«Кот Нуар,
Мы рады сообщить Вам, что 18 августа состоится наше бракосочетание. Мы будем очень рады, если Вы будете с нами на протяжении всего торжества.
Адриан Агрест & Маринетт Дюпэн-Чэн»
***
— Что-то случилось? — раздался знакомый голос у самого уха.
Маринетт вздрогнула от неожиданности, выходя из своих мыслей в реальный мир, и со звоном опустила всё ещё полный бокал элитного шампанского на стол, лишь чудом не расплескав игристый напиток на светлую скатерть и ещё более светлое платье.
— М? — переспросила девушка, не до конца расслышав вопрос. Всё же живая музыка и гомон гостей слишком резко ворвались в её сознание, заставляя едва заметно поморщиться.
— Что-то случилось, Маринетт? — взволнованно повторяет Адриан и садится на рядом стоящий стул.
Маринетт не отвечает, а только переводит взгляд на собственные руки, которыми бессовестно комкает дорогую ткань белого подола, и невольно цепляется за кольцо на безымянном пальце. Белое золото и россыпь бриллиантов. Разве не о таком мечтает едва ли не половина девочек Парижа? Не об этом ли мечтала она?
На ней свадебное платье, пошитое по эскизу одного из лучших дизайнеров мира, кумира — Габриэля Агреста, невесткой которого она, волей судьбы, стала.
Тёмные волосы собраны в элегантную высокую причёску. По залу блуждают многочисленные, одетые под стать мероприятию гости, которые приняли предложение присутствовать при таком замечательном событии. А рядом… А рядом сидит человек, которого она любит всем сердцем, и который, она уверена, любит её не меньше.
Да что уж говорить! Она продумывала все детали торжества уже очень и очень долгое время, и вот теперь всё идеально. Так, как предполагалось. Как говорится — без сучка, без задоринки. Даже свидетельство о браке надёжно укрыто в цепких руках Альи, с гордой улыбкой потягивающей красное бордо в компании собственного жениха и уже довольно округлившейся Хлои, без конца пытающейся доказать мужу, что в состоянии самостоятельно передвигаться в пространстве и рожать на свадьбе «Адрианчика и этой Дюпэн-Чэн… Да знаю я, что она теперь мадам Агрест! Давно уже пора было!» не собирается. Правда, Лука, вероятно, мало поверил супруге, потому что за весь вечер так и не отошёл от блондинки ни на шаг.
Как недавно обмолвился Куффен, у бывшей Буржуа гормоны скачут не по шуточному. Ну, или, будучи в довольно интересном положении, у неё открылось второе дыхание и вернулось желание портить настроение всем подряд.
В последние несколько месяцев перед свадьбой Маринетт мало вдавалась в подробности жизни друзей, полностью погрузившись в подготовку наравне с организаторами — средних лет парой, славившихся обустройством лучших свадеб во всей Франции. Мужчина и женщина даже как-то раз обмолвились, что она бы и сама всё сделала не хуже. На что она только махнула рукой и с улыбкой посмеялась. Ничего бы она не сделала сама
у неё всего-то уже пару лет как выбран салон, в котором можно заказать именно те цветы для украшения зала, которые нужно.
И вот теперь, когда она, по идее, должна в полной мере насладиться событием, случающимся в жизни девушки лишь раз (нет, ну и большее количество бывает, но Маринетт предпочитает не думать об этом), она сидит за столом и то и дело пробегается взглядом по гостям.
Волшебно. Лучшее занятие на свадьбе. Особенно, когда ты невеста.
— Маринетт, — зовёт Агрест и аккуратно переплетает свои пальцы с пальцами девушки, тем самым заставляя ту перестать оставлять на юбке складки и поднять взгляд, чтобы тут же наткнуться на его озабоченное выражение лица, — Что-то случилось? Лучше скажи, потому что если ты просидишь так ещё хотя бы полчаса, многие начнут думать, что я взял тебя в жёны насильно, и ты теперь в одиночестве оплакиваешь своё горе.
Он улыбнулся одними уголками губ, в попытке немного поднять настроение новоиспечённой супруге своей шуткой, только вот зелёные глаза оставались неизменно серьёзными, а большим пальцем он беспрерывно проводил по точёному запястью, таким незамысловатым движением выражая неподдельное стремление утешить, помочь.
Она честно не хотела. Правда. Но тихий всхлип вырвался из груди сам собой.
Адриан лишь посильнее сжал её пальцы своими и осторожно, чтобы не повредить и так растрепавшуюся за время церемонии и открытого фуршета причёску, прикоснулся губами к виску девушки.
— Я… Я сделал что-то не так?
Он сказал это так тихо, что сначала Маринетт посчитала, что ослышалась, но как только заметила, как Адриан понуро склоняет голову, тут же замахала свободной рукой из стороны в сторону.
— Нет-нет, Адриан! Ты ничего не сделал! То есть сделал, ты женился на мне, но… — дыхания стало не хватать, так быстро девушка говорила и так оживлённо жестикулировала, поэтому она на секунду замолчала, чтобы практически сразу продолжить более спокойно, — Но ты уж точно не сделал ничего такого, что могло бы меня расстроить.
— А кто тогда сделал? — зацепился за фразу Агрест и взял в руки бокал с шампанским, которое не так давно держала в руках Маринетт, а после сделал довольно ощутимый глоток. Сегодня можно, даже диетолог разрешил. Всё же повод, как-никак.
— Это… Это… — девушка замялась и уже готова была вновь опустить взгляд в пол, как Адриан мягко, двумя пальцами взял её за подбородок и одними губами прошептал:
«Ты можешь рассказать мне всё на свете, милая. Доверие, помнишь? Мы обещали доверять друг другу».
Маринетт тяжело вздохнула и вновь подняла взгляд на зал. Музыка сменилась на более энергичную, и многие вышли на специально отведённое для танцев место. Там же девушка увидела своих родителей и от того, какими счастливыми они выглядели, захотелось улыбаться. Вот уж кто живёт одним моментом и умеет отпускать неудачи. Даже сама
Леди Удача не может похвастаться такими навыками.
А ведь она должна была сама догадаться, что он не сделает этого.
Не должна была тешить себя надеждой, что тот, кто не раз признавался ей в любви, будет смотреть, как она клянётся в вечной верности
другому.
Но… Но как же ей была
необходима его поддержка. Его и ничья больше.
Именно в этот день ей, как никогда, хотелось услышать его нескончаемые, порой такие неуместные каламбуры. Хотелось привычно стукнуться кулачками, показывая — дело сделано, она теперь мадам Агрест.
А он…
— Это Кот Нуар, Адриан, — наконец нашла в себе силы выдавить хотя бы пару слов Маринетт, — Я дала приглашение Нуару. На все три мероприятия: на церемонию, на фуршет и на банкет*. Он не пришёл ни на одно, — с нескрываемой грустью в голосе заключила она.
Пару минут они оба молчали, погружённые в свои, одинаково невесёлые мысли.
Маринетт подсознательно корила себя за то, что, вероятно, очень сильно обидела Котёнка. А своим приглашением лишь намеренно раскрыла свою личность, таким образом, чтобы он имел право выбора — так же раскрыться, придя на торжество, как полагается — в брюках и рубашке или же не делать этого, а явиться, как всегда — костюме из чёрного спандекса, который девушка интуитивно выглядывала в толпе родственников и друзей на протяжении всего дня.
Раз за разом поднимая глаза, Маринетт втаптывала свою мечту увидеть ещё одни, до боли родные зелёные глаза, всё глубже и глубже в грязь. Ровно туда, куда, по всей видимости, отправила последнюю надежду на взаимные чувства Нуара.
Глупо скрывать — она боялась. Вот только чего — увидеть его корящий взгляд или не увидеть совсем?
— Ты не говорила, что общаешься с героем Парижа, — почему-то хрипло проговорил Адриан, а девушка, в свою очередь, только грустно усмехнулась и, положив свою голову на плечо мужу и прикрыв глаза, пробормотала что-то вроде «А разве это имело какое-то значение?»
Правда, видеть, как Агрест кивнул, прежде чем обнять супругу за талию, не могла.
Мелодии сменялись одна за другой и, учитывая то, как долго не объявляли первый белый танец новобрачных, Алья, на законных правах подружки невесты, успела замолвить словечко перед диджеем и его перенесли, ввиду каких-нибудь «непредвиденных обстоятельств». Оно и лучше. В таком состоянии танцевать не хотелось от слова «совсем». А портить своим видом настроение другим не хотелось и того больше.
— Почему ты так хочешь видеть здесь Нуара? — спустя какое-то время нарушил молодой мужчина воцарившееся между ними молчание.
А Маринетт вдруг осознала, что ждала этот вопрос. Потому что слова сорвались с губ даже быстрее, чем ей бы самой того хотелось.
— Он мой друг, Адриан. Самый настоящий друг. Такой, который бывает не у всех, но которого все так хотят иметь. Да, — она усмехнулась и незаметно стёрла предательски скатившуюся по щеке слезу, — Он нередко бывает невыносим. Чертовски. Впихивает свои идиотские шуточки туда, куда можно и куда нельзя, порой не знает меры и идёт на такие безрассудные поступки, за которые так и хочется огреть по голове чем-нибудь тяжёлым. Но… — Маринетт остановилась на полуслове и перевела дыхание, — Но он такой, какой есть. Со своими недостатками и достоинствами. И я точно знаю, что он никогда и ни за что не сделает того, чего я бы не хотела. И… Я люблю его. Не так, как тебя, нет. Это — совершенно другое. Но я, правда, по-своему люблю и ценю его. Не как героя Парижа, а как человека. Друга, который ни разу не задумавшись прикроет спину.
Из груди вырвалось что-то, отдалённо напоминающее то ли смех, то ли очередной всхлип. Девушка даже не заметила, когда Агрест успел отстраниться и с каких пор сидит и так пристально изучает её лицо.
Маринетт просто чувствовала, что это
нужно сказать. Облечь мысли, что так давно не давали покоя, засев глубоко внутри, в слова. Даже, если невольным слушателем окажется Адриан — последний человек, который должен был узнать, как многое в её жизни зависит от Кота.
Она, чёрт его побери, даже на собственной свадьбе погулять не может спокойно без его присутствия!
На этот раз под руку попался стакан с холодной газированной водой. Маринетт даже порадовалась, делая глоток. Заливать горе алкоголем из-за Нуара она точно не собиралась. Ясность сознания, пусть и частичная — превыше всего.
— Принцесса, — прочистив горло, на пониженных тонах начал парень, почему-то крутя на пальце кольцо (нет, не обручальное, а то что носил уже много лет, не снимая) и изо всех сил отводя взгляд в сторону, — Что ты сделаешь, если я… Если я скажу тебе, что Кот Нуар сейчас в этом зале?
Девушка, не ожидавшая таких слов, закашлялась и судорожно начала оглядываться, всеми силами пытаясь выглядеть в толпе знакомую фигуру.
Адриан же, будто не замечая попыток Маринетт найти героя Парижа взглядом, только ниже склонил голову и продолжил, почти шёпотом:
— Если я скажу тебе, что несколько часов назад ты вышла за него замуж?
— Что? — выдохнула она, оборачиваясь и как-то по-новому глядя на парня.
— Моя Леди, несколько часов назад Вы и правда стали
Моей.
***
— Я убью тебя, Нуар, слышишь? — шепчет Маринетт, склоняя голову на такое уютное мужское плечо и ощущая, как он сильнее прижимает её к себе за талию и едва ощутимо пробегается пальцами вдоль позвоночника.
— Совсем недавно ты говорила, что любишь меня, Миледи, — он даже не пытается скрыть появившуюся на губах улыбку и чуть приотпускает в танце так, чтобы оставить поцелуй на шее именно в тот момент, когда девушка прогнётся в спине.
— Я преувеличила, — совсем неправдоподобно заявляет она, пытаясь успокоить бешено скачущий пульс и скрыть ярко-алый румянец, покрывший кожу щёк. И это вовсе не от быстрого темпа в вальсе.
Его пальцы оставляют горячие следы на обнажённой коже рук, и Маринетт хочется стать податливой куклой в его объятиях. К чёрту обиду. Она и так забрала все лавры, которые только можно было.
Лишь бы он продолжал делать это.
Держаться за неё так, будто она — самое ценное, что есть в его жизни.
— А я нет.
«Я тоже, Котёнок… Я тоже».
