Notre connexion

      Покидая такси, первое, о чем подумал Аксель, было то, что через несколько минут Максанс станет его. Эта мысль подействовала на его нервы как электрический ток, и он задрожал с головы до ног.       В его голове крутились мысли: «Максанс станет моим». Старший, будто, прочитал его мысли и сжав его голову руками принялся осыпать Орьяна поцелуями.       - Ты уверен? Дороги назад не будет, - словно почувствовав угрызения совести, спросил Максанс.       - Уверен.       Фавель обнял его и прижал к груди. Аксель в ответ обхватил его руками. В мерцающем, тусклом свете фонарей он видел, как его глаза загорелись огнем безумия. Его пересохшие губы потянулись к губам младшего.       Поцелуй Максанса сильно возбуждал его, и он нёбом чувствовал его чудесный вкус. Ему казалось, что этот поцелуй остается с ними до самой смерти.       В то время как их губы сливались в поцелуе, рука Максанса медленно и незаметно расстегнула брюки младшего и проскользнула в прорезь, инстинктивно отодвигая все преграды, пока не добралась до твердого, напряженного, ноющего члена, который пылал, словно раскаленный уголь.       От пальцев старшего, казалось, исходили мягкие, гипнотические, приносящие наслаждение флюиды. Даже простое прикосновение к его коже заставляло Орьяна трепетать от восторга. Рука Акселя робко последовала примеру его руки, удовольствие, которое он испытал, лаская Фавеля, было необыкновенным.       Их пальцы, ласкающие друг друга почти не двигались, но нервы были столь напряжены, возбуждение достигло такой степени, что на мгновение парня пронзила острая боль. Наконец Аксель достиг вершины, из его члена начала сочиться густая, вязкая, жемчужного цвета жидкость. С каждой каплей, вытекающей из тела, его все сильнее охватывала дрожь, которая становилась просто невыносимой.       Это была конвульсия, это были трепет и восторг, которые в большей или меньшей степени испытал каждый, дрожь, слишком сильная, чтобы быть приятной. Прижавшись друг к другу, они только и могли, что попытаться заглушить свои стоны.       Они стояли у дверей дома Фавеля. С трудом проникнув внутрь, едва дверь за нами закрылась они уже снова целовались и ласкали друг друга с удвоенной силой. Несколько минут спустя, почувствовав, что их желание слишком сильное, чтобы выдерживать его, Максанс сказал:       - Идем, идем в спальню. Ты ведь не хочешь чтобы мы занялись этим на холодном полу в кухне.       - А разве он холодный, - еле дыша отозвался Аксель. Максанс нежно поцеловал его.       Они на ощупь пробирались в спальню, потому что Аксель не позволил ему зажечь свет. Он шел, постоянно наталкиваясь на старшего, — не то чтобы он ничего не видел, просто был одурманен желанием, словно пьяный.       - Добро пожаловать!, — сказал Максанс и шепотом добавил, - Я хочу тебя в своей постели.       Он едва успел произнести эти слова, как они принялись с любовью ласкать друг друга.       - Я так долго ждал тебя.       - Ты ждал меня?       - Да. Я знал, что рано или поздно ты будешь моим. Просто знал с первой нашей встречи.       - Знал?       В один момент Аксель оказался оказался совершенно голым, он распластался на кровати, в то время как Максанс, стоя напротив, смотрел на него голодными глазами. Орьян всем телом ощущал этот жадный взгляд. Он проникали в мозг, и у Акселя начала кружиться голова. Старший трогал его везде, после чего стал прижиматься губами ко всем частям тела, осыпая поцелуями грудь, руки, ноги, бедра. Добравшись до промежности, он с восхищением прижался лицом к вьющимся волосам. Максанс задрожал от восторга, почувствовав кудрявые волосы на своем лице, потом, взяв в руку член парня, прижался к нему губами. Акселя невыносимо повело когда кончик, а затем и вся головка скрылась во рту парня. Он не мог оставаться спокойным. Сжав руками его голову, он почувствовал такое острое наслаждение, что едва не обезумел.       Весь ствол оказался у Максанса во рту, а головка касалась нёба, язык щекотал повсюду. Старший жадно сосал, слегка покусывая. Орьян кричал, молил его остановиться. Он больше не мог выдерживать такое напряжение. Если бы это продлилось еще хотя бы мгновение, он бы потерял сознание.       - Хватит… остановитесь, хватит! — стонал парень. Он извивался, бился в конвульсиях.       Рука, ласкавшая его яички, скользнула под зад, и палец проник в отверстие. Его возбуждение достигло высшей точки, он кончил ему в рот. Голова закружилась, тело расслабилось. Несколько минут спустя Орьян вновь стал самим собой.       Младший сорвал с его тела одежду, так что очень скоро Фавель был уже голый. Только что испытанное удовольствие лишь усилило его страсть, и сжав друг друга в объятиях, они катались на кровати, терлись друг о друга.       Акселю хотелось прикоснуться губами к члену парня. Он буквально пожирал его голодными глазами, держал его в руках, а затем нежно поцеловал его. Он чувствовал его гладкую кожу губами, его язык щекотал головку, медленно проводил рукой по всей длине, с жадностью сосал его весь, старался крепко сжимать его губами. Член почти доставал до горла, и Орьян чувствовал, как он подрагивает. Парень двигался все быстрее и быстрее. Фавель яростно сжал его голову.       - Господи! Аксель, ты высасываешь мой мозг! Я больше… не могу!       Он крепко сдавил голову Орьяна, чтобы заставить его остановиться, но младший лишь сильнее сжал член губами, щеками, языком. Движения все убыстрялись. Через несколько ударов он почувствовал, как Максанс задрожал всем телом. Он вздыхал, он стонал. Струя теплой жидкости ударила в рот.       Аксель испытал почти такое же сильное наслаждение. После этого они расслабились и в изнеможении упали друг на друга.       Отдохнув несколько минут, Орьян приподнялся на локте и стал наслаждаться удивительной красотой своего любовника. Он был настоящим образцом чувственной красоты: грудь у него была широкая и сильная, руки - не слишком мускулистые. Он никогда не видел столь могучего и в то же время хрупкого сложения. На нем не было ни капли жира, он состоял из нервов, мускулов и жил. Его движения были свободными, легкими и грациозными, как будто он один из представителей семейства кошачьих, от которых в нем была гибкость. Когда он прижимался, казалось, он обвивается вокруг, как змея. Кожа у него была жемчужной белизны.       Максанс открыл глаза, потянулся, взял руку младшего, поцеловал и затем укусил сзади за шею. После он осыпал спину парня поцелуями.       Аксель лежал на подушках и, таким образом, находился на одной высоте с Фавелем. Старший дотянулся до тумбочки у кровати, достал яркий бутылек, затем быстро положил ноги младшего себе на плечи и, склонив голову, принялся обильно увлажнять отверстие. Подготовив его, он попытался вжать в него головку члена, но, хотя давил изо всех сил, ему никак не удавалось проникнуть внутрь. Кончиками пальцев он до предела раздвинул края ямки. Она широко раскрылась, готовая принять член, расположившийся у входа. Максанс вновь стал вдавливать в него головку, она просунулась в отверстие.       - Тебе не больно? — спросил старший, — Может быть, лучше отложить это до следующего раза?       - Нет, пожалуйста, продолжай, - задыхаясь шептал Орьян.       Он давил мягко, но настойчиво. Сильные мышцы ануса расслабились, головка полностью вошла. Максанс оказался зажат настолько крепко, что не мог ни продвинуться глубже, ни вынуть. На мгновение он остановился, спросил Орьяна, не очень ли ему больно и, получив отрицательный ответ, вошел со всей силой. Почувствовав себя крепко стиснутым, Фавель задрожал и заскрежетал зубами, он протянул руки и схватил Акселя за плечи, впившись ногтями. Он пытался двигаться, но был так сильно зажат, что не мог протиснуться глубже.       В тот момент, когда Максанс попытался сделать еще один толчок, младший изо всех сил сжал внутри себя член, и мощнейшая струя вырвалась из него.       Лишенные сил они оба провалились в сон.