Признаться самому себе

На балконе стоял Изуку, задумчиво вертя в руках телефон, рассматривая вещь со всех сторон. Его кудрявые тёмно-зелёные волосы развевал в разные стороны слабый ветерок. Что-то неразборчиво шепнув, немного раздражённо хмыкнул и сжал девайс в руке, кроша его на мелкие кусочки, что не составило большого труда, благодаря причуде. Осколки полетели вниз, завораживающе переливаясь оранжево-розовым на фоне заката. Затем, достав из кармана брюк свой телефон, он лишь отправил короткое «он у меня» на известный только ему номер и услышав приглушённую ругань с комнаты, зашёл обратно в квартиру. — Ну чтож, пора приступать. Неторопливо идя по коридору, сняв пиджак, Изуку бережно повесил его на небольшую вешалку, ступая по гладкому белоснежному паркету тихо и грациозно, словно кошка. Дойдя до самой крайней комнаты, он отпёр замок бронированной двери, тут же зайдя, громко прихлопнув её, замыкая. И в долю секунды был прижат к ней же одним резким движением. Стук головы о металл раздался глухим звуком, от чего парень немного прижмурился, но тут же вскинул голову, заставляя кудрявые пряди немного подпрыгнуть, открывая взор на выразительные ярко-зелёные глаза. — Здравствуй, Бакуго. — выделив имя особой, казалось мягкой интонацией, он пронзил его уверенным взглядом, слишком спокойным для такого положения, слабо улыбнувшись. — Деку! Что всё это значит? — второй же уже срывался на полурык и, кажется, готов был убить прижатого, со всей силы врезаясь пальцами в хрупкие плечи. — То и значит, я просто хотел увидеться с давним…другом. — всё так же невозмутимо ответил парень, выделив последнее слово, почти шепча на ухо Кацуки, расстягивая слова словно мёд. В новом порыве неуправляемой злости тот уже направил руку на уровень глаз Мидории, отчаянно желая стереть самодовольную ухмылку с его лица. Но только он хотел воплотить свой план в жизнь, как молниеносно был впечатан лицом к двери. — Бакуго-Бакуго… — пробираясь до самого подсознания вызывая мурашки по всему телу и не давая сосредоточиться, прошептал Мидория. -Деку! Если сейчас не отпустишь, то. — То что? — Он был нагло перебит и ещё сильнее вжат в холодную поверхность. Ответом послужил злобный рык и бурная, словно извергающийся вулкан, реакция, в виде нового неразборчивого потока оскорблений. — А знаешь, это ты сделал меня таким… — немного сумашедший смешок выравлся с губ Мидории.- Каким же наивным я был. всё хотел стать героем и безоговорочно в это верил. Наверное, я должен сказать тебе спасибо — последнюю фразу он буквально сказал на одном дыхании, обжигая шею, заставляя вздрогнуть собеседника от неожиданности. — За то, что поставил меня на правильный путь. В долю секунды Бакуго одним резким движением был развёрнут лицом к самому Изуку. — А ты изменился.- улыбка не спадала с лица парня, была тёплой, затуманенной, как будто он полностью погрузился в воспонинания, но в то же время выдавала насмешливые нотки, став не такой как раньше, чужой. В ответ Бакуго лишь хмыкнул, продолжая испепелять парня изучающим взглядом. — Ты тоже — сказал Кацуки, поверхностно дыша то ли от злости, то ли от неведомого ранее чувства, опаляющего всё изнутри. По после этих слов мутный взгляд Мидории немного прояснился и он заглядывая прямо в кроваво-красные глаза, немного несмело, очертил чёрной тканью перчатки скулу, перейдя на подбородок и заканчивая легким касанием к нижней губе. Но эта мягкость не соответствовала самому обладателю взгляда, ледянящего, пробирающего до самых костей, немного затуманленого дымкой чего-то неизвестного и в то же время, угрожающего, опасного. Сейчас у Бакуго было намного больше шансов вырваться, но мысли вдруг куда-то исчезли, улетучились, уйдя на второй план. Он сосредоточился только на приятных прикосновениях Мидории, что каждый раз отдавались приятными покалываниями по всему телу. Дыхание окончательно сбилось и Кацуки, кажется, полностью обмяк. — Ммм. как же мало нужно чтобы взять над тобой власть…- шептание, всё такое же вкрадчивое и ласкающие слух, заставило парня уже в который раз не сдержать мелкую дрожь, пробежавшую по телу. Приблизившись в притык к жертве змей-искуситель медленно, будто расстягивая удовольствие, лизнул пересохшие губы Бакуго, тут же укусив их властно и несдержанно, чуть оттягивая к себе, слизывая маленькую каплю сочившийся алой жидкости. — Ты и в правду этого хочешь? — Кацуки, который уже был не в силах нормально думать, лишь посмотрел в ядовито-зелёные глаза, которые так и излучали безумный огонёк непредсказуемости, поверхностно выдыхая ртом лишь шумно выдохнул в ответ. На большее он был не способен, в этот момент всматриваясь в лицо ненавистного ему человека полуприкрытыми глазами, полными нескрываемого желания. Отстраняясь Мидория подтолкнул пленника к кровати отбрасывая его почти на середину. Затем нависая над Бакуго он начал целовать его напухшие обкусанные губы, начиная проталкиваться языком внутрь, тот, кажется, и не был против, жарко отвечая. Было видно, что он уже не мог терпеть, отчаянно хотя большего, постоянно ёрзая, врезаясь ногтями в собственные ладони, почти крови. Но Изуку только наслаждался этим зрелищем, снисходительно улыбаясь. Далее он перешёл на плечи, начиная их покусывать, немного облизывая, но снова причиняя боль, чем вызвав несдержанные вздохи, смешанные с тяжёлым дыханием. Одним движением разрывая ткань рубашки начал незамысловато водить рукой по прессу кожей холодной ткани, начиная ставить вертикальные дорожки с поцелуев, невесомых, почти не касающихся, но в то же время грубых, властных. Слегка приподняв рукава белоснежной рубашки, он оголил белоснежную кожу рук с небольшими, чуть заметными продольными шрамами. Медленно стягивая зубами обтягивающую ткань перчаток, всё так же высокомерно ухмыляясь, показывая два ряда белоснежных зубов с небольшими клыками. Сжимая запястья Бакуго до синяков, он наклонился над ним произнося каждое слово притворно сладким голосом, до того мелодичным, что хотелось слушать его вечность. — Как же ты жалок… -Заткнись, Деку — очевидно тот хотел ответить что-то в своём привычном тоне, но разум был застлан непроницаемой дымкой наслаждения и привычный тембр вернуть не удалось, лишь полуприглушённый осевший голос, который в этот момент казался вялым и сухим. — Зачем же так… я ведь обидеться могу.- тихо и игриво, горько-медлительно произнёс Мидория ощутимо укусив за мочку уха, одаряя теплым дыханием. — Ммм… Ах.Деку, пожалуйста…- простонал Бакуго извиваясь и не зная куда себя деть от нестерпимого наслаждения. Убрав немного прилипшие от влаги золотистые волосы Мидория приподнял голову паренька, взгляд которого был затуманеным и безоговорочно покорным, а пересохшие губы соблазнительно приоткрыты, шумно выдыхая каждый раз раз когда к чувствительной коже притрагивались бледные руки. — Считай это благодарностью. — отпустив податливое тело, он прошёлся холодной рукой по щеке и не сдержав улыбки встал с белоснежной постели, попутно одевая перчатки. Отперев дверь, Изуку кинул мимолётный взгляд на распластавшееся на кровати тело и тихо её прикрыв, скрылся в темноте коридора. *** Только после хлопка входной двери Бакуго будто очнулся от долгого сна. Открыв глаза, он расфокусировано посмотрел на белоснежный потолок. Всё прекратилось через чур быстро, остался лишь лёгкий осадок былой эйфонии. Глубокое, несвойственное ему, отчаяние, казалось, расползалось по каждой клеточке смешиваясь с липким страхом и чувством безисходности. Не имея сил даже пошевелиться, он безрезультатно пытался выкинуть из головы зелёные глаза с искрой затаившегося в глубине безумия. Два разных чувства борятся в нём: хочется убить Изуку или же себя за грёбаную беспомощность и бездействие. Разум кричит разнести всё к чертям собачьим, но какую-то часть души будто выжгли, уничтожили, оставив только жалкий безвольный кусочек, что давал шанс едва тлеющему угольку жизни. Этой частью и была та неугомонная ярость, бушующая каждый раз при виде бывшего одноклассника. Ранее. Сейчас же всё изменилось. При виде Изуку в груди будто что-то обрывалось, сердце начинало биться так громко, что, казалось, эхо разносится по всей комнате, отдавая неприятными пульсациями в ушах. И понял это Бакуго лишь когда его поставили перед фактом, прижав к стене, — Мидория изменился, это уже не тот бесполезный Деку, а безоговорочно желанный, манящий до того, что хотелось, наплевав на гордость, просто прогибаться под ним, утопая в бездонном взгляде и вечно насмешливой ухмылке. — Какого чёрта…- сиплый, едва слышный вздох отбился от стен комнаты растворяясь в звенящей тишине. *** Посторонние звуки доносились сквозь сон и Бакуго лишь сильнее пытался не позволить сну отступить, игнорируя их. Но когда до лица дотронулось нечто тёплое, поглаживая, но резко дрогнул, открыв глаза в немом удивлении. Перед глазами вырисовывались знакомые очертания лица сидящего на корточках около постели Изуку, очертавшего подушечками пальцев его скулу. — Доброе утро, Кац-чан. — От упоминания бывшего прозвища Бакуго передёрнуло и он быстро отодвинулся ближе к краю кровати. Мидорию, кажется, позабавила такая реакция, о чём свидельствовала мимолётная улыбка. Убрав руку в карман, он встал, прожигая взглядом Бакуго, от чего тот отвёл взгляд, закусывая губу. — Я оставил поднос с завтраком на столике. Буду поздно. — Сколько ты ещё будешь держать меня здесь? — голос предательски дрогнул норовя сорваться и дать волю эмоциям, распирающим Кацуки изнутри. — Не знаю…- он кинул изучающий взгляд, многообещающе улыбнувшись. — Сколько придётся…ммм… или же столько, сколько я захочу.- После этих слов Бакуго, казалось, ещё больше сжал челюсти. На что Изуку лишь тихо хихикнул, удаляясь с комнаты. *** Он уже и не помнил сколько просидел в углу, прижавшись спиной к холодной стене. Лениво повернувшись, Кацуки посмотрел мутными, затумалеными глазами на паркет, на котором тянулись серебристые полосы лунного света, будто на автомате тихо и сипло обронив. — Уже вечер… Но внезапно в голове будто что-то переключилось. Мысли, медленно текущие, вовсе исчезли. Бакуго залился смехом, глубоким и отчаянным, немного хриплым, походящим на безумный, всё сильней сжимая голову ладонями, будто стальными тисками. Медленно встав, полон решимости, Кацсуки, стал напротив двери, активизируя причуду. В этот же момент раздался щелчок и появившейся полоска света снаружи, стала постепенно разростаться, давая понять что обладатель квартиры уже вернулся. Изуку стоял в дверном проёме облакотившись на косяк, кажется, он был немного пьян, что не отменяло похотливее обычного, блеска в глазах. Немного пошатнувшись, Мидория двинулся на встречу Бакуго, с каждой секундой сокращая расстояние. Кацсуки что изначально опешил, ринулся навстречу, лёгким манёвром делая изгиб и проносясь мимо бывшего одноклассника. Этот судьбоносный свет, хоть кажется просто иллюзией, но Бакуго отчаянно рвётся к нему, лучику надежды, проникшему в непроглядную глубину водяной глади его души, давая шанс, возможно, единственный. Считаные шаги и он почти свободен. Почти. Рука, сильно дернувшая его собственную на себя, даёт расспозавшейся трещину, где-то глубоко внутри. Резко выбитый из лёгких воздух. При этом неожиданном действии Кацсуки немилосердно прокусил губу. Слишком быстро. Он даже не успел понять, как был прижат к полу. Шансов вырваться нет. Спасения тоже. Лишь насмешливые глаза напротив, смешавшиеся со возникающим комом внутри. Тонкая струйка крови потекла по щеке медленно, жадно съедая каждый миллиметр на своём пути, где-то посередине остановившись. — Сбежать от меня удумал…ммм., Кацуки? — дыхание и без того дурманящее, с лёгкими нотками алкоголя, теперь будто чадный газ отравляло лёгкие. Бакуго устало прикрыл глаза, шумно выдохнув. В глубине души, оставалась тлеющая надежда, что всё это сон, но сжатые запястья рук и невыносимая пульсирущая боль в затылке, давали знать что всё это — жестокая реальность. Он не хотел видеть Изуку, боясь того щекочущего чувства внутри, рассползавшиегося с огромной скоростью, затуманливая здравый смысл. В реальность привело прикосновение влажного языка к щеке, неторопливо слизывающего каплю чуть подсохшей крови. Кацуки распахнул погасшие глаза, без особого интереса рассматривая лицо напротив. Мидория покусывал нижнюю губу, проникая языком внутрь. Под напором Бакуго, сам того не понимая, поддался навстречу. И вот, он снова наступает на те самые грабли. Поняв это, Кацуки пытался отстраниться, но к нему только сильнее прилынули. Пришлось ждать. Расстягивать томительно медленно текущие секунды, пока в легких не начнёт не хватать кислорода. Наконец Изуку отстранился, удовлетворённо ухмыльнувшись. — Деку, чего ты хочешь этим добиться? — голос звучал сдавленно с некой обречённостю. — Чего хочу? Тебя… — прошептал Изуку бархатным голосом, в котором присутствовали отчётливые нотки язвительности. — Каковы твои мотивы? Оттрахать и после выкинуть, возможно, вовсе убить? — Подняв голову, он презрительно сощурился, криво ухмыляясь — Можешь сразу приступить ко второму. — Ох, в твоих глазах я пал настолько низко? — Мидория склонил голову набок, состроив сочувствунное лицо. — Ты ведь сам этого желаешь, но не можешь признаться себе, верно? Бакуго отвёл взгляд, потупив его в стену и с раздражением в голосе рыкнул — На данный момент я хочу чтоб ты меня отпустил, только и всего. — Правда? Посмотри мне в глаза Кацуки — Мидория приподнял светлую макушку, отпуская одну руку и заставляя смотреть прямо в глаза — Тебя видно насквозь. — Хорошо… Если после этого я буду свободен. — не было смысла тянуть и он это понимал, отчаянно хотя быстрей покончить с этим всем. Хоть маленькая часть души и действительно тянулась на встречу новым ощущениям, но Кацуки всячески подавлял её, не давая расспаляться ещё больше. — Вот и славно. — поднявшись Изуку пошёл к двери, замыкая её. Звон ключей вывел из прострации Бакуго, утонувшего в собственных раздумьях. — И долго ты будешь так сидеть? — едкий голос, разносящийся по всей комнате, отдавался эхом в голове, заставляя все внутринее органы содрогаться. Как же хотелось расстянуть эти секунды в вечность. Подняв презрительный взгляд, Кацсуки посмотрел на Мидорию, испепеляющего взглядом прожигающим до самых костей. Эта игра в гляделки казалась сущим адом. Если он уже соглясился на содеяное, хотелось просто забыться, вырвать с корнем этот чёртов момент жизни. Как же смешно. Хрипы сами вырывались из груди, не зная почему, но вся эта безвыходность забавляла Бакуго. Сейчас он будет изнасилован, а что тогда? Что потом? Можно ли будет жить как раньше? Но сейчас это неважно. Мидория мерно приближаясь, разгонял вместе с кровью панику, с каждым мгновением всё больше подкатывающию к горлу. Его резко рванули за руку, подтягивая к себе и заставляя встать. — Кац-чан, не испытывай моё терпение… Я и так ждал слишком долго…- Бакуго зажмурившись как от удара, смиренно поплёлся в сторону, скрипя зубами. Сопротивляться нету смысла. Добравшись до кровати он присел на край, сжимая в кулаках белоснежную ткань. Ярость постепенно застилала рассудок, сколько он мог сделать чтоб избежать этого. (Но, хотел ли?) А что сейчас? В этот момент он беспомощен. Забывшись в своих мыслях, Кацуки не заметил вплотную подошедшего Изуку. В мгновение его откинули на спину, нависая сверху. — Не привык быть пассивом? — язвительно ухмыльнувшись, он прошептал томным голосом, облизывая губы в предвкушении. — Не твоё дело… — лёгкий румянец выступил на щеках. Этот тембр паутиной сковывал сознание, затягивая под водяную гладь сладостного возбуждения. Бакуго боялся своей слабости… Не хотел верить. Почему сейчас? Сердце заходится в бешеном ритме, воздух становится будто разреженным, его катастрофически не хватает. Но он пытается смотреть всё так же уверенно, срывая свои истинные эмоции. Влажные губы касаются оголённой шей, плавно переходя к ключицам. Одной рукой проникая под рубашку Изуку начал поглаживать выступающие кубики пресса, обводя каждый плавно, изучающе. Затем он с силой царапнул нежную кожу, оставляя на ней краснеющие полосы, чем заставляя Кацуки непроизвольно прогнулся в спине, закусывая губу. Мидория, поняв в каком направлении нужно идти, лишь ухмыльнулся с тихим "а ты оказывается у нас мазохист, Кацуки ", расстёгивая пуговицы рубашки. Начиная неторопливо кусать кожу груди, он сразу же зализылизывал эти места, оставляя мокрые дорожки. Бакуго немного пришёл в себя, услышав звон пряжки от ремня.( Ох, кажется, сейчас будет главное испытание) Прикрывая глаза, Кацуки сосредоточился, стараясь собрать мысли, которые, наоборот, плыли не по том течении. Он должен держать себя в руках. Просто обязан. Даже сейчас, чувствуя сильные руки у себя на бедрах, что переставили в спино-локтевую позу. — Будет больно. Прежде чем смысл сказанных слов дошёл до подсознания Кацуки, в него уже вошли резко и несдержанно. Болезненные поскулывания плохо подавлялися закусыванием тыльной стороны ладони и он это понимал, но ничего сделать не мог, лишь болезненно морщиться, дожидаясь окончания своей пытки. С медленными толчками проходящими до основания, боль отступала на второй план и Бакуго, кажется, начинало это нравится, но нет, он не должен поддаваться наслаждению. Внезапно головка члена проехалась по какой-то слепой зоне, что вызвало новые ощущения, неизвестные ему, выгибающегося в спине, почти что до хруста. Жар, разливаясь по телу вызвал мелкую дрожь, скапливаясь тянущими ощущениями внизу живота. Во втрой раз сдавленый стон вырвался вместе с шумным дыханием. Он точно начинает терять остатки рассудка, двигая бёдрами в такт быстрым толчкам. Изуку удовлетворённо хмыкнул, запуская руку в светлые волосы, ещё больше взерошивая их. Кацуки, полностью переступая невидимую полосу собственной гордости, лестится к ней, забываясь в дурмане ощущений. Ноги покашивались, а горящее тело начинало отдавать волнами усталости. Кажется, он подходит к разрядке, внезапная слабость содрогнула тело настолько сильно, что перед глазами всё начало непроизвольно темнеть, затягивая в липкую пустоту. *** Пробудившись от лучей солнца, что ещё в закате жгли ярким жёлто-оранжевым, Бакуго уткнувшись в подушку потянул затёкшие мышцы, что так и отдавали неприятными ощущениями. Подставляя голову под солнечный свет, он встрепенулся, чувствуя поглаживания на своей голове, расспахнул глаза. Рядом сидел Изуку, будто бы машинально, перебирающий его пряди, смотря в пустоту. От неожиданно громкого голоса, что заставил все внутренности сжаться в тугую спираль, Кацуки замер. — Может… Останешься ещё ненадолго? — блеклый взгляд, казалось, ожил, сверкнув кислотным светом и Изуку неторопливо повернул голову в сторону Кацуки. — Останусь…- тихо выдохнул Бакуго, словно, загипнотизированый. Он не мог признать то, что хотел чтоб им овладели. Ему нравилось чувствовать доминацию над собой, как вонзаются зубы в чувствительную плоть, вкус крови на губах. Нравилось быть прижатым к стене, утопая в жарком поцелуе. Нравилось чувство боли, распостаняющиейся по телу. И главное — Кацуки до безумия нравился Изуку — его садистская улыбка, сумашедший блеск в глазах, томный голос, подтянутое тело — весь Мидория, целиком и без остатка. До потери контроля над собой. Сейчас же, он это принял и больше не намерен лгать самому себе.