Notre connexion

      История Акселя и Максанса шла своим неизбежным путем. Аксель не мог избавиться от него, ибо даже если Макс и оставлял его на день-другой в покое, Орьян был уже целиком и полностью привязан к нему. В своих снах его не покидал образ высокого парня с каштановыми волосами, и то, чего они пока не делали в действительности, воображение младшего парня заставляло его проделывать во снах. Аксель жил в этих снах — видеть сны он всегда был мастер. Он тратил силы и жизнь на эти сны. Ему часто снилось, что Фавель прикасается к нему, что он горячо целует, наваливается сверху всем телом. В самом прекрасном из этих снов, от которого Орьян проснулся в полубезумье, Максанс отсасывал ему. Он стоял на коленях, с силой сжимал крепкие бедра, снова и снова погружая твердый член парня в свой горячий рот. Сжав ему плечо, Аксель дал понять, что он уже близок к разрядке. Тут он проснулся.       За этими снами Орьян, правда, постоянно думал о Максансе, но уже меньше о спектаклях, своей девушке и твердой убежденности в своей ориентации. Это было ново и произвело на него глубокое впечатление — то, как желанно он принимал ласки Фавеля, с чувством, в котором блаженства было столько же, сколько страха. Это снилось ему дважды. В один момент он осознал, что уже не способен разграничить что испытывает во снах, а что в действительности. Во всяком случае, его тесная связь с Максансом укреплялась с каждым новым днём.       День был дождливый. Аксель стоял, разгребая ногами мокрые листья каштанов, которые падали с промокших деревьев, ожидая Макса, который как всегда опаздывал. Он уже привык стоять и ждать его, иногда очень долго, и мирился с этим.       Наконец старший пришел. Он сегодня особенно не задержался. Его промокшие волосы прилипали ко лбу и лезли в глаза. Это делало его еще очаровательнее. Он стиснул Орьяна в объятиях, усмехнулся и быстрым прикосновением губ коснулся его макушки.       Аксель любил рассматривать его. Довольно высокий, худощавый молодой человек лет двадцати четырех. Беспорядочные каштановые волосы, как Орьян узнал позже, он всегда слегка укладывал их гелем, если, конечно, его манипуляции руками можно было назвать укладкой. Лицо отличалось той здоровой теплой бледностью, какая присуща многим французам. Глаза его всегда казались ясными и безмятежными, хотя Аксель время от времени замечал в них тревогу и тоску, будто мысли при случае рождали на его лице выражение глубочайшей печали.       — В чем причина твоей грусти?       — Моя судьба. Моя страшная, ужасная судьба! , — драматично произнес Максанс со вздохом поднеся руку ко лбу, а затем улыбнувшись и выгнув брови произнес, — Не забивай голову. Ты всегда такой задумчивый?       — Как, по-моему, и все артисты.       Для Акселя взгляд высокого парня был магическим. Он был скорее мечтательным, чем пронзительным или пристальным. С того момента, как Орьян увидел своего партнера по сериалу, он почувствовал, что тот может глубоко проникнуть в его душу. И каждый раз, когда Максанс смотрел на Акселя, тот ощущал, как в его венах вскипает кровь.       Сегодня они начнут читать сценарий с другими актерами. По правде сказать, Аксель не горел желанием видеть кого-то еще. После знакомства с Максансом, ему хотелось проводить всё свое время только с ним. Но у них была общая цель: создать хороший сериал. И парня огорчало, что в душе, он тайно мечтал о другом.       — Окей, парни, переходим к сцене с фортепиано. Малыш, ты подготовился?, — чуть заметно уставший Давид поднял крышку инструмента.       — Да, но я не уверен, что смогу сыграть то, что мы запланировали. Может пока мы репетируем я поиграю что-то другое?, — с мольбой в голосе обратился к режиссеру парень.        — Хорошо, без проблем       Аксель сел и начал играть. Максанс не мог узнать эту мелодию, но она совершенно его очаровала. Фавель признал, что по красоте, и по характеру сам Аксель был воплощением этой волшебной музыки. Он слушал его игру как завороженный и не мог понять в чем была причина — в музыке, в исполнении или в самом пианисте. Внезапно Орьян повернул голову и посмотрел на Максанса долгим неподвижным взглядом — их глаза встретились. Его неотразимая красота совершенно покорила старшего парня. Губы его пересохли, он будто задыхался.       Неожиданно Аксель с закончил играть. Максанс забыл свои слова, он не мог ни говорить, ни двигаться — он был совершенно истощен. Его взгляд был прикован к парню, который улыбнулся самой смущенной и нежной улыбкой на свете, он, казалось, искал Максанса, его одного. Аксель боялся разорвать этот зрительный контакт, в его голове крутилось столько мыслей: может ли он любить меня, меня одного? В один момент его смущение и нежность сменились ревностью. Наверное он сходил с ума.       — Аксель, всё в порядке? Ты очень бледный!, — их прервал режиссер, — Выйди и выпей воды, ты выглядишь неважно.       Парень машинально поднялся и через несколько минут обнаружил, что находится в холле. Там никого не было, он подошел к кулеру и выпил два стакана воды. Аксель с сожалением признал, что она не помогла ему прийти в себя. Неожиданно он почувствовал руку на своем плече. Это была идеальная мужская рука, — скорее крупная, чем маленькая, мягкая, с длинными тонкими пальцами. Как выразить все то, что он почувствовал когда Максанс коснулся его. Это воспламенило Орьяна и в то же время успокоило. Это прикосновение было приятнее и нежнее поцелуя. Он будто ощутил, как эта рука медленно и незаметно заскользила по всему телу: она ласкала губы, шею, грудь. Очнувшись Аксель поднял голову.       -Мне понравилось как ты играл, — в ответ Аксель снова смущенно улыбнулся, — Серьезно. Никогда раньше не слышал, чтобы так играли.       — Спасибо, на самом деле я играл когда-то в детстве, а потом забросил. Давид сказал, что мой навык может пригодиться и я взял пару уроков.       Максанс обхватил его за талию, крепко обнял и на несколько секунд прижался ко нему всем телом. Это мгновение казалось вечностью. Аксель ощущал на губах его горячее учащённое дыхание. Их колени соприкоснулись. В тот момент Аксель был так взволнован, что почти не стоял на ногах. Ему до безумия захотелось поцеловать парня, его дыхание щекотало губы, даря восхитительные ощущения. Но Максанс лишь пристально смотрел в глаза, и взгляд его выражал тайное возбуждение. В один момент он разжал объятия и отступил. Повисло молчание. Ни один из них не произносил ни слова. Высокий парень сплел свои пальцы с пальцами Акселя.       — Когда ты впервые почувствовал это? — спросил он приглушенно, зная, что Аксель понял суть вопроса.       — Когда увидел тебя первый раз.       — Да, наши взгляды встретились, и между нами образовалась связь.       — Да, неразрывная связь.       Вместо ответа он крепко сжал его пальцы.