Пять минут наедине

— Моя Л… Маринетт… Я всё объясню тебе! — Мне не нужно ничего объяснять… Ты врал мне… Всё это время врал. — Просто позволь мне всё объяснить!.. Когда Адриан видел свою Леди последний раз, она была расстроенной. Злой. Подавленной. Не такой, какой её все привыкли видеть. И на то была своя причина…* Он смотрел на неё издалека и как в прошлый раз слышал её дрожащий голос в своих ушах, видел в её глазах слёзы отчаяния. Сердце от воспоминаний больно сжалось. Но это было… давно? Ведь сейчас, жадно глядя на неё из-за стекла бокала с вином, который он всё никак не мог допить, Адриан жалел, что за всё их время общения он не видел её такой. Такой беззаботно счастливой и радостной, какой она ещё не была рядом с ним. Или… не успела побывать. — Я и во сне не могла представить, что буду рядом с тобой так близко. Он помнил её шёпот, сияющие глаза, тепло её тела и ночь… Ночь, которую они провели, уютно обнявшись на её балконе и глядя на звёздное небо. Он никогда не чувствовал такого умиротворения, какое накрывало его с головой, стоило ему только начать о чём-то говорить со своей Леди. Со своей Принцессой. И как он сразу не мог всё понять и сопоставить? «Я совсем забыл передать своей Леди, что у нас сегодня запланировано интервью. Она и так, наверное, в курсе, но стоит ей напомнить, пока она ещё недалеко». Так подумал Кот Нуар и действительно помчался вслед за Ледибаг. А потом… совершенно случайно он увидел её обратную трансформацию. А потом… Адриан взглянул на свою одноклассницу под другим углом. Чем больше проходило времени, тем чётче складывались два образа в один — образ любви всей его жизни. Как же ему хотелось вернуться в тот день, когда он впервые пригласил вечно заикающуюся перед ним Маринетт на свидание. В тот день, с которого всё стало просто идеальным. — Я… я… любовь тебя. Ой! То есть… твоя любить… Нет, да что же это я?! Я… Адриан, я лблютбя! Адриан чётко помнил, как она говорила это. Это был первый раз, когда она призналась ему в своих чувствах. Но Адриан уже и так это знал**. Он чувствовал это и ощущал в каждом её взгляде, в каждом её объятии и в каждой смущённой улыбке, когда говорил ей комплименты и тоже признавался в своих чувствах. Парень действительно был дураком, не замечая её раньше. А ещё… всё так же не сводя взгляд со своей Леди, он словами не мог передать, как сильно скучал по её прикосновениям, по одному только присутствию рядом с собой. Особенно сейчас. Когда она на его глазах дарила очередной танец не ему. Другому. — Мне так хорошо рядом с тобой. Как ни с кем другим, Адриан. Приятно, комфортно и… так спокойно. Я так рада, что мы наконец-то вместе. — Я тоже. Я безумно счастлив, Маринетт. «Как ни с кем другим, Адриан». Слова из воспоминаний согрели. Согрели даже лучше очередного глотка вина. Он скучал. Скучал и страдал оттого, что не может услышать это снова в любой момент, как это было раньше. Как же хотелось вернуться в прошлое. Чтобы снова пережить те мгновения счастья и… исправить наступление того дня, который стал началом конца. — Плагг! Да где ты? Ну-ка, вылезай! Ты нужен мне!. Обычно он не выпускал квами из виду. Ведь он был его главным напарником по жизни после судьбоносной встречи и единственным, с кем Адриан мог разделить абсолютно всё. — Адриан, — послышался холодный голос Натали. Адриан вздрогнул. — Твой отец ждёт тебя.*** Сейчас же… — Ты звал меня? — Адриан всеми силами старался скрыть в голосе дрожь, но на последнем слоге голос сорвался. — Да, Адриан. Нам нужно поговорить. И это очень важно. — О чём? — Адриан всегда терялся, слыша такой тон от отца. В этот раз всё было действительно чересчур серьёзно. — Для начала я бы хотел, чтобы ты на кое-что взглянул. И Габриэль Агрест повернул к сыну монитор, в котором было видео. Видео из его комнаты. Видео, в котором Адриан говорил… с Плаггом. Он услышал свой же голос, произносящий: «Я не могу поверить, что Маринетт… что она Ледибаг!» Видео завершилось и воспроизвелось снова. В Адриане наравне со страхом забурлило негодование. — И давно в моей комнате камеры? — сжав кулаки, спросил Адриан. Он всеми силами не хотел казаться напуганным и выдать свою панику, пытался сменить тему, но Габриэля нельзя было провести. — С тех самых пор, когда я узнал, что ты из этой комнаты слишком часто куда-то пропадаешь, Адриан. Или мне лучше звать тебя… Кот Нуар? — Габриэль поставил на стол маленькую клетку, из которой ясно доносился оправдывающийся и просящий выпустить на волю крик Плагга. И сердце его тогда буквально остановилось. Адриан молча смотрел на отца, а он в свою очередь не сводил взгляда с сына. Адриан не знал, чего от него ждут, к чему был затеян разговор, он думал лишь о последствиях. Отец заберёт кольцо и Плагга? Запретит посещать коллеж? Запрёт дома и поставит решётки? К удивлению Адриана, Габриэль открыл клетку, выпустив квами (который тут же молнией метнулся за спину Адриана и принялся тихо оправдываться), и спокойно заговорил: — Знаю, ты злишься. Знаю, это была не самая приятная новость для тебя и поверь, мне тоже не приносило удовольствия принимать решение установить в твоей комнате видеонаблюдение, но… я волновался о тебе, Адриан. — Для чего всё это? Это видео? Что тебе нужно? Не прикрывайся заботой обо мне и объясни мне всё! — Ты очень умный и догадливый, Адриан. Я знаю, о чём ты думаешь. Нет, я не запрещу тебе учиться в коллеже и не заберу твой… твоё кольцо. У меня для тебя есть только одно задание. Добудь мне талисман Ледибаг… Адриан зажмурился. Хотелось выпить, но от одного взгляда на вино в бокале стало дурно. Или это было вовсе не от вина? Адриан не совсем понимал. Накрывшая волна воспоминаний заставила чувствовать злость. Хотелось швырнуть бокал куда подальше. — Зачем тебе… талисман Ледибаг? — Кажется, ты всё же не такой догадливый, каким мне показался только что, Адриан. — О нет, ты… ты не… не можешь быть… им! — Да. Могу, Адриан. Но поверь мне, я не замышляю ничего плохого. Мне не нужен весь мир, ведь весь мой мир заключён лишь в Эмили. Твоей матери. И единственное, чего я хочу… это чтобы она снова была с нами. И у меня уже есть план… Будь проклят тот день. Злость вскипала в жилах. Вид Маринетт с обнимающим её кавалером заставлял разрываться на части. Сохранять спокойствие становилось сложнее. «Почему ты… так прекрасна? Почему ты… не со мной?» С того дня неприятных новостей он изменился. Несмотря на то, что он старался вести себя как обычно, от Маринетт не скрылось его встревоженно-задумчивое состояние. Она постоянно спрашивала его, видела, что с ним что-то не так. А он… продолжал ей лгать. Лгать той, кому сам себе дал обещание никогда не врать. Но что поделать? Ведь он всегда лгал и притворялся. Притворялся перед одноклассниками, перед отцом, перед друзьями… Ведь Адриан Агрест — мальчик с обложки, модель, образец для подражания. Ему положено постоянно быть кем-то другим. «Ты не лжешь, Адриан. Ты просто не раскрываешь всей правды». «Ложь не всегда идёт во вред, Адриан». «Адриан, иногда просто необходимо сказать неправду, чтобы всем стало лучше». Постоянное беспокойство Маринетт (и Ледибаг тоже, ведь она заметила перемены у Кота) и мысли над тем, как же лучше поступить и что же после всего этого будет, совсем загнали Адриана в тупик. А потом… наступил ещё один день, который перевернул всё с ног на голову. — Адриан! Адриан, ты в порядке? Где ты? Очередной злодей обвалил здание. Им так не повезло в тот день обоим попасть под обвал. — Маринетт? Я в порядке. Как ты? — Я тоже в порядке, но там… там акума… кто знает, сколько всего ещё злодей может разрушить?! — Я знаю… успокойся… — Надеюсь… что Ледибаг и… Кот Нуар… всё исправят. Её голос дрожит ещё сильнее. И Адриан знает, что это не от страха. А если от страха, то точно не за себя. За других. Ведь Адриан знал, что герои Парижа оба находились под обломками здания школы. И никто не мог помочь бедным горожанам. Только если… — Маринетт. Послушай… я… я всё объясню позже, сейчас некогда. Пожалуйста, не задавай вопросов, ведь сейчас нам нужно спасти Париж… Верно, Ледибаг? «Трансформация, Плагг». Адриан усмехнулся. Никогда эти слова не были настолько разрушительными. Потому что Париж они спасли. Но то, что было между ними, они спасти не смогли. Какая… ирония… — Адриан? Ты как? В порядке? Ты что-то слишком уж напряжён. Девушка рядом… так похожа на его Леди. Но это не она. Волосы жестчё, голос ниже, кожа грубее и глаза… совсем не те, в какие он был влюблён. Как глупо было с его стороны думать, что ему станет легче, найди он замену своей Леди. — Нет, Кагами. Со мной всё в порядке. Ты зря волнуешься. — Ну, как знаешь. — Я… Я знаю, где Бражник, — сказал он после битвы, затащив девушку на крышу. Трансформация должна была вот-вот завершиться, но никто из них не спешил скрыться друг от друга. «Моя мама… она может вернуться… и тогда… тогда всё станет лучше…» — Что? — Спросила уже и без того поражённая до глубины души Ледибаг. — Ты… серьёзно? Но как же… — Давай мы обсудим позже? — Но я даже не закончила вопрос! Трансформация спала с обоих. — Что же нам нужно обсудить? — спросил Адриан. — Всё на лицо. Прости, что я не сказал тебе сразу. Я сам узнал, кто ты не так давно… Но сейчас нам нужно передохнуть, а потом отправиться к Бражнику и прекратить его террор над горожанами. — Но… откуда ты знаешь, где он?! — воскликнула Маринетт. — И… и… и как мне вообще на всё это реагировать?! А то, что… между нами? И… — Успокойся. Просто давай мы отдохнём. Потом тихонько нагрянем к Бражнику, отберём его камень чудес и… спасём мир. — Ты… ты СЕРЬЁЗНО говоришь так СПОКОЙНО?! — Ну, а почему бы и нет? — он попытался улыбнуться, но это не помогло… Впервые за вечер Адриан улыбнулся. Усмехнулся своим воспоминаниям. Маринетт в панике — в порядке вещей. Ледибаг в панике — с этого можно было писать картины. Тогда она была не только в панике. Адриан точно не знал, что девушка чувствовала. Тогда он был занят лишь мыслями о плане отца. Он всего лишь хотел всем спокойствия. По плану Габриэля всё было просто — с помощью камней чудес он возвращает Эмили и… и всё. Тогда будет счастлив отец, с ним будет счастлива мама, а с ними и сам Адриан. Счастливый Адриан будет ещё счастливее со своей Леди, а она… она бы тоже была счастлива с ним. Ведь они любили друг друга. Адриан хмыкнул снова. Каким наивным дураком он был. Он помнит всё, как будто это было вчера. Хотя с того дня прошло уже больше года. …Отец не говорил, что битва будет реальной. Адриан до конца верил, что всё это постановка, пока созданный Бражником злодей-телохранитель совсем не лишил их сил. Ледибаг лежала недалеко, пытаясь прийти в себя, пытаясь найти в себе ещё немного энергии для нападения, а он, связанный по рукам и ногам почти в самом начале боя, не мог ничем ей помочь. Особенно тогда, когда она нуждалась в защите и прикрытии. Особенно сейчас, когда жуткий монстр поднимал её в своём кулаке над землёй как куклу. — Браво, герои. Такой глупости от вас я не ожидал. Но спасибо вам за неё большое. А теперь хочу поздравить меня и вас. Наконец, настал тот день, которого я так долго ждал. Ваши талисманы теперь мои! — Не дождешься, — пропыхтела девушка, поворачивая головой, когда рука Бражника потянулась к серёжкам. — Нет смысла отрицать, Ледибаг, — усмехнулся Бражник, глядя на жалкие попытки героини Парижа сохранить свой талисман. — Вы. Проиграли, — произнёс он, забирая серьги. Розовая вспышка охватила Ледибаг, кулак вместе с монстром исчез, Маринетт упала на землю. — Поздравляю тебя, ты справился со своей миссией как нельзя лучше, — Бражник подошёл к Коту Нуару и одним ловким движением стаскивая кольцо с руки парня, добавил: — сын. Позволь помочь тебе подняться. — Ч-что? — шепчет Маринетт медленно, из последних сил поворачивая голову, чтобы видеть происходящее. — П-прости, — всхлипывает Адриан, игнорируя руку отца. Он поднимается сам и хромой буквально подлетает к лежащей девушке и падает рядом с ней на колени. Он бережно обнимает её и без остановки просит прощения. — З-за ч-что ты из-зв-вин-няеш-шься? — По её щеке катятся слезы. — Н-неуж-жели… ты всё это врем-мя… н-неуж-жели о-о-он вс-сё это в-время… — Прости, что всё так вышло. Умоляю, прости, но я должен был. Я обещаю, обещаю, что с этого дня всё изменится. Я объясню тебе всё, когда ты поправишься. Всё будет хорошо. Всё будет лучше, чем хорошо. Я обещаю. — Т-ты… лга-ал м-мне. Т-т-ты соврал… Т-ты предал меня. — Её губы едва шевелятся, её лицо искажено разочарованием. Адриану совершенно не нравится видеть это. Видеть Маринетт, свою Леди, такой. Разбитой, плачущей, лишённой сил… И ему было противно оттого, что единственное что он делал, это оправдывал себя. — Я знаю, но я должен был… прости… так нужно было. Маринетт одарила его до боли печальным взглядом, в котором смешалось вся её боль, глаза её закрылись, она лишилась сознания. — Какая трогательная сцена. Душещипательная, я бы даже сказал. — Ты соврал. Ты не говорил, что нам придётся драться! Ты не говорил, что всё будет так! — Адриан. Пойми, что иногда… чтобы всем вокруг было лучше… всей правды нужно не говорить. А теперь позволь забрать девчонку. — Т-ты… Что ты собираешься делать с ней?! — Мне жаль это признавать, но я должен убить её. Ради спасения жизни нужно отдать другую. Так было всегда. — Нет… — прошептал поражённый холодом от слов отца Адриан. — Нет… ты этого не сделаешь… — Адриан крепче прижал к себе тело девушки. Он чувствовал, как слабо и тихо бьётся её сердце и никоим образом не намеревался допустить, чтобы оно затихло вовсе. — Мне придётся. Такова цена, пойми… — НЕТ! — закричал Адриан, едва почувствовав, как у него из объятий пытаются отобрать его Леди. — Я ничего не хочу понимать из того, что ты сейчас пытаешься донести! Ты обманул меня! Обманул! И так подло! Ты можешь заставлять людей страдать, ты можешь делать, что тебе вздумается, ты даже можешь убить меня, но её я тронуть не позволю! — Ты же знаешь, что я не смогу убить тебя… Ты мой сын. И я… — Только не говори, что любишь меня! Не смей говорить мне, что ты вообще что-то знаешь о любви после всего, что я теперь знаю о тебе! Я! Я знаю, что такое любовь! Я люблю её! И я не позволю тебе забрать её у меня!.. Он не позволил. Не позволил лишить его Леди жизни. Не позволил забрать её навсегда. Тогда окрылённый яростью он пустился в рукопашный бой с собственным отцом. И пускай он был в костюме. Пускай он пытался вселить в него бабочку… сотни бабочек… но ему удалось тогда отобрать камень чудес у отца. Он победил. Он выиграл. Но только не то, чего он больше всего желал. — Маринетт! Прошу тебя, выслушай! — Что я должна выслушать? Ты спас мою жизнь. Ты сумел отобрать у Бражника талисман и избавил тем самым город от него. Это несомненно героические поступки, за которые я буду благодарна тебе всегда. Но это не означает, что теперь я смогу тебе доверять как прежде. Ты предал меня, Адриан. — Но… — Я не смогу смириться с тем, что ты был со мной только потому что я Ледибаг. Не смогу быть с тобой, зная, что тебе нужны были только мои талисманы. — Это неправда, я… был с тобой не из-за этого! Я люблю тебя. Всегда любил… Ты же… знаешь. — Ты думаешь, что я поверю тебе после всего произошедшего, увиденного и услышанного?.. Она не поверила. И не верит до сих пор. Именно поэтому она сейчас не танцует с ним и не разговаривает с ним мило и непринуждённо на этой дурацкой вечеринке, посвященной удачному показу. Жаль, что рядом с ним не было Плагга. Он бы обязательно сказал что-то до жути раздражающее, но тем самым отвлекающее от воспоминаний и созерцания своей Леди в этом чудесном платье, с этой чудесной причёской и с таким не чудесным спутником. Она так близко, но не к нему. Это обижает и ранит. Она так счастливо смеётся, но не с ним. Это раздражает и злит ещё сильнее. Она замирает, с улыбкой ожидая поцелуя от своего кавалера… Это заставляет Адриана таки выпить одним глотком всё, что оставалось в его бокале. Взорвавшись от ревности и ударившего в голову алкоголя, он покидает свою спутницу. Полностью охваченный смесью всевозможных чувств и эмоций, своим поцелуем он уводит свою Леди у того, кому она не принадлежит. Не обнимает, не прижимает к себе. Только нежно касается её губ своими губами так, как это было давно… так, как это доставляло им обоим удовольствие. Никогда не принадлежала. «Я так скучал». Его щека горит. — Что ты себе позволяешь?! — Её глаза горят. Горят огнём, но не любви, как это было прежде. Она зла. И, оказывается, когда она зла… она ещё прекраснее, чем обычно. Как он мог забыть об этом? — Маринетт, не горячись, он же просто… немного выпил… — Забавный кавалер пытается успокоить его Леди. Адриану хочется выпалить на весь банкетный зал, что этот парень жалок, но он слишком увлечён созерцанием злой Ледибаг. — Немного выпил? — шипит Маринетт, смущаясь взглядов, направленных в их сторону. — Лука, да он же… — Я знаю, знаю, — всё так же успокаивающе произносит Лука. Он пытается приобнять Маринетт и закрыть её тем самым от опьянённого вином (и не только) Адриана Агреста. Но блондин не даёт этого сделать. — Не трогай, — угрюмо бросает он, отмахивая руку кавалера. — Нам… нужно… поговорить, — шепчет он, обращаясь уже к Маринетт. — Нет, не нужно, — её голос пронизан холодом. Адриан незаметно вздрагивает. Когда девушка пытается уйти, парень успевает схватить её за руку. — Пожалуйста. Только поговорить. — Мы ведь всё уже обговорили. И прекрати этот цирк, Адриан. Здесь люди. — Люди? — парень хмурится, оглядываясь. Действительно. Люди. Любящие сплетни, романтические драмы и прочую лабуду про личную жизнь других, совершенно не знакомых им людей. Парень недолго думает. Он знает этот банкетный зал и этот отель как свои пять пальцев. Он так часто бывал здесь на всяких приёмах и встречах со своим отцом. Так часто гулял здесь один или с такими же детьми как он. За всё ту же руку, он уводит Маринетт на второй этаж, где уже можно найти первые гостиничные номера. Уводит подальше от хищных глаз. — Адриан, но что скажет твой отец? Что скажут люди? Ну, знаешь, насчёт того, что мы… — Тсс… Разве это так важно сейчас? — Моя Леди… — шепчет он девушке в подбородок, крепко обнимая и прижимая к себе как можно ближе. Вдали от любопытных глаз… он мог себе позволить не сдерживать себя. — Моя Принцесса. — Её спина врезается в стену, из груди вырывается вздох. Дыхание опаляет щёку Адриана, от чего он заводится сильнее. Парень хочет, чтобы она обнимала его. Руками и ногами. Крепко. Он так хочет, чтобы всё было так, как раньше, когда… — Прекрати это сейчас же! — Девушка не строит из себя недотрогу. Парой ловких движений освобождает себя, и через мгновение парень уже прижат к полу. Он удивлённо смеётся, совершенно не чувствуя боли. Только жар от прикосновений своей Леди и голод. Хочется больше поцелуев. — Ты ничему не учишься, Котик. — Он слышит злой шёпот рядом со своим ухом, он чувствует, как тонкие пальцы сжимают его волосы, прижимая щекой к ковру на полу. — Я так скучал по тебе. — А я вот нет. — Как грубо. — А я не собираюсь с тобой нежничать. — Какая жалость. А ведь раньше мы только этим и занимались… — Ты об этом хотел поговорить, Кот? — Хватка усилилась. — Если да, то я сейчас же тебя вырублю и оставлю отдыхать вот на этой вот кроватке, ясно? — А ты останешься со мной? — Кто-то сомневается, что я его вырублю? — Ну что ты такая злая? Давай, улыбнись. Ты же всегда любила мои шуточки и каламбурчики, — обиженно пробурчал Адриан, ворочась под сидящей на нём девушкой. Какой же он был счастливый. — Я ухожу, — коротко выдала девушка, поднимаясь на ноги. — Подожди! — выкрикнул парень, когда девушка почти дошла до двери. На его счастье, она остановилась. Парень поднялся на ноги и взглянул на девушку как можно более серьёзно. — Я люблю тебя. — Поздравляю. Это всё? — Ох… ну почему… почему ты такая злая? Я ведь… просто люблю тебя. Так сильно люблю, что жить уже не могу спокойно без тебя. Ни спать, ни есть… Я постоянно думаю только о тебе. — А я нет. Прости, но меня ждёт мой… — Кто? Твой парень? Твой… муж? Кто он для тебя? Давай, скажи мне… — …друг. — Пф-ф-ф. — Ничего смешного я не вижу. Если это всё, что тебе было нужно сказать, то я ухожу. — Пять минут. — Что? — Пожалуйста, — парень нервно сглатывает и делает робкий шаг вперёд, — дай мне всего лишь пять минут. Я хочу… обнять тебя. Прикоснуться к тебе. Ты серьёзно не представляешь, как сильно я скучаю по тебе, по тому… что было… по тому, что начиналось и завершилось не самым лучшим образом. Прошу тебя, лишь пять минут и всё. Всё, чего я прошу. Пять минут и я уйду. Или ты уйдёшь к своему… другу. Ледибаг хмуро оглядела отчаянного Нуара с ног до головы и вскинула бровь. Как же тяжело дались ему эти слова. Адриан внезапно понял, что не отказался бы ещё от одного бокала вина или… валерьяны. — Пять минут? — переспросила девушка с ноткой уточнения. Ноткой, которую Адриан точно услышал как нотку заинтересованности. Нотку, которая дала ему надежду. Больше, чем надежду. — Что ты собираешься делать? — Обнять тебя. Ну и… немножко больше. — Насколько больше? — Не больше, чем ты готова позволить, — хрипло ответил Адриан, сам не ожидая, что получится так тихо. — Ладно. Если тебе это так нужно. — Маринетт уверенно подошла к Адриану, распахнув объятия. — Пять минут. Ты творишь, что хочется, но потом ты отстанешь от меня. Навсегда. Адриан едва не упал от облегчения и нахлынувшего счастья в распахнутые объятия, как вдруг его остановили. — Ровно пять минут и ни секундой больше. — Мне завести таймер? — усмехнулся Адриан. Голос его дрожал, и парень понял, что ему нужно взять немного смелости и уверенности в себе у Кота Нуара. — Если не затруднит. Дрожащими руками, не отводя от девушки взгляда, парень действительно завел таймер на своём телефоне ровно на пять минут. Его рука аккуратно протягивается к полочке за спиной Маринетт… Запуск. Адриан буквально врезается в Маринетт, дрожа всем телом. Его губы тут же находят губы Леди, но долгожданный поцелуй был прерван грубым: — И никаких поцелуев, ясно? — Хорошо, — шепнул Адриан в шею девушки. Ему так не хотелось терять и секунды драгоценного времени. Он послушно не целовал девушку, но, не удержавшись, скользил губами по её щекам, подбородку и шее, слушал ее томные вздохи… И так ему в ответ хотелось сказать что-то колкое, язвительное, но на слова требовалось так много времени. Времени, которого и так становилось все меньше. Когда руки девушки стиснули его в ответных объятиях, парень чуть не сошёл с ума и не потерял всяческий контроль над собой. Он добился взаимности — это хорошо. Лучше, чем просто хорошо. Чувствовать ее прикосновения, слушать ее стоны и ощущать губами бархат её кожи было безумно приятно. Это доставляло ему такое удовольствие, какое он не испытывал ни разу во время их разлуки. Он обнимал ее то крепко прижимая к себе, то чуть отпуская, поглаживая талию, живот, наполовину обнаженную спину… Внезапно он осознал, что без особого внимания все это время оставались обнаженные плечи. Плечи, к которым ему так сильно хотелось коснуться, пока он наблюдал за ней. И он касался. Прикосновения его Леди были похожи на глоток свежего воздуха, заставляли чувствовать себя живым. Адриан сорвался на запрещенные поцелуи, стоило ему только дойти до груди, плотно стесненной тканью платья. Он мысленно испугался и замер на мгновение, ожидая пощёчины, но её или чего-то грубого и запрещающего не последовало. Адриан безумно пожалел о том, что не может освободить девушку от лишней одежды… На это нужно всё то же время, а ещё был шанс, что за посягательство на свой наряд Ледибаг обязательно его сбросит из окна. Девушка вдруг коснулась ладонями его щёк, заставляя обратить внимание на её лицо. Она взглянула ему прямо в глаза, в так же как и у него расширенные от удовольствия зрачки. Ее пальцы скользнули по щекам парня и кот внутри него замурлыкал. — Я… кажется, просила… без поцелуев… — Ты ведь не уточняла. На это девушка ничего не ответила. Она пристально смотрела в глаза Адриана, поглаживая его щёку. Они стояли, обнявшись, а Адриан считал, сколько же времени у него осталось… Как вдруг Леди притянула его к себе за галстук, и их губы встретились в разгоряченном поцелуе. Воздуха не хватало, но они продолжали целовать друг друга под шепот с признаниями в любви, под сбитое дыхание друг друга, под бешеный стук сердец… Телефон пиликнул. Таймер истёк. Для Адриана это стало равным выстрелу в голову. Резко прервав поцелуй, он выпустил свою Леди из объятий (мысленно подмечая разочарование, промелькнувшее по её лицу и по всей ней) и забрал телефон. Будто ничего и не было, он направился к двери. — Ты… уходишь? — шепотом спросила Маринетт. В ответ молчание. — Да, — ответил Адриан, уже взявшись за ручку двери. — Ведь пять минут прошли. А ты сама сказала «ни секундой больше». Адриан обернулся, оглядывая растрёпанную восстанавливающую дыхание девушку. Она явно хотела что-то сказать, но боролась с собой. Адриан сам себе в тот миг поклялся, что он останется с ней навечно, скажи она хоть слово, издай она хоть звук, который просил бы его остаться… Но она молчала. — Прощай. Спасибо тебе… за всё, — шепнул Адриан напоследок. Как бы ему ни было тяжело это сделать и решиться на этот шаг, но он открыл дверь, вышел из номера, а потом и из отеля, решая для себя, что его больше ничего не держит в этом городе.

***

Концовка для тех, кто не хочет драму. А я знаю, никто не хочет да не врите госпд чо вы первый день на кф штоль? да ещё и в млб фандоме, пффф

Маринетт ещё долгое время стояла на том месте, на котором её оставил Адриан. Она хотела. Безумно хотела остановить его. Хотела, чтобы он обнял её снова, потому что она сразу же сильно замёрзла, стоило ему разорвать объятия. — Вернись, — шепнула она в пустоту, крепко обхватывая себя руками. Но он не вернулся. А её рук не было достаточно для того, чтобы вновь почувствовать себя так же, как это было… сколько времени прошло? Мгновение… как это было мгновение назад. — Вернись, — беззвучно сказала Маринетт, жмурясь, позволяя слезам скатиться по её щекам. Она медленно опустилась на пол. Прижавшись спиной к стене и обхватив руками колени, она позволила себе расплакаться. Зачем… Почему она позволила ему уйти? — О-ох, вот ты где! — Маринетт не знала, сколько времени прошло, но она поняла, что спала. А разбудил её голос Луки. Её дорогого, лучшего в мире друга**** Луки. — Замёрзла совсем. Ну я тебя и обыскался. — А что… который час? — Если думаешь, что уже ночь, то ошибаешься, — усмехнулся Лука, накидывая на плечи девушки свой пиджак. — С того момента, как тебя куда-то увёл Агрест прошло минут пять-десять. Может, пятнадцать. Потом я заметил его уже уходящего из отеля вместе с его спутницей. Жаль, что не видел, откуда он вышел, так бы нашёл тебя сразу. Ох, ты что, плакала? — Нет, ты что, тебе показалось. Это я так… глаза сильно зажмурила… — Не хочешь говорить — не говори. Думаю, тебе уже нужно домой. Тут больше ничего интересного не намечается. Добрый Лука. Он проводил Маринетт до её дома, вежливо уточнил, не нужна ли его помощь и только после такого же вежливого отказа примерно сотого он попрощался и ушёл. Жаль, что Маринетт так и не сумела влюбиться в него. Пока она смотрела, как удаляется его фигура и растворяется в темноте, она подумала о том, что он похож на Адриана. Адриан. Парень, в которого она была влюблена столько лет… Парень, который делал её счастливой, стоило ему только оказаться в поле её зрения… Парень, который предал её доверие. Горечь разлилась по её телу. Воспоминания о потрясающих пяти минутах стали темнее, перестали приносить что-то хорошее. Зачем он это сделал? Зачем ему это было нужно? Дурацкие пять минут. Дурацкий показ. Лучше бы его не было. Кого «его», Маринетт придумать не смогла. Приняв душ, она легла в кровать. Тёплое одеяло послушно приняло её в свои тёплые объятия, но тем не менее они не грели её так, как грели объятия Адриана. Дурацкие пять минут. Долго она не могла уснуть, хоть и глаза её были закрыты. Она ворочалась, не то находя удобное место, не то пытаясь вытряхнуть из головы навязчивые воспоминания. Но она таки уснула, несмотря на то, что последней мыслью было признание в любви от Адриана. А утром её разбудил телефонный звонок. Это звонила Алья. Алья, которая громко сообщила, что Адриан собирается покинуть Париж. Алья говорила что-то ещё… много чего-то ещё. Но Маринетт не слушала. Нет. Этого просто не может быть. Он ведь… не уезжает из-за неё? Хотя какое ей должно быть дело? Но ей не давало покоя чувство… чувство… то самое воспоминание… Его полный отчаяния взгляд. Он не лгал ей. А если и лгал до этого, что точно пытался объяснить. А она не послушала его… Так не должно быть. Не должно быть так, чтобы он уехал, а она осталась с чувством вины. Ей нужно было всё разрешить. Раз и навсегда. — Тикки! Тикки, трансформация! *** Она тихо влетает в его раскрытое окно. Она видит, как он складывает вещи в большой чемодан. Видит, как напряжены мышцы на его спине. А ещё она была наверняка уверена, что этой ночью он не спал. — Только не говори мне, что ты действительно собираешься уехать, — произносит она неожиданно для себя и сердце её замирает. Точно так же, как в одном положении замирает Адриан. Он поворачивается к окну, к источнику звука… И Маринетт готова спорить на что угодно, он не верил своим глазам и был рад её видеть. Хотя и не было понятно по его нейтральному выражению лица. — Поверить не могу, что ты здесь. — А я не могу поверить в то, что не остановила тебя вчера. — Ч-что? В смысле? — Не остановила тебя, когда ты уходил, — уточнила Ледибаг, отменяя трансформацию и спрыгивая с оконной рамы на пол комнаты. Как же она была рада, что Тикки не забрали. Как же она напряглась, когда с лица исчезла маска. — Но как же твой друг? — Я бы спросила про твою подругу. — Она мне не подруга. Вернее, подруга, но не с такой странной интонацией! — А он мне тоже друг без всякой интонации. Молчание. — У меня предложение. — Я хочу сказать… Одновременно. — Давай ты. — Нет, лучше ты. — А может, вместе? — Давай… Молчание. — Давай начнём сначала? — У тебя не найдётся ещё пяти минут? Смех. — Я не против, — ответила Маринетт. — А у меня найдётся даже больше, чем пять минут, — ответил Адриан. — Замечательно, — сказала Маринетт, подходя ближе. — Потрясающе, — сказал Адриан, опуская руку на талию девушки. — Просто… превосходно, — говорит Маринетт, аккуратно касаясь ладонями лица парня. — Лучше просто и быть не может, — уже шепчет Адриан в губы девушки. — Может, — шепчет Маринетт уже в поцелуй. Сладкий и долгий. Дольше, чем какие-то пять минут.