусая губы. Из глаз в три ручья текли слёзы. Как она могла быть такой наивной? Хотя, ей ведь просто хотелось счастья. Хотелось быть с тем, кого она любит. Девушка подняла глаза на Саске. На лице его красовалась всё та же эгоистичная улыбка. Он не считал, что ведёт себя жестоко. Даже наоборот — Учиха воображал себя героем. Он упивался своим благородством: «Я ведь мог попросту воспользоваться ей. Переспать и бросить. Но, из чувства солидарности, не сделал этого. Да она мне ещё спасибо должна сказать!» — переполняясь гордостью, думал Саске. Сакура поднялась с кровати. Её яркие, насыщенные, жизнерадостные глаза теперь казались прозрачными и поблекшими. Но, кроме полного отчаяния, в них светилась злоба на человеческую несправедливость и эгоизм, на отсутствие в окружающих её людях сочувствия и человеколюбия. И, наконец, злость на саму себя — за то, что была так слепа и доверчива. – Я и не предполагала, что бывают такие люди как ты, Учиха. – голос её звучал уверенно, однако, немного подрагивал. – Ты — человек, с куском льда вместо сердца! Ты хоть знаешь, каково это — чувствовать что-то, кроме животной похоти? А ведь ты намного глупее меня. Ты никогда ничему не радовался, ничего не делал просто так. Но судьба тебя накажет. Когда-нибудь и ты влюбишься, будь уверен. Даже такие как ты влюбляются. Вот тогда ты и поймёшь, что я чувствовала. Эта девушка вонзит нож тебе в сердце, – она криво усмехнулась. Потом, помолчав, с сарказмом добавила. – А я приеду и пожму ей руку. Саске сидел, находясь в шоке от такой тирады. В его душе что-то шевельнулось. Возможно, совсем слабый отблеск совести. Сакура развернулась и ушла, а он всё продолжал сидеть и смотреть на место, где она только что стояла. Почему-то её слова закрались в тайные уголки его сердца и прочно застряли там. Харуно целую неделю не посещала школу, а потом Саске узнал, что она переехала с родителями в другой город. Он быстро забыл о ней. Совесть его так же перестала подавать признаки жизни. Со многими невинными девушками он проделывал нечто подобное тому, что сделал с Харуно. Но уже не жалея при этом никого. С того момента ему ещё ни разу не было так мерзко от своего поступка. Ни разу слова, сказанные какой-то девчонкой, не пробирались через толстые слои льда так глубоко в душу.