Шотландская партия

К облегчению Тома, в гостиной было пусто: видимо, этот день оказался выматывающим не только для него. Конечно, у него могли и не спросить, куда подевался «Реджинальд», но рисковать совсем не хотелось. Присев в кресло у камина, Том запрокинул голову, перебирая в голове события последних часов. Его план удался: он остановил покушение на Гриндельвальда и заинтересовал его. Вот только неучтенный фактор в лице профессора Дамблдора был совсем некстати. Том вспоминал каждую мелочь, надеясь вычислить, за кем следил Дамблдор, чтобы оказаться в башне. Может быть, он был в курсе операции, с самого начала знал, что под личиной Реджи скрывался Джонатан Грей, и тоже хотел привлечь внимание Гриндельвальда?.. Том раздраженно ударил по подлокотнику кресла — почему он сам не догадался спросить, когда допрашивал Грея? Но и сам Гриндельвальд не задал этот вопрос. Значит, он не сомневался, что Дамблдор непричастен. Да и вся их беседа… Очевидно, что их связывало не просто противостояние во время попытки теракта пятнадцать лет назад. И вряд ли большой круг людей в курсе этого: шок, который был написан на лице аврора Грея до того, как его приложили Империусом, говорил больше всяких слов. Эту тайну надо разгадать. Может, написать письмо профессору Слагхорну с завуалированным вопросом?.. Он вполне может что-то знать. Но тут Том вспомнил об обещанной Гриндельвальдом блокаде. Придется как-то работать с источниками информации, присутствующими в Шармбатоне. Звук чьих-то шагов внезапно вторгся в сознание Тома, заставив подняться из кресла и внимательно осмотреться. — Эй, Реддл, спокойно, это всего лишь я, — Альфард Блэк с кипой каких-то бумаг вышел из тени. — Может, тебе умиротворяющего бальзама выпить? А то не дело из-за каждого шороха за палочку хвататься. — Блэк, твоя предупредительность очень трогательна, но, возможно, не стоит шляться по ночам как привидение? — Я просто думал, что все уже спят. Видимо, как и ты, — Блэк совершенно спокойно плюхнулся на диван и разложил бумаги, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся газетами. — Совершенствуешь французский, чтобы покорять местных дурочек? — хмыкнул Том. — Э-э-э… — Альфард сконфуженно отодвинул газеты, что, разумеется, привлекло внимание Тома еще больше. — Что-то вроде того. — Интересно, какие ж у них новости считаются весомыми? — Том ловко вытащил пару газет из середины стопки и на секунду онемел. — Блэк… ну ты и идиот. Это оказались не совсем газеты, а скорее газетные вырезки, по большей части состоящие из фотографий. Фотографий Луизы Дюбуа. — Ты ничего не понимаешь, Реддл, — чуть смущенно отмахнулся Блэк, — она же просто восхитительна. — И в два раза старше тебя. — Это вообще не проблема, — улыбнулся Блэк, — через каких-то пять лет эта разница и заметна-то не будет. Главное — завоевать её. — О, Мерлин, Блэк… только не говори мне, что это твоими стараниями покои директрисы, как я слышал, превратились в оранжерею? — То, что она их не выбрасывает — это первый шаг! — Спасибо, Блэк, — рассмеялся Том, — мне теперь всё понятно. Ты не просто идиот, ты — влюбленный идиот. * * * Оказавшись в своих покоях, Альбус не смог сдержать обреченного стона: Луиза нервно мерила шагами комнату, а это означало, что тяжелого разговора избежать не получится. — Альбус, тебе совсем не стоило беседовать с Гриндельвальдом… — начала она, но тут же замолкла, встретившись с ним глазами. — Что-то случилось? — Давай поговорим завтра. — Да на тебе же лица нет, — подскочив к Альбусу, Луиза с сосредоточенным видом положила ладонь ему на лоб. — Что-то болит? — Я просто очень устал, — Альбус мягко отстранился от неё и сел в кресло. — Это был сложный день. — Есть что-то, о чём мне следует беспокоиться? — Проблемы с одним моим студентом, но я объясню тебе всё завтра утром. Луиза кивнула и уже было направилась к двери, но, оглянувшись, решительно подошла к камину. — Альбус… — она присела рядом и аккуратно коснулась его ладони. — Я не буду задавать тебе никаких вопросов, просто не забывай, что ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Я всегда на твоей стороне. — Я бы не был так в этом уверен, милая Луиза, — усмехнулся Альбус, слегка сжимая её руку. — Когда-то я совершал ужасные вещи. И кто знает, что случится дальше и когда мне придется за это расплатиться. — Преданность людей происходит из разных вещей. Я всегда останусь твоим другом. — Луиза грустно улыбнулась. — Ведь ты был моей первой любовью. Это не было для него тайной. Альбус старался не думать об этом, но всегда знал. И пятнадцать лет назад в Париже, и во время свадьбы Ньюта и Тины, когда лунной ночью Луиза поцеловала его. Но они никогда не говорили об этом — ни до, ни после того единственного поцелуя. — Это-то и страшно, — ответил Альбус. Ему, как никому другому, было хорошо известно, как это чувство способно выжигать всё внутри. — Ты настолько меня старше, но так и не смог понять одну истину, Альбус, — Луиза нежно поцеловала его в лоб. — Мы можем сколько угодно думать, что любовь растоптала и разрушила нас. Но как бы она ни закончилась, именно в ней заключено созидательное начало, которое ведёт нас по жизни и делает теми, кто мы есть. * * * Это была неплохая идея, пусть она и принадлежала Дамблдору — для Тома это стало очевидно по тому, какие взгляды на их профессора бросала директор Дюбуа во время своей речи. Но говорила она вполне убедительно — не знай Том всего, он, может быть, даже поверил бы в вынужденный для Шармбатона карантин в связи с заболевшим драконьей оспой Реджинальдом Лестрейнджем. Поэтому завтрак сопровождался обеспокоенным шепотом за столами: вспоминали эпидемии драконьей оспы в Средневековье и умерших от неё дядь, теть и троюродных кузенов. Том аккуратно положил свои приборы и встал из-за стола: он должен был поддерживать эту версию случившегося с Реджинальдом, значит, необходимо нагнать драму. Молча покинув обеденный зал, он направился в библиотеку — сейчас там еще можно было найти тихий закуток и посидеть пару часов с какой-нибудь книгой. Но еще на половине пути его нагнал запыхавшийся Антонин. — Доброе утро, Том, — заговорил он как ни в чём не бывало. — Привет, — кивнул Том с максимально отстранённым видом, хотя неожиданная забота Антонина была очень приятна. — Какие планы? — Хочу отвоевать себе стол в библиотеке, пока есть возможность, — хмыкнул Том. Будь перед ним кто-то другой, он бы определенно драматично добавил что-то про страдания в тишине, но отваживать Антонина совсем не хотелось. — Слушай, — Антонин глубоко вздохнул, — я не очень умею оказывать сочувствие или поддержку, но всё-таки… — он положил руку Тому на плечо. — Я уверен, что твоего друга вылечат. Во Франции много высококвалифицированных целителей с огромным опытом. — Спасибо, — ответил Том, слегка улыбнувшись. — Я планировал разобраться с основными классами превращений по трансфигурации, и если у тебя тоже есть с ними небольшие сложности… — Антонин! Вот ты где, — с правой лестницы к ним навстречу шел директор Руменов. — Кажется, мы говорили с тобой о тренировке после завтрака. — Простите, профессор Руменов, — сконфуженно ответил Антонин. — Я думал, что успею взять одну книгу в библиотеке… — Которую можно было бы взять и после тренировки, — прищурился директор Руменов и перевёл взгляд на Тома. — А вы, мистер?.. — Том Реддл, профессор Руменов. — А-а-а, мистер Реддл… — в глазах Руменова блеснул интерес, и он быстро пожал Тому руку. — Наслышан, наслышан. Я почти не сомневаюсь, что вас ждёт большое будущее. Антонин, может быть, ты пригласишь своего друга в нашу гостиную после ужина в пятницу? — Эм… Разумеется, профессор, — бросив удивленный взгляд на Тома, произнёс Антонин. — Благодарю за приглашение, — чуть поклонился Том. — Великолепно, — улыбнулся Руменов и похлопал Антонина по плечу. — Пожалуй, мы можем перенести нашу тренировку на обеденное время. Отдых тоже необходим. — Том, ты можешь объяснить, что это было? — ошарашенно спросил Антонин, когда директор Руменов скрылся за поворотом. Том закашлялся, силясь скрыть торжествующую улыбку. Очевидно, что Гриндельвальд дал директору Руменову какую-то информацию о случившемся ночью. Но о чём именно мог рассказывать сам Том?.. — Это долгая история, давай я расскажу её тебе позже, когда мы будем уверены, что рядом нет лишних ушей? — Надеюсь, это не был невербальный Конфундус, — обреченно кивнув, пробормотал Антонин. * * * — …И он мне говорит: «Я вас совершенно не так воспитывал, Жан Виардо!» — гнусавым голосом проговорил профессор Виардо под смешки за столом. — В общем, мой дядюшка Бенедикт… Двери обеденного зала резко распахнулись, и профессор Виардо, запнувшись на полуслове, покрепче сжал свой кубок. Геллерт с торжествующей улыбкой двигался к преподавательскому столу, левитируя по направлению к студентам различные коробки. — Месье Гриндельвальд, — Луиза встала ему навстречу, — мы не ждали вас… — Я прибыл, как только узнал о печальных событиях… Драконья оспа в школе, — Геллерт бросил насмешливый взгляд на Альбуса. — Надеюсь, моя дорогая мадемуазель Дюбуа, за прошедшую неделю у вас и наших чемпионов не было никаких опасных признаков? — Благодарю за заботу, мы все в добром здравии, — Луиза одарила его такой нежной улыбкой, что даже Альбус был готов поверить в её искреннее радушие. — Тогда тем более удачно, что мне удалось доставить посылки, прошедшие проверку целителями. — Геллерт устроился в кресле, подготовленном для него домовиками. — Ведь, возможно, кто-то с нетерпением ждал парадную мантию для приближающегося Святочного бала. Среди студентов раздались удивленные перешептывания. — Директор Дюбуа, неужели вы еще не объявили эту прекрасную новость? — Геллерт слегка взмахнул палочкой. — Дорогие ученики Шармбатона, Хогвартса и Дурмстранга! В Рождество состоится традиционная часть Турнира Трех Волшебников — Святочный бал. Наши чемпионы и их партнеры для танцев будут торжественно открывать этот бал двадцать пятого декабря ровно в восемь вечера. Тихий шепот, сопровождаемый аплодисментами, перерос в восторженный гул, и Альбус на мгновение испытал острое сожаление, что ему давно не шестнадцать и он не может беззаботно радоваться предстоящим развлечениям, а только лихорадочно размышляет, что здесь нужно Геллерту. — Но, разумеется, я прибыл не только за этим, — будто прочтя его мысли, произнёс Геллерт, отставляя свой кубок. — Мы не успели обсудить все условия второго испытания Турнира. Я думаю, беседа в непринужденной обстановке за чашкой чая будет весьма кстати. И я почти уверен, что ваши покои, моя дорогая мадемуазель Дюбуа, подойдут нам как нельзя лучше, — и великодушно добавил. — После ужина, разумеется. Луиза прищурилась и кивнула, Альбус равнодушно пожал плечами, а Руменов стал расспрашивать Геллерта о делах их какого-то общего товарища Микаэля. Единственное, что немного обнадеживало Альбуса — завтра суббота, и, если сегодня обойдется без лезущих на рожон авроров, он сможет немного отдохнуть. * * * Том точно знал, что никогда не забудет восхищение в глазах студентов Дурмстранга, когда директор Руменов, откашлявшись, представил его словами: «Мистер Реддл оказал неоценимую помощь нашему Лорду». Когда-нибудь о Томе будут говорить с таким же благоговением. И будут восторгаться волшебниками, оказывавшими ему поддержку, — в этом не может быть сомнений. Ему еще не исполнилось шестнадцати, а он, Том Реддл, уже заинтересовал величайшего мага современности, говорил с ним, а сидящие рядом с ним студенты выпускного курса могут об этом только мечтать. В гостиной Дурмстранга говорили о том, что Том почти ни с кем не мог обсудить в Хогвартсе: о политике, военных действиях, разной природе магии. Да и объём информации, которой они обладали, был в разы больше того, который публиковали в английских газетах. Поэтому Том пользовался каждой возможностью провести пару часов в их гостиной. Нынешним вечером он вновь отправился туда вместе с Антонином, только в этот раз его разрывало от предвкушения: Тому пришло в голову, что, возможно, Гриндельвальд решит заглянуть к студентам Дурмстранга после совещания. Но даже если нет, вечер все равно обещал быть нескучным. Однако очень быстро стало понятно, что все напрочь забыли о действительно важных и интересных темах. Студенты будто посходили с ума и с абсолютно беспечным видом без устали говорили о запланированном бале. ...а в мужском углу за вечер, казалось, прозвучали все женские имена. Том посматривал на них с легким снисхождением: глупые эмоции никогда не главенствовали в его жизни. Интересным и полезным людям стоило высказывать своё расположение, но самому привязываться или, не дай Мерлин, влюбляться… Это было полнейшим идиотизмом, и Альфард Блэк стал для Тома ярким тому подтверждением. — А у Минервы много поклонников? — прервал Антонин размышления Тома. — У Макгонагалл? — удивленно переспросил он и рассмеялся. — Помню, её прошлой весной в Хогсмид звал Роджер Дэвис. А она его огрела метлой, потому что он начал распускать руки. — Да, с такой девушкой не может быть просто, — хохотнул Антонин. — Ну, этим она и привлекает. — Погоди… — Том расширившимися глазами взглянул на него. — Ты что, хочешь пригласить Макгонагалл на бал? — Нам как чемпионам надо открывать бал — почему бы и нет? — В ней же совершенно нет женственности! Я понимаю еще, если бы ты говорил о Вальбурге Блэк — вот она настоящая леди. — Ну, у тебя есть все шансы позвать её на Святочный бал, — миролюбиво улыбнулся Антонин. — Но как по мне, в Минерве куда больше огня и отсутствует всякая жеманность, — договорил он, кивком головы указывая в сторону своих однокурсниц. — Возможно, ты прав, — пожал плечами Том и решил перевести тему. — Как ты думаешь, директор Руменов к нам сегодня присоединится, или обсуждения второго тура могут затянуться? — Чем позже он вернется, тем лучше, — хмыкнул Антонин. — Кажется, у нас никто сегодня не настроен на серьезные разговоры. «Просто катастрофа», — с тоской подумал Том, а сам с улыбкой произнёс: — Тогда, возможно, мне стоит воспользоваться твоим советом и пригласить мисс Блэк, пока меня никто не опередил. — И правильно, — кивнул Антонин, пожимая ему на прощание руку. Выходя из гостиной, Том увидел, как один из бравых дурмстрангцев подошел к девушкам и начал что-то витиевато говорить. «Кругом одни идиоты», — подумал Том, направляясь в сторону директорского крыла. * * * — Не кажется ли вам, что это несколько опасно? — постукивая пальцами по столу, спросила Луиза. — Ну, вы же сами говорили, что во втором туре чемпионы испытываются также и на человеческие качества, — хмыкнул Геллерт. — Единорог, как мне кажется, наиболее подходящий вариант. — Но ведь кто-то из студентов может превратно понять задание и подвергнет себя страшному проклятью… — Даже странно, что вы так переживаете, мадемуазель Дюбуа. В пору беспокоится Анатолию — ведь чемпион-мужчина на этом Турнире только от Дурмстранга. — Возможно, во время вступительной речи следует дать студентам предостережение, что цель не всегда оправдывает средства? — произнёс Альбус, и Геллерт тут же обернулся к нему. — А вы действительно так считаете, профессор Дамблдор? — Я считаю, что всегда можно найти другой выход. — Что ж, будем надеяться, что наши чемпионы внимательно послушают речь и не будут так уж решительны. Анатолий, твоё мнение? — Не думаю, что Кубок мог выбрать волшебников, не способных оценивать последствия своих поступков. Альбус тихо хмыкнул, а Луиза откинулась на спинку кресла: — Раз мы всё обсудили… — Да-да, — Геллерт повернулся к Руменову, — Анатолий, не буду тебя больше задерживать: я ведь помню как сам, будучи студентом, с нетерпением ждал наших пятничных бесед с директором. В глазах Руменова мелькнуло удивление, но для Альбуса было очевидно, что слово Геллерта для Руменова — закон. Поэтому он неспешно поднялся и попрощался со всеми, все еще не веря, что Геллерт таким вот образом его выставляет. И через пару мгновений Руменов покинул покои Луизы, оставив их втроём. — Надо сказать, я приятно удивлен: не ожидал, что мы так быстро придём к согласию, — заговорил Геллерт после небольшой паузы. — Меня даже как-то смущает подобное единодушие. — А я думала, оно вас обрадует, — ответила Луиза, слегка массируя виски. — Простите меня за бестактность, дорогая мадемуазель Дюбуа, — улыбнулся Геллерт. — У вас, наверное, голова буквально раскалывается от этой сложной прически, а мы сидим в ваших покоях, и вы никак не можете её распустить и расслабиться. Не смущайтесь меня, располагайтесь как удобно — профессор Дамблдор-то и так частый гость здесь. Альбус удивленно приподнял брови, но промолчал: Геллерт хотел вывести их из себя, вот только непонятно зачем. — Вы так добры, месье Гриндельвальд, — усмехнулась Луиза, одним движением палочки распуская свои косы. — Даже о моей репутации печётесь. — Незамужняя женщина, пока она еще молода, легко может стать жертвой слухов, — сердечно заметил Геллерт. — Даже если полшколы и заглядывает ей в рот. — Ваш друг месье Руменов уже пытался меня скомпрометировать, но у него не очень получилось. — Да, вы действительно почти не изменились, — склонив голову на бок, произнёс Геллерт. — Меня теперь не покидает ощущение дежавю. А вас? — Пока вы не приставили палочку к моему горлу… — Луиза на мгновение задумалась. — Пожалуй, нет. — Так уверены, что Альбус спасёт вас и во второй раз, пусть великой любви и не вышло? — прищурился Геллерт. — Думаю, сейчас нет необходимости спасать меня: вы здесь не за этим, месье Гриндельвальд, — торжествующе улыбаясь, Луиза поднялась из своего кресла. — А чтобы поговорить с Альбусом тет-а-тет, вы могли просто попросить, а не пытаться выставить меня из собственной комнаты. Бросив слишком понимающий взгляд на Альбуса, Луиза вышла из своих покоев, напоследок добавив: — Если что — фруктовое вино в правом шкафу. — Очаровательная женщина, — рассмеялся Геллерт. — Возможно, если бы ты всё-таки надумал на ней жениться, моим свадебным подарком не стал бы медленнодействующий яд. — По-твоему, меня должно это обрадовать? — закашлявшись, спросил Альбус. — Я теряюсь в догадках, учитывая, что это наша первая беседа наедине за последние, кажется… сорок лет. Ну так что, поговорим, Альбус?..