why'd you only call me when you're high?

3:22 АМ -Диего? Прошу, Диего, скажи, что ты не спишь, - Клаус хнычет в трубку. -В чем дело, - Диего на взводе, но говорит спокойно, серьезно, хоть он и пытался вздремнуть ровно до третьего звонка брата. -Пожалуйста... - голос Клауса хриплый и слабый. Диего кажется, что он буквально может слышать как тот плачет. Или же он просто- -Ты принимал что-то? - он шипит слишком злобно, чтобы это звучало как вопрос. -Прошу, Диего, просто забери меня отсюда сейчас, - Клауса итак сложно понять, а шум на фоне просто невыносимо мешает разобрать нечленораздельную речь. -Где, черт возьми, тебя снова носит?! - Диего срывается с дивана, метая нож в деревянный пол с такой силой, что он не отлетает, а встревает, оставаясь на месте. -Я просто...Диего я бы не...- шум, всхлипы, миллиард раз повторяемое имя брата, и сердце Диего снова пропускает удар, когда он думает о том, что сейчас с Клаусом. -Значит слушай меня сюда, придурок, - Диего поспешно нащупывает в темноте куртку, - ты четко и ясно говоришь мне где ты сейчас и на протяжении следующих десяти минут не сдвигаешься, мать твою, с места. Ты меня понял? -Диего, правда, я не пытался с ним...я не... Дэйв. Незаживающая рана Клауса, что гноится, гноится, а всё вокруг - из крайности в крайность - или делает больно, или выбивает из реальности слишком далеко. Клаус отвлекается совсем косвенно и поверхностно. Возвращается ко всему этому неосознанно. Настолько быстро, необдуманно, что у него нет времени даже понять, что он, черт возьми, делает. Но он снова принял, и ему нечего отрицать. -Твое местонахождение, - Диего остаётся холодным, но это только снаружи. -Это тот бар, Диего...приезжай, пожалуйста. Диего тяжело вздыхает. 3:38 АМ Диего выходит из машины и оглядывается по сторонам. Он встревожен, а ещё очень зол, но он не может сразу уловить знакомую фигуру, пока наконец-то не замечает Клауса, стоящего в одной только его идиотской цветастой майке и, что очевидно, курящего, сложив от холода руки. Диего готов надрать ему зад прямо сейчас, и он уверенно направляется со своим планом к Клаусу. -Наконец-то ты... - Диего поднимает руку, чтобы уже схватить Клауса за шкирку, как непослушного кота, и как можно быстрее затолкать в машину и отвезти домой, но, к его удивлению, Клаус внезапно и очень крепко обнимает его. От него ужасно воняет всем, чем только можно, и весь он до невозможности холодный, буквально до посиневших губ. Диего почему-то уже злится на него чуть меньше, но он всё ещё готов врезать ему сию же минуту, - приехал. Диего выпутывается из объятий брата, снимая с себя куртку. -Надень, - он протягивает её Клаусу, - и в машину. А дальше поговорим. -Это вовсе не мой стиль! - Клаус ёрничает, воображая из себя диву. -А мне то не плевать? Придурок, - Диего заставляет брата надеть куртку, направляя его прямиком к машине, но удерживая за плечи, ведь выглядит он, мягко говоря, неспособным на самостоятельные действия, - живо, Клаус, ты итак уже делов натворил. Клаус плюхается на переднее сиденье, Диего захлопывает за ним дверь и садится за руль. Он тяжело вздыхает откидываясь назад - Клаус воспринимает это как молчаливый упрёк в свою сторону. -Да ты это, - он поправляет волосы, машинально - ведь они до ужаса неисправимы, как, видимо, и сам Клаус, - не переживай за меня, - улыбается. Сдавленная и довольно беззаботная улыбка - это так похоже на Клауса. Клауса, от которого алкоголем снова несёт за милю, у которого на лице остатки чьей-то косметики, и его собственной, потекшей от пота и слёз. Но надо же, даже смеётся. -Не переживай? Ты серьезно говоришь мне это сейчас, в три часа ночи здесь? Ты, черт возьми, серьезно?! - Диего бьет руками по рулю, скалясь, - да что ты! И знаешь, что в этом есть самое отвратительное? Не ты, - он тычет пальцем Клаусу в оголенную грудь, - и не ты, блюющий временем позже, и даже не ты, ещё позже висящий на мне в бессознательном состоянии, Клаус, ничто из этого, кроме того факта, что я не могу сделать для тебя того, в чем ты нуждаешься, и я не могу контролировать тебя, черт возьми! Он на мгновение замолкает. С контролем эмоций у Диего всегда было не очень, как и у Клауса со всей его жизнью. -Я не могу посадить тебя на цепь, но я не хочу, чтобы было так. И ты тоже этого не хочешь, Клаус, - Диего смотрит на него, и в его взгляде читается что-то вроде мы оба знаем, о чем идёт речь, и не заставляй меня конкретизировать. Слишком много чего, что путает всё вокруг. И слишком много чего, что усложняет. Подобно сумбурной манере написания писем, рождённых человеком с разбитым сердцем в полуночной хандре - нужно перечитывать снова и снова, без гарантии, что ты разберёшься и что-то поймёшь. Клаус забывает где грань, ведь он попросту неуверен ни в чем в этой жизни. И уже даже не уверен, что хочет быть чистым дальше, хотя пробыл в завязке немалое время. И совсем не уверен в том, почему он снова и снова находит себя в этом чёртовом баре, и уж точно ни капли не уверен в том, почему он опять звонит Диего, а главное - почему Диего снова здесь, с ним. Диего и сам не уверен в том, почему он снова здесь, с ним. Привязанность. Возможно, это то, что и гложет его внутри, не позволяя попросту оставить всё, его, как есть, на самотёк. Да, он кипит, и Клаус раздражает его до ужаса, но он ничего не может с собой поделать. Иногда это сложно - сохранять маску непоколебимости, силы и уверенности, когда ты чувствуешь, что твоё внутреннее "я" уже настолько податливо, сломлено и слабо, что ты сомневаешься, что вообще когда-либо ещё будешь в чём-то уверен. Как минимум в том, кто вы теперь друг другу, после того, как Клаус каждый раз забывается так, а потом находит себя в забвении губами на шее или губах Диего. Ну и кто мы теперь? Диего не знает, почему позволяет, и почему сам это делает. Позже, он пытается игнорировать этот факт, а потом всё по кругу. Не в первый раз, - и не в последний , - думает Диего. Хотелось бы прекратить, но он не может. Словно день сурка. Он утыкается головой в руль. -Боже, Клаус, - он выдыхает, - почему ты звонишь мне только тогда, когда пьян? Когда ты под чем-то? Клаус и сам не знает, что ответить, а смех у него - защитная реакция. Плюс ко всему, работа его центральной нервной системы сейчас, наверное, максимально нестабильна и притуплена. -Я не знаю, - улыбается, но это больше похоже лишь на попытку улыбки, - ты единственный, кто может что-то сделать. -Ты ошибаешься. -Нет, Диего. Для меня. Разве кто-то ещё остался, кому я не противен? Не знаю, почему тебе всё ещё нет. Ведь я неспособен принимать верные решения, - он изображает, вероятно, одну из своих сестёр, как по манере того, как он это делает, замечает Диего, - и предлагаю дурацкие идеи, - он вскидывает руки вверх, закатив глаза, - да я вовсе уже безнадёга, что от меня взять? Но ты, - Клаус делает паузу, заставляя Диего поднять глаза, - ты всё ещё не такой, как они, - он медленно наклоняется ближе, затихая, как он любит это делать - тянуть, - почему, Диего? Даже сейчас, ты же сам приехал, - Клаус неосознанно (или осознанно) манипулирует, на самом деле констатируя правду, - хотя мог бы забить, как они все, - он смотрит на Диего уже в упор, буквально шепча это ему в лицо, то ли с благодарностью, то ли с ухмылкой, - так почему нет? - Клаус говорит это уже непосредственно в губы Диего. И снова никто не возражает. Но никто из них не хочет в этом разбираться. Пока Клаус так умело и смело целует Диего, тот не спешит, но и не противится. Потом скользит рукой по его плечу, шее, притягивая к себе так, что они даже ненароком сталкиваются зубами. Диего немного отстраняет Клауса от себя, пока тот, словно магнит, тянется обратно. -Это то, в чем ты нуждаешься? - Диего спрашивает шепотом, вспоминая свои собственные слова минутами раннее. -Да, - и Клаус возвращается обратно, неудобно наклоняясь, чтобы быть ближе. Диего знает, что завтра, после того как он привезёт Клауса домой, они оба помоются, проспятся - настанет ещё один день, когда все сделают вид, что всё в порядке, что всё так и должно быть. И он не захочет думать ни о чем, и о Клаусе в том числе. А проснувшись среди ночи , следующей или позже, он знает, что снова задастся вопросом, почему ты звонишь мне только тогда, когда пьян? И всё происходит снова.