Фарфоровая кукла

　 　- Эмма, - Норман тихо вошел в комнату. Девушка лежала на кровати, поджав под себя колени. Тонкие руки, сжимающие в ладонях смятую простыню, хаотично раскинутые кудрявые рыжие волосы, топорщаяся из черных брюк белоснежная блузка, оголенные ступни - парень засмотрелся на такую картину. Свет от закатного солнца, льющийся из окна, закрытого решеткой и прикрытого занавеской, пастельным рыжим светом освещал комнату. Лицо Эммы было невинно спокойным, дыхание тихим и ровным. Сухие губы расслаблено приоткрыты, ресницы незаметно подрагивали. "Словно фарфоровая кукла..." - подумал Норман. Встряхнув головой, чтобы отвлечься, юноша аккуратно закрыл за собой дверь на ключ и плавно пересек комнату, чтобы поставить на тумбочку рядом с кроватью поднос с едой. Ложка в кружке с чаем зазвенела и Эмма неожиданно проснулась. Она медленно потянулась, прикрывая зевающий рот одной ладонью. На глазах выступили маленькие слезинки. Повернув голову набок, Эмма увидела рядом стоящего Нормана. Как обычно, он добродушно улыбался. Но Эмме было не до нежностей. Она села, обхватив колени руками. Нахмурившись и посмотрев исподлобья на парня, девушка прижала голову к ногам и пробормотала: 　 　- Я же сказала, что пока ты не выпустишь меня, я не буду есть. Не пытайся переубедить меня... 　 　Норман покачал головой. Он знал, что она это скажет. Эмма повторяет это каждый раз, когда он заходит к ней в комнату. В которой он ее запер. 　 　Парень осторожно присел на край кровати рядом с девушкой. Приложив руку к виску и сделав задумчивое лицо, Норман начал диалог: 　 　- Эмма, ты же знаешь, что все, что я делаю - это ради твоего блага. 　 　- Лишать свободы - по твоему мнению это хорошо? 　 　- Если благодаря этому ты будешь в безопасности, то да - это хорошо. 　 　- Я с этим не согласна. 　 　- Тебе придется смириться с данным фактом, хочешь ты этого или нет, - отрезал Норман, сурово посмотрев холодными глазами на Эмму. Она резко вскочила с кровати и подошла к окну, обхватив стальные решетку. "Ради моего счастья меня заточили в тюрьме. Как мило..." - с горечью подумала девушка, посмотрев на заходящее солнце. Норман, вздохнув, встал и подошел к Эмме. Он хотел положить руку на ее плечо, но рыжеволосая резко ударила по его ладони, зашипев: 　 　- Не смей прикасаться ко мне... 　 　- Эмма, почему ты не понимаешь? С твоими ранами тебе нельзя никуда идти. Тебе нужно отдыхать. А зная твой характер, ты не станешь спокойно сидеть сложа руки. Мне ничего не оставалось, кроме как изолировать тебя. Ты сама себя загнала в угол, обвиняя в этом меня! - парень сжал жилетку в месте, где находится сердце. В его глазах горела горькая обида. Норман всю свою жизнь старался сделать все как можно лучше, пытался уберечь Эмму от врагов. Но она оказалась раненой и теперь Норман хочет ее защитить. 　 　"Разве это неправильно хотеть спасти того, кто дорог? Разве цель не оправдывает средства? Почему ты так противишься мне, ты же знаешь, что я тебе не враг..." 　 　Норман, постаравшись расслабиться, спокойно произнес, улыбнувшись: 　 　- Эмма, тебе нужно поесть. Я не хочу, чтобы у тебя началась анорексия... 　 　- Норман, повторю тебе еще раз: я не буду есть, - девушка с отчетливой злостью выделила частицу "не" в своих словах. В ее глазах горел огонь, губы скривились. 　 　- Я не понимаю твою упертость! - повысил тон парень, выйдя из себя. Резко схватив девушку за плечи, он прижал ее к стене. В глазах Эммы сразу потухла ярость и появился страх. Взгляд Нормана был чист, но яростен, на руках проступили голубые вены. Был слышен скрежет его зубов. Юноша смотрел в глаза девушки и, видя в ее глазах страх, старался сдерживать свой гнев, но получалось у него это не очень хорошо. 　 　- Я согласился с твоим планом, отправил Рэя и остальных ребят на поиски Семи Стен, а ты все равно недовольна! Что я еще должен сделать, чтобы ты улыбалась?! - заметив, что Эмма начинает плакать, что ее губы дрожат, а ладони то сжимаются, то разжимаются, Норман ослабил хватку и отпустил девушку. Сняв с шеи ключ от двери, парень резко отвернулся и, стуча каблуками обуви, отправился к выходу. Открыв замок, юноша немедля вышел из комнаты, заперев за собой дверь. Он не проронил ни слова. 　 　Эмма сползла по стене вниз, схватившись за голову. Заревела, дико крича. 　 　Солнце ушло за лес. 　 　На следующий день Норман, ничего не говоря, снова заходил к Эмме три раза, принося еду. На его удивление, в этот день она немного, но все же ела. Прежде, чем солнце зайдет за горизонт, Норман снова зашел. Но в этот раз в его руках был не поднос с едой. Он держал платье. 　 　- Раздевайся, - спокойно, но холодно сказал юноша. Хотя это скорее звучало как приказ. Эмма, которая сидела за столом, что-то выписывая на бумаге, в непонимающем удивлении уставилась на Нормана. Ее глаза и так всегда были большими, а из-за удивления они стали напоминать блюдца. Яркий румянец медленно выступил на щеках, а после покрыл все лицо красной краской. Из рук девушки выпало перо, синие чернила каплями упали на бумагу. Эмма хотела что-то промямлить, но Норман быстро подошел к столу и, аккуратно взяв девушку за ладонь, вывел ее из-за стола. Стул проехался деревянными ножками по паркету, заскрипев. Эмма в удивлении охнула, а парень протянул ей аккуратно сложенное платье, повторив: 　 　- Раздевайся. 　 　 　 　Эмма ничего не могла сказать. Холодный повелительный взгляд Нормана не позволял ей сопротивляться. Его лицо было словно каменным, казалось, что он стал греческой скульптурой. Эмма нерешительно взяла платье и тихо сказала, боясь рассердить юношу: 　 　- Я тогда переоденусь в душевой... 　 　- Нет. Ты сделаешь это здесь. 　 　- Что? Но... 　 　- Успокойся, - Норман скрестил руки на груди - Мне просто нужно увидеть твои шрамы. 　 　Девушка опустила голову, сжимая в тонких пальцах шелестящую ткань. Рыжие волосы на макушке озарил яркий солнечный свет. Теперь волосы Эммы словно горели огнем. И не только они. Лицо девушки пылало красным. "Раньше в Благодатном Доме мы переодевались все вместе, не обращая внимания на наши тела. Но сейчас мы выросли и делать это также, как раньше, как-то неудобно..." - Эмма начинала паниковать. Дрожащими руками девушка положила платье на стол. Поднеся пальцы к шее, Эмма потянула за конец черной ленты, пришитой к вороту белоснежной блузки. Бант с легкостью развязался, ослабляя хватку. Норман завороженно смотрел на то, как Эмма, краснея, принялась растегивать пуговицу за пуговицей. Ее тонкие ловкие пальцы быстро выполняли свою работу, тело девушки оголялось все больше и больше. Белоснежная шея, выразительные ключицы, небольшая грудь, спрятанная за легким белым лифом, плоский живот. Норману было странно это видеть, ведь в последний раз он видел Эмму два года назад и тогда строение ее тела не особо отличалось от его собственного. Сейчас она стала более женственной, более утонченной. Эмма становилась настоящей красавицей. "Она и правда похожа на фарфоровую куклу. Такая же бледная и хрупкая. Кажется, что если случайно дотронуться до ее тела, то она разобьется..." - Юноша все же отвел глаза в сторону, заметив, что Эмма наблюдает за его реакцией. Какого бы холодного короля он из себя не строил, Норман так и остался милым смущающимся мальчиком. Просто сейчас он научился это скрывать. 　 　Девушка сняла с себя блузку, аккуратно положив ее на стол. Туда же через какое-то время отправились черные брюки со вставленным ремнем. Эмма поочередно поднимала ноги, снимая бежевые ботинки с каблуком. Выпрямившись, девушка полностью открыла свое тело взгляду Нормана. Но, не выдержав и пары секунд, она все же смущенно обхватила ладонями голые плечи и стыдливо опустила голову. 　 　"Как и ожидалось, все ее тело и правда покрыто шрамами". 　 　Исцарапанные ноги и руки, фиолетовые синяки, отчетливо выделявшиеся на белоснежной коже. Но самое завораживающее... Два больших продолговатых шрама по обе стороны под ребрами. Ужасные, отвратительные линии, портящие всю красоту юного тела, но при этом добавляющие ему какую-то уникальность. Норман сглотнул, представляя, как в девушку вонзаются когти демона, разрывая ее тело. Как ее зрачки сужаются от ужаса, как из горла вырывается душераздирающий крик. Как алая кровь брызнула фонтаном из ран, покрывая землю красной краской. Эта ужасная картина стояла перед глазами у юноши. Он не мог прогнать этот кошмар. 　 　"В тот день она могла умереть. Я мог больше никогда не увидеть ее. Почти потерял ее, раз и навсегда. Она страдала, но меня не было рядом. Как же это ужасно... Ужасно, что ты прошла через такое..." 　 　Эмма, заметив, что голубые глаза Нормана стали будто пустыми, а губы неестественно скривились, испугалась. Юноша всегда был бледен, но сейчас он выглядел, словно призрак. 　 　- Эй, Норман, что с тобой? - прошептала девушка, протягивая ладони к лицу парня, осторожно касаясь его щек. Юноша очнулся, вздохнув. Резко схватив Эмму за запястье, Норман подвел ее к длинному зеркалу, висящем на дверце старинного шкафа. Девушка не успела даже ничего сообразить, как юноша поставил ее перед собой так, что она смотрела в зеркало. Обхватив одной рукой ее тонкую талию, а другой, осторожно взяв за подбородок и повернув лицо навстречу отражению, парень тихо спросил, приблизив свое лицо к уху: 　 　- Скажи мне, что ты видишь? 　 　- Тебя и себя... - непонимающе протянула девушка. Эмма не знала, что хочет от нее услышать Норман. Более того, он говорил, что просто хочет увидеть ее шрамы. А сейчас он касается ее холодного тела своими горячими пальцами. Но Эмма не боялась его прикосновений. Несмотря на то, что это смущало, его касания дарили успокаивающее тепло. Ей не хотелось также, как и вчера, ударить Нормана, наоборот, ей хотелось, чтобы он не отпускал ее. 　 　Юноша, покачал головой, закрыв глаза. Убрав пальцы с подбородка девушки, он переместил вторую руку также на талию. Эмма была в объятиях Нормана. Уткнувшись носом в изогнутое плечо Эммы, юноша вдохнул запах девушки. От нее пахло корицей и апельсинами. Также, как и в детстве... Солнечная девушка с ярко-зелеными глазами всегда пахла чем-то вкусным и приятным. Она пахла домом... 　 　Норман знал, что Эмма не понимает, что он хочет услышать, поэтому поднял голову и, улыбнувшись, сверкая глазами, сказал: 　 　- Ты видишь девушку, которая из ребенка превращается в настоящую принцессу. Да, твое тело покрыто шрамами, но даже это не затмит твой свет, что ты излучаешь, - Норман с небольшой грустью аккуратно провел пальцами по ранам, боясь причинить боль девушке. Та покраснела. Юноша же продолжил. - Для меня ты всегда была и будешь прекрасной. Я хочу защитить твою юную красоту, хочу когда-нибудь сделать из тебя не только принцессу, но и королеву мира, который я построю для тебя. Поэтому, пожалуйста, - Норман отпустил девушку и, подойдя к столу, чтобы взять платье, медленно продолжил, поворачиваясь лицом к Эмме. - останься со мной. 　 　И девушка осталась. Но платье в этот день так и не надела. 　 　Все следующее утро девушка, лежа в кровати, счастливо улыбалась. Зарывшись в белоснежное одеяло и щурясь от солнечного света, пробивающегося через ситцевые занавески, она со смущением вспоминала, как ее неожиданно уложили на смятую простынь кровати. Как Норман неторопливо связывал ее запястья над головой ярко-красной лентой, спрашивая, не туго ли он затянул бант. Вспоминала, как он нежно водил подушечками пальцев по всему телу, заставляя девушку вздыхать. Она не знала, что такое ласка, не знала, что любовь так остро передается через касания. Норман не сделал с девушкой ничего непотребного, ведь они оба еще слишком юны. Он не имел права отнимать у Эммы ее невинность и прекрасно это осознавал. Юноша лишь успокаивающе гладил ее тело, считал выпирающие ребра и позвонки. Оставлял на коже легкие поцелуи везде, где это было позволительно. Зализывал раны, тихо шепча, что девушка прекрасна. Щекотал горячим дыханием и без того разогревшееся тело. Эмма сжимала в своих руках простыню так, что синели костяшки. На глазах выступали слезы, но не от боли. От удовольствия. Она не сопротивлялась, наоборот, ей нравилось, что делал Норман. Тогда Эмма впервые почувствовала, что такое бабочки в животе, о которых писалось в книгах. Она впервые почувствовала, что такое тяжесть ниже живота. Раньше девушка ничего этого не понимала. 　 　Он не вел себя как деспотичный король. Ни к чему не принуждал и ничего не делал без разрешения. Он был нежен и эта нежность выражалась во всем: в его немного затуманенном от возбуждения взгляде, в его легких прикосновениях, низком тембре голоса, растегнутом жилете и рубашке. Он был так близок, но Эмма не могла дотронуться до манящего тела и это ее немного раздрожало и даже возбуждало. Юноша знал, что она захочет этого, именно поэтому и связал ей руки. Иначе после ее касания он бы точно не смог остановиться. 　 　Норман не сорвался. Поправил растрепанные волосы и застегнул одежду. Томно поцеловал Эмму в губы, развязывая ленту, провел ладонью по щеке, стирая слезы. Он ушел из комнаты, оставив девушку сходить с ума от эмоций. Она не понимала, что за огонь загорелся внутри нее. Она не понимала, что теперь будет страдать от ожидания. 　 　От ожидания его прихода в комнату. 　 　Сама того не осознавая, Эмма стала фарфоровой куклой, которую Норман всегда будет держать рядом с собой. 　 　Листок, на котором Эмма писала вчера вечером, слетел со стола от ворвавшегося свежего весеннего ветра и с тихим шелестом упал на пол. Синими чернилами на нем было красиво выведено всего четыре слова. 　 　"Я люблю тебя, Норман".