Грядет

Дин просыпается резко, будто вырванный из сна громким звуком или, как это чаще бывает у охотников, сработавшей интуицией. Наощупь находит под подушкой револьвер с серебряными пулями, дышит ровно, надеясь, что подкравшаяся тварь не учует, как резко ускорилось его сердцебиение. Прислушивается к звенящей тишине, спиной ощущая чей-то взгляд. Думаешь, нашел легкую добычу? Как бы не так, уродец! Дин резко перекатывается на спину, вскидывая руку с револьвером, целится туда, куда ему указывает вопящее от ужаса подсознание. Рывком садится, прищуривается, наклоняет голову, чтобы за долю секунды опознать нападающего и пустить пулю ему в лоб или в сердце. Они так и замирают на одно бесконечно долгое мгновение друг перед другом: Дин с вздымающейся грудью и твердой рукой и Кас, очевидно, как никогда близкий к тому, чтобы закатить глаза. Ангел скашивает глаза на дуло прямо перед его лицом, отстраняется, двумя пальцами отводит оружие в сторону. — Еб твою мать, — стонет Дин, отшвыривая револьвер на тумбочку и откидываясь на подушку. — Сколько ебанных раз я тебя просил… — Ты слишком напряжен, — невинно констатирует Кастиил. Он стоит, замерев в шаге от кровати. Дину хочется швырнуть в него лампой, но он сдерживается и лишь щелкает выключателем. Теплый тусклый свет заливает комнату, и Дин оглядывает ее с легким удивлением: и правда, чего так перепугался? Прошли уже те годы, когда они ночевали в дешевых мотелях, защищенные в лучшем случае дорожкой соли у двери. Они в бункере — кто сюда вообще заберется? Может, Сэмми прав, и давно уже пора перестать тащить оружие в кровать. Ангелу серебряные пули нипочем, но ведь будет потом еще неделю смотреть этим своим укоряющим взглядом побитого щенка. — Ну извини, пропустил вчера и йогу, и расслабляющий СПА — вот и напряжен, — огрызается Дин слабо. Его бесит тот факт, что он сам никак не смирится с очевидным: Кас никогда, никогда не сможет вести себя чуть более… нормально. — И давно ты тут стоишь? — Около двух часов, — отзывается Кас, умудряясь одновременно выглядеть виноватым и совершенно не выглядеть виноватым. — Ты… — Дин зажмуривает глаза, трет их кончиками пальцев. — Ты серьезно? Нет, вот ответь мне, сколько ты тут уже — лет пятнадцать, да? Только не пытайся мне тут втирать, что ты все еще не разобрался, что для людей нормально, а что — стремно. Вот, например, приходить по ночам в чужие спальни — стремно! — Не помню, чтобы ты был против, когда… — А-а-а! — Дин садится снова, выбрасывает вперед руку. — Это — совсем другое. — Не вижу принципиальной разницы. Я и тогда смотрел на тебя, когда ты уснул. — Да твою ж мать, Кас! — рявкает Дин раздраженно. — Просто… не надо, ладно? Ангел стоит молча, чуть склоняет голову к плечу, смотрит… Так же, как и последние дни. Тоскливо и обреченно. Охотник показательно дуется еще с минуту и сдается: отползает на край кровати, приподнимает одеяло. Кастиил снимает плащ, педантично вешает его на спинку стула. Молодец, хороший ангел — первые раз десять он так и заваливался в постель прямо в одежде, не особо парясь на тему того, где она до этого побывала. Ну ладно, может быть, пару раз его одетым туда заваливал Дин, но это не суть важно. Винчестер смотрит в сторону все то время, пока Кас раздевается, но стоит матрасу прогнуться под весом ангела, как мужчина придвигается поближе и привычно прижимается к теплому, как маленькая печка, телу. — Где ты был? — тихо спрашивает Дин, касаясь кончиком носа волос Кастиила, втягивает воздух, пытаясь по запаху определить все его передвижения за последние сутки. У него не получается. — На небесах, — так же тихо отзывается ангел, накрывая ладонью руку мужчины на своей груди. — И что? «Нашел?» Вопрос висит в воздухе, важный, но неозвученный. Зачем спрашивать вслух, если они оба прекрасно знают, что именно ищет, как заправская ищейка, Кас вот уже целую неделю? — Ангелы ничего не знают, — признается Кастиил спустя минуту молчания. — Никто ничего не знает, Дин. Все просто… чувствуют это, но… Охотник вздыхает, вжимается подбородком в ямочку под ключицей ангела, легко мажет губами по скуле. Кас проводит рукой по его спине, принимая поддержку. Они лежат в кровати, но ангел ни на мгновение не расслабляется. Вот уже пять дней — с той самой минуты, когда впервые ощутил то самое «это». — Кас… — начинает Дин, но тот его перебивает. — Не надо, Дин, пожалуйста. Я знаю, что ты считаешь это все бредом, но ты не прав. Это даже не ваша интуиция — это знание, дарованное мне кем-то. Предупреждение, чтобы мы были готовы. — И мы будем готовы. — Грядет что-то, — он до ужаса серьезен. — Такое, с чем мы еще не сталкивались. — Не впервые, правда? — фыркает Дин, но по его спине ползут мурашки. Кас с этим его предчувствием их уже совсем запугал. — Эй, посмотри на меня. Ангел неохотно оборачивается. Дин облизывает губы и мягко целует его. Поддерживая. Напоминая: «Эй, я все еще здесь». Этому его тоже научил Кас. — Мы справимся, Кас. Как и всегда — вместе, плечом к плечу, помнишь? Ты, я, Сэмми, Джек, мама и остальные. Сколько там апокалипсисов мы уже предотвратили, ты считал? Ангел слабо качает головой, улыбается. — Вот и я не считал, но много. Да черт, мы же одолели Тьму! Ну что может быть страшнее, ну? Эй, это же мы! Ты в нас веришь? Кас смотрит на него, и из его взгляда постепенно уходит то отчаянное выражение, которое так пугает Дина в последнее время. — Я верю в тебя, Дин Винчестер. — Вот и славно, — улыбается Дин, скрывая смущение. — А теперь, не знаю как ты, а я спать. И, пожалуйста, смотри куда-нибудь в сторону, ладно? Он закрывает глаза, устраивается поудобнее. Ангелу не нужен сон, но он знает, что, проснувшись утром, найдет Каса в той же самой позе. Кастиил прижимает его к себе покрепче. *** в это время где-то в Калифорнии Джереми Карвер ставит точку в сценарии последнего эпизода 15 сезона