Роли

      Почувствовав, как дыхание спящего Ван Цзи учащается, Вэй Ин в предвкушении закусывает губу и нервно оглядывается. Двери цзинши закрыты, бумажная ширма стоит перед окном и начинает мягко светиться от утреннего света – время близится к пяти часам и все в Гу Су только-только начинают просыпаться. Никто не посмеет их беспокоить, даже если они не явятся на завтрак. Вэй Ин, наверное, ни за что не смог бы встать так рано, но этой ночью он и не засыпал – уже веселый от одних только мыслей о своей выходке, проворочался на кровати не в силах сомкнуть глаза ни на минуту.       Его уже немного потряхивает от возбуждения, но придется потерпеть еще.       Он поворачивается и натыкается на пронзительный взгляд, немного непонимающий, спрашивающий. И недовольный. Вот теперь Вэй У Сяня точно трясет, колотит крупной дрожью, словно он лежит на горячей земле, а на него с неба сыпется град размером с локву, становящийся еще холоднее от соприкосновения с кожей.       - О, Лань Чжань, хорошо, что ты уже проснулся, - вытягивает мягко, сладко, так, что и глухой поймет – он что-то задумал.       Что-то крайне веселое для него.       Вэй У Сянь улыбается уголками губ и немного прогибается в спине, вследствие чего легкая ткань ночных одежд соскальзывает с одного бледного плеча. Ван Цзи молча преследует взглядом каждое его движение, таким голодным взглядом, что самому У Сяню начинает казаться, будто его едят. Вгрызаются во все без разбору – в шею, плечо, грудь, в оставшийся с ночи след от укуса прямо под ключицей и в точки темно-синих и фиолетовых меток, расставленных в хаотичном порядке на всем теле. Вэй Ин снова закусывает губу. В мыслях все казалось легче.       Лань Чжань спрашивает:       - Что ты собираешься делать?       Его голос как всегда спокоен и ровен, словно независимо от ответа он позволит делать ему все что угодно. Вэй Ин отчего-то уверен – не в этот раз.       - А ты сам не видишь? С каких пор тебя начало подводить зрение, Гэгэ?       И если раньше он мог действительно понять, что что-то не так, то после этого обращения сомнений не осталось.       Лань Ван Цзи, конечно, все прекрасно видел.       Собственно, они оба ясно осознавали ситуацию. Вэй Ин уселся на его бедрах, удерживая их на кровати в случае чего, в то время как руки Ван Цзи были связаны над головой его собственной лобной лентой. Рубашки на нем не было – об этом Вэй Ин позаботился еще вечером.       Справедливости ради надо сказать, что вначале он думал использовать свою ленту, красную, но изделие Ордена Лань отличалось особой прочностью и это решило все сомнения. Ко всему прочему, вряд ли Лань Чжань решился бы ее порвать. Теперь оставалось надеяться, что в нужный момент столбик кровати окажется достаточно крепким и выдержит силу разъяренного Ван Цзы.       А злиться он уже начинал:       - Развяжи меня.       - Зачем это? – У Сянь хитро сощурился. - Что ты собираешься делать, когда я тебя отпущу?       - Вэй Ин, - проговорил он с нажимом.       Впрочем, зная Лань Чжаня, он мог предположить, что тот еще не до конца разгадал его план.       Он покачал головой и с улыбкой лег ему на грудь, одной рукой хватаясь за узелки на ленте. Их лица оказались совсем близко.       - Хань Гуан Цзюнь, ты так любишь связывать меня этой лентой, но злишься, когда я делаю то же самое.       В ответ Ван Цзи снова позвал его, тихо рыча. Он редко когда обращал такое внимание на выходки Вэй У Сяня, но если дело доходило до чего-то непристойного и касающегося непосредственно его, возмущение и возбуждение вполне скоро становились явными. Вэй Ин не стал больше ждать и выудил из рукава приготовленный талисман, приклеив его к груди мужчины. Лань Чжань тут же нахмурился. Теперь, ближайшие несколько минут он был полностью беспомощен.       Бросив на него загадочный взгляд, У Сянь склонился еще ниже и прижался губами к шее, местечку под челюстью с левой стороны, где билась жилка. Шея Ван Цзи не была самой чувствительной частью, совсем не была, но стоило Вэй Ину коснуться этого места, он услышал, как Лань Чжань шумно вдохнул и напрягся. Что-то тихо мурлыкая, У Сянь заскользил ладонями по сильным рукам, перевязанным белоснежной лентой, и зарылся в гладкие волосы, в любое время года пахнущие сандаловым деревом. Возможно, это место на шее было уязвимым, поскольку именно в него хищники вгрызались клыками, нападая на свою добычу.       Возвращаясь к плану, связывание было в нем лишь в качестве подстраховки – Вэй Ин надеялся, что это также поможет сдерживать мужа некоторое время, хоть теперь понимал, что это имело и другой эффект – Лань Чжань злился еще сильней.       Это была далеко не первая сомнительная идея, посетившая его. Но одна из самых заманчивых.       Он внезапно пришел к выводу, что в постели Лань Чжань всегда был главным. Дело было вовсе не в том, кто сверху, кто снизу, но каждый раз, когда Вэй У Сянь пытался перехватить инициативу в свои руки, власть долго у него не задерживалась. Спустя несколько минут Ван Цзи закрывал его болтающий рот поцелуем и валил на любую ближайшую горизонтальную поверхность. Или, если такой не находилось, прижимал к любой вертикальной. Вэй Ин не мог сказать, что ему это не нравилось. Нравилось. Даже очень.       Но, черт возьми, разве он мог сопротивляться такой манящей идее?       Спустя столько лет знакомства ему еще не удалось увидеть Лань Чжаня, лишившегося контроля. Этот прекрасный, красивый, уверенный человек был полностью его и Вэй Ин вполне имел право сделать нечто подобное, верно? Лань Чжань не раз говорил, что принадлежит только ему, так что все хорошо. И даже если он будет против, он не убьет его этим невозможным золотым взглядом, так?       Опуская все попытки податься в здравый смысл, голова Вэй Ина была совершенно дурная.       Лань Чжань был явно рассержен, он сверлил Вэй У Сяня взглядом и молчал, и это был ой какой нехороший знак, но и в Поднебесной едва ли можно было найти человека, умеющего так же мастерски игнорировать дурные знаки, как Вэй Ин. К слову, он весь был одним дурным знаком и все-таки сомневался, кому из них стоило беспокоиться о своих проблемах.       С одной стороны был он сам и Ван Цзи, полностью в его власти.       Вэй Ин скользнул губами вверх, обвел языком ушную раковину, белоснежную и прохладную словно нефрит, и захватил губами мочку уха. Его руки продолжали спускаться, кружа вокруг крепкого любимого тела, попутно освобождая его от одежды. Наигравшись с ухом, он напоследок горячо выдохнул: - Ты же знаешь, Лань Чжань, я не собираюсь делать что-либо плохое. Будь уверен, тебе понравится, - и немного отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза.       А с другой стороны, о боже, с другой стороны был вот этот жгучий взгляд, говорящий «я-затрахаю-тебя-до-смерти-когда-освобожусь», и Вэй Ин честно не знал, останется ли в живых после всего этого. Он вдруг почувствовал, как внезапно отнялись колени, и, чтобы хоть как-то расшевелить их, немного поерзал, совсем забыв, на чем именно он сидит. Хитро улыбнувшись, будто что-то сообразив, он наклонился к груди Лань Чжаня, осыпая ее мелкими поцелуями, прихватывая светлую кожу зубами и отпуская, тут же зализывая след широкими мазками. Не так грубо, как делал это Ван Цзи, но ощутимо. В конце концов, у него были свои методы.       Вэй У Сянь поднял голову и снова встретился с Лань Чжанем взглядом, чья шея и мочки ушей покраснели, а дыхание сбилось, и понял, что у самого дела были никак не лучше. Его ладони вспотели, тело дрожало словно в лихорадке и от нетерпения что-то внутри болезненно замирало. Он почувствовал себя донельзя странно, поняв, что перестал себя контролировать. Он так хотел в этот раз руководить всем от начала и до конца, но что-то снова пошло не так и Лань Чжань в том был совсем не виноват. В голову Вэй Ина пришел самый ужасный пример происходящего, какой только мог – ребенок и конфета. Он даже усмехнулся. Допустим, Лань Чжань был конфетой, большим вкусным и красивым леденцом, и Вэй Ин хотел его так сильно, что ничего не мог с собой поделать. Руки тряслись, мысли путались, хотелось любоваться им и в то же мгновение накинуться и съесть, полностью. Его рот наполнился слюной при этой мысли.       У Сянь отчаянно потряс головой, прогоняя глупые мысли. Он снова посмотрел на Ван Цзи, его взгляд остановился на губах. Он знал эти губы, мягкие, нежные и иногда грубые.       - Ты вкусный, - прошептал он.       Прежде чем появилась хоть какая-то возможность обдумать свои действия, Вэй Ин впился в чужие губы, извиваясь всем телом. Безотчетно шаря руками по животу мужа, прильнул грудью к чужой. Жар собирался во всех клеточках тела, копился и теперь распирал. Ритм сердца, сбитое дыхание, бегущая по венам кровь – все гудело, гудело в его ушах, собираясь в одно слово: еще. Еще больше. Больше всего. Вэй У Сянь прижался пахом к бедрам Лань Чжаня. У него стоял, конечно, стоял, и он потерся о твердый член своим, проклиная все на свете. Кажется, это было последней каплей – Ван Цзи дернулся под ним, изогнулся на подушках, пытаясь освободить руки, но и талисман, приклеенный Вэй У Сянем ранее, все еще сдерживал его. Он зарычал, как настоящий зверь, и Вэй Ин любил этот звук. Он любил то, как выглядел благовоспитанный и холодный Лань Чжань в горячей ярости.       Он уже был готов сдаться ему. Послать подальше свой план, развязать его и принять все, что тот ему даст в порыве любви, злости и страсти.       Хрипло засмеявшись, Вэй У Сянь дернул бедрами еще раз и с удовлетворением заметил, как Ван Цзы сжал связанные руки в кулаки.       - Скажи мне вот что, Лань Чжань, - он наклонил голову на бок и пьяно улыбнулся. Он будто плавился в облаке жара, исходящего от него самого и от горячего тела мужа под ним.       - Ты не боялся меня, когда навещал меня в И Лин, верно? Ты говорил это раньше. Но я думаю, очень зря. Я был очень силен, да, к тому же, не в слишком чистом уме. Неужели ты не боялся, что я могу разозлиться на что-нибудь совсем неважное и…       Вэй Ин наклонился к нему, соприкоснувшись лбами, впился взглядом в Ван Цзи и медленно-медленно поднял и опустил бедра, по позвоночнику прошел заряд электричества, ноги дрожали от напряжения.       - Могу вдруг обездвижить тебя, полностью связать и сотворить нечто крайне непристойное?       Голос Лань Чжаня звучал низко и хрипло, столь напряженно, что руки Вэй У Сяня задрожали только от него: - Как сейчас?       С этими словами Лань Чжань резко дернул бедрами, явно с трудом сопротивляясь талисману, но от одного этого Вэй Ин выгнулся всем телом, глухо застонав, и вцепился руками в его плечи. Это было очень-очень хорошо. Крепко зажмурившись, У Сянь глубоко вдохнул.       Какой там у него был план?       Соскочив с бедер Ван Цзи, он, наконец, понял, что переоценил себя. Он больше не мог стоять. Колени тряслись – пусть он заметил это и раньше, но сейчас, стоя, это было еще более явно – перед глазами все закручивалось в прозрачную дымку и хотелось часто-часто облизывать губы. Вэй Ин понятия не имел, с чем это было связано.       Он аккуратно снял с мужа спальные штаны и теперь тот лежал на кровати абсолютно голый. Со своей идеальной фигурой, прекрасной белоснежной кожей, прикрытыми золотыми глазами, длинными темными волосами, разметавшимися по кровати, и связанными над головой руками он выглядел… Он выглядел так…       У Вэй У Сяня пересохло во рту.       Он не мог подобрать нужное слово. Он вообще больше не мог четко мыслить, когда следом стащил свои штаны и вновь уселся на бедра Ван Цзи, горячие, крепкие. Положив руку на его живот, Вэй Ин мгновение весь сосредоточился на том, как сокращались мышцы пресса.       - Ты хочешь меня, Гэгэ, - протянул он. Ему нравилось говорить это, не для того, чтобы смутить мужчину, но чтобы порадовать себя. Ему нравилось то, как хотел его Ван Цзи. Только он, больше никто. Он сам так сильно хотел его, что от этого становилось почти физически больно. – Но ты не можешь взять меня прямо сейчас. Ты всегда делаешь все, что хочешь.       На самом деле, он хотел уже закончить с этим. Хотел перестать баловаться и просто заполнить себя Лань Чжанем, потому что терпеть дальше, если начистоту, было невыносимо. Но вот слова каким-то непостижимым образом сами вырвались изо рта, и он должен был делать так, как сам только что сказал.       При его словах Ван Цзи снова напрягся. Наверное, он тоже думал, что У Сянь сейчас все и закончит, но реальность удивила их обоих. Вэй Ин снова лег на него всем телом и зажмурился от того, как было хорошо. Каждое движение выбивало искры под закрытыми веками – начал медленно потираться членом о Лань Чжаня и, закусив губу, слушал его тяжелое рваное дыхание. Как же приятно. Вдруг он нахмурился, вильнув бедрами еще раз. Пожар разрастался, все вокруг и внутри него горело, но этих прикосновений было мало, крайне мало.       Лань Ван Цзи быстро приучил его к себе.       Кровь гудела в ушах, и он не сразу разобрал его голос:       - Вэй Ин.       Ему захотелось расплакаться. Расплакаться, потереться бедрами о чужие еще и еще, и попросить назвать его имя снова.       Он поднял голову и встретился с ним взглядом. Совсем не холодным – горячим, жгучим, обжигающим взглядом цвета золота. Вэй Ин почувствовал, что вот-вот зарыдает от любви к этому человеку.       Ван Цзи сказал:       - Я люблю тебя.       Он смотрел на него так жадно, что У Сянь больше не мог сдерживаться.       Он неровно улыбнулся:       - Я тоже люблю тебя, Лань Чжань.       В следующее мгновение он приподнялся словно змея, греющаяся на солнышке, убрал с груди мужа талисман и быстро развязал его руки.       Он больше не мог терпеть. Боги, простите его, но ни за что бы не смог жить, если бы не сказал:       - Возьми меня, Гэгэ. Без лишних слов.       Впрочем, говорить это было и не обязательно. Он прекрасно знал, что Лань Чжань не любит разговаривать, когда они в постели, а также то, что он в любом случае накинулся бы на него, стоило убрать все преграды.       Словно бесшумный тайфун, Ван Цзи бросил его на спину, вцепился руками в бедра и вошел – резко, грубо, толкнулся на всю длину, и Вэй У Сянь выгнулся и завыл в ответ, видя перед глазами мелкие искры. После того, что они творили вечером, он был достаточно растянут, но Лань Чжаня всегда было много для него. Много и также казалось, что этого «много» было недостаточно.       Он был прав, когда думал, что его как минимум убьют после его выходки – Лань Чжань продолжал вбиваться в него с нещадной силой, стиснув бедра так, что синяки будут сходить несколько недель. Взгляд «затрахаю-тебя-до-смерти» отнюдь не был преувеличением. Вэй Ин мог только сжимать в руках простыни и подаваться навстречу. Он понял, что все-таки заплакал, когда щеки стали прохладные от слез, но ему было так хорошо, что он позволил себе закричать. С каждым толчком он чувствовал, как член Ван Цзи распирал его изнутри, и едва не сходил с ума от этого ощущения. В конце концов, каждый раз попадая по простате, Лань Чжань заставлял его тело выгибаться от удовольствия, но это не значило, что ему не приходилось его умолять.       - Лань Чжань, будь добрее. Если ты злишься, то я даже могу извиниться, нет нужды каждый раз быть таким грубым.       Казалось, тот его даже не слышал.       Он продолжал врываться в его тело, пока Вэй Ин не задрожал под ним в судорогах и не упал в оргазм с его именем на губах. Выпив с губ его тяжелое дыхание, Ван Цзи толкнулся последний раз и последовал за ним.       Позже, отдышавшись, он строго спросил у Вэй Ина: - Зачем ты это сделал?       Тот лежал на животе, болтая ногами в воздухе, и подмигнул ему с совершенно хитрой ухмылкой.       - Не знаю.