Каждому своё

Когда-то давно я вдруг понял, что просто так жить скучно, неинтересно, пресно, если угодно. Смысл в этом случае сводится лишь к тупому существованию ради этого же самого существования. Такое мне не по вкусу, хотя многие называют мой образ жизни и мышления примитивным, я их не осуждаю. Каждому — свое. — Давай отойдем, перетрем это. — Слышь, Крахмал, — я шумно втянул носом и собрал сопли и слюни в один комок, чтобы харкнуть ему под ноги, — если у тебя на меня стоит, так и скажи. А то перед твоими друзьями неловко как-то. — Че ты сказал? — глаза его налились кровью, желваки заходили под кожей, а ноздри смешно задергались — комедия, одним словом, — тебе зубы жмут, что ли? — Говорю, если запал на меня, тогда хотя бы на свидание пригласи, че ты как не мужик, — загадочно улыбнулся я и обернулся к Вадику за поддержкой. — Ну тебе пиздец, — выдохнул Крахмал и кинулся ко мне, занося руку для удара. Я не буду врать, что отлично дерусь или что у меня жесткий поставленный удар. Я даже увернуться не успел. — Балда ты, Халява, — вздохнул Вадик и поправил белый халат, накинутый на плечи, — мы могли все утрясти по-человечески, а тут ты со своими шуточками. — Я ж не виноват, что он тугой на юмор, — говорил я еще с трудом, но все же попробовал улыбнуться, что ожидаемо не вышло. — У вас странные дела, — продолжил он, — вам друг на друга насрать должно, разве нет? Ну, ему на тебя хотя бы, — я машинально перевел взгляд на прикроватную тумбочку, где стоял пакет с гостинцами от самого раннего посетителя, — а тут какая-то ерунда получается. — Думаешь? Я просто не уверен, что готов к серьезным отношениям с ним. — Это не смешно, — вздохнул Вадим, — ты допрыгаешься. Месяцем ранее. — Я тебе в тысячный раз повторяю, что в этот притон не пойду. Я нормальный, понимаешь? — Вадим толкнул меня и тут же пьяно покачнулся, что чуть не упал, — я домой. — К Дашке? — догадался я и нахмурился, — так и скажи. — С Дашкой все, — быстро ответил он, — пошла она… куда подальше. Я не собираюсь бегать собачкой за ней и выпрашивать внимания. Тем более, она, кажется, снова к бывшему вернулась. Пошла она. — Какой ты слабак, — констатировал я, отворачиваясь, — оставайся, лавка с товаром. В тот вечер я хотел нажраться и эволюционировать в свинью, чтобы забыться. Дело в том, что упомянутая мадам поигралась на чувствах не только моего лучшего друга, но и моих. Казалось бы, что в ней могло привлечь? Безотказность? Когда я увидел их с Вадиком гуляющими в обнимку, то тут же возревновал. Никогда еще не наблюдал более мерзкого зрелища. Он выглядел счастливым, строил из себя кавалера, она хихикала и смешно смущалась, пряча раскрасневшиеся щеки в шарфе. А я, как идиот, стоял на другой стороне улицы и думал, что у меня вот был друг и нет его. Правда, тогда я слишком погорячился, что расстроил их мелкий идеальный мирок своим появлением и истерикой. Вадик обиделся, наверное, на меня сильно, долго потом не звонил, не звал гулять и вообще вел себя, как ребенок. Пришлось искать повод для встречи с Дашей. Она, к слову, не долго ломалась. Может, сыграла роль моя неотразимая красота, может, она давно запала именно на меня, а ужимки и романтическая чушь Вадика ей были нужны как собаке пятая нога. Измена, благодаря моим стараниям, быстро вскрылась, Вадим поступил по совести — устроил прилюдный скандал и дал ей понять, что им не по пути. Я был счастлив в тот момент, что вернул друга, а он страдал, что очередная любовь оказалась просто потребительской корзиной. Однако, девушка была из обидчивых и вскоре мы с ним уже числились в розыске у местного воротилы Крахмала, ее двоюродного брата. Сложно. «Аллигатор» был одним из немногих заведений, где я еще не успел нажить себе репутацию скотины, потому спешил исправить это недоразумение. Сев в первое же попавшееся такси, я укатил на встречу приключениям и возможному перепиху по пьяни в премерзком расположении духа. Вадик своим затянувшимся подростковым периодом иногда так сильно раздражал, что хотелось врезать ему промеж глаз, чтобы встряхнуть. Он уже две недели ныл и плакался о своей несчастной судьбе брошенного рогоносца и, как я подозревал, мечтал валяться в пыли у ног Дарьи, только бы вернуть ее расположение. Ну баран, одним словом. — Эй, пацан, метнись-ка мне за пивом, — огромная лапища ухватила меня за край футболки и резко дернула в сторону. От низкого приятного мужского голоса меня кинуло в дрожь. Я на секунду потерял контроль и, не удержавшись, налетел на столик под громкий хохот, пнул его коленом, словно он был в чем-то виноват, и ответил: — А улыбаться во сне не будешь? Наши взгляды встретились — передо мной сидел сам Крахмал. — Слыхали, мужики? — заржал он, оглядываясь на своих собутыльников, которые, как болванчики, принялись кивать и злобно скалиться. Кажется, он не узнал меня, что позволило несколько расслабиться и оценить обстановку — трое на одного. Только вот мы с ним продолжали смотреть друг другу в глаза, что стало больше походить на призыв к битве или соитию. Я бы предпочел второе. Когда-то давно я смекнул, что рыбалка на оба берега принесет мне в два раза больше возможностей для получения удовольствия. Правда, выходило, скажем так, не слишком успешно, но я не отчаивался. Отстрадал свое уже давно, потому главной проблемой успеха на поприще однополого секса остался поиск партнера. Нарваться на гомофоба было раз плюнуть, потому я частенько получал в таблицу за свои непристойные предложения. Со временем научился вычислять лояльных к этому вопросу индивидуумов. Сейчас, глядя в темно-серые глаза Крахмала, я вдруг осознал, что вариант мирного решения вопроса возможен. Он тоже этого хочет. — Сказал, жопу до бара донеси и закажи сам. Я тоже не против выпить, — игра началась. — А ты наглый, пацан, — пришел к выводу Крахмал, поднимаясь и идя на меня тараном, — знаешь меня? — Нет, — соврал я, — ты кто такой? — Люблю наглых, — выдохнул он мне в лицо, — опускать. От этой близости стало жарко. — Сам небось опущенным был, — предположил я и пожалел, потому что кулак с громким стуком опустился рядом, а его пышущая злобой физиономия была уже в непозволительной близости. — Давай ты хоть отойдешь, а то я возбудиться могу. Ребятки твои подумают еще, что ты меня снять решил. Это произвело неожиданный эффект, потому что он действительно отступил и как-то улыбнулся криво. Я в тот момент подумал, что стереть бы эту спесь с его морды, да немного поубавить заряд агрессии от каждого слова, он мог бы быть очень даже ничего. Высокий, крепкий, широкоплечий. Большие коровьи глаза с длинными ресницами, крупный нос, аккуратно уложенный посреди круглого по циркулю лица, довольно пухлые губы, что я даже облизнулся, и ямочка на гладко выбритом подбородке. Будучи в однополых отношениях исключительно активом, я не искал себе любовников хилого телосложения или ангельской внешности. Так только в романтических фильмах и книгах бывает. Моей задачей была полная доминация над самцом крупнее меня. А тут такой кадр, которого заинтересовала мысль о нашем с ним сексе. Клянусь, у него даже во взгляде промелькнула надежда, что я могу отжарить его как следует где-нибудь в туалете. — Думаешь, нам стоит продолжить общение на глазах у твоих дружков? — я оперся спиной о барную стойку и сложил на нее локти. — Думаю, немного поправить твой фейс, чтобы не был таким довольным, — после минутного раздумья выдал он. Когда он, схватив за грудки, нес меня на улицу, я даже ногами болтал от невозможности почувствовать твердость почвы. Все, песенка моя спета, думал тогда. Адреналин ударил в голову и отключил чувство самосохранения. На ум приходили не фразы извинения, а тупые подколы, которые бы повысили градус напряжения. Холодный промозглый ветер немного отрезвлял, позволяя передумать об опрометчивом поступке — махать красной тряпкой перед носом быка, но было поздно. Крахмал толкнул меня к урне, где терлась парочка курильщиков, исчезнувших со скоростью света в тот же миг. — Ты берега попутал, — начал свою лекцию Крахмал, — тут тебе не… — Как тебя зовут? — вдруг спросил я, хлопая себя по карманам джинсов в поисках сигарет и зажигалки. — Леня, — растерявшись, ответил он. — Приятно, Ленечка, — улыбнулся я, — есть че по сигам? — Допустим, — он протянул мне пачку, — без говна и ложки? — С большой тарелкой, — усмехнулся я. Мы курили в молчании. Я боялся, что ошибся в нем, и сейчас он кинет бычок в урну, плюнет мне под ноги и уйдет красиво в закат, но он стоял, просто как-то странно рассматривал меня, что стало не по себе даже. Не люблю, когда в упор так разглядывают, что сразу спросить хочется «Хули надо?». Когда я замерз до такого состояния, что дрожал уже всем телом, не скрывая этого, он вдруг тихо сказал: — Там в гардеробе нет никого. Эта фраза разрешила всю ситуацию. Я шел за ним и знал, что мы не в шахматы играть будем, что презерватив, предусмотрительно припрятанный в заднем кармане джинсов, не зря таскал с собой две недели, что я буду владеть им хоть сколько-нибудь по времени, а это стоило всех мучений. — Леня? — женщина в форменном фартуке уборщицы выглянула из противоположной гардеробу двери, — ты куда? — Держите, — Крахмал сунул ей несколько купюр, — мы недолго. Пару вопросов перекашляем и выйдем. Только нас нельзя беспокоить. — Как скажешь, милок, — она посмотрела на меня, затем на него и улыбнулась, обнажая ряд кривых пожелтевших зубов, — не свинячьте. Как только дверь закрылась, он не стал медлить, хватая меня в охапку и прижимая к себе. Как он пах! Господи, я бы многое отдал тогда, только бы узнать название его туалетной воды, запах которой снес мою пьяную кукушку совсем. — Обними меня, — прошептал он хрипло, отчего стало совсем невыносимо. Я поддался, позволяя стянуть с себя толстовку и футболку, кусать и лизать соски, еле сдерживая смех от щекотки, а он шумно дышал и норовил стащить с меня джинсы не расстегивая. Тогда я просто решился впервые использовать не только свои руки для стимуляции его возбуждения. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выбраться из его объятий и, пока он непонимающе смотрел на меня, хлопая своими большими ресницами. Я опустился на колени и расстегнул ширинку на его джинсах. А в принципе, с таким аппаратом я был бы не против попробовать себя и снизу, но не сейчас. Задумался на секунду, с чего начать. Вообще в подобных ситуациях, наверное, лучше просто совершать поступательные движения, стараясь не поранить его зубами, не глотать глубоко, чтобы не провоцировать рвотный рефлекс, а не работать на оценку и не впечатлять техникой какой-нибудь порнозвезды. Естественно, я не справился с этой простой задачей. Он толкнул меня в сторону спустя уже минуту моих изощрений. — Слушай, если не умеешь, потом отдельно поучишься, — прохрипел он. — Прости, — проблеял я, прижимаясь к нему, удерживаясь рукой за его член, как за поручень, — я впервые это делаю. — Это я понял, — улыбнулся он, — а вообще с мужиком ты когда-нибудь… ну, того, — он повращал глазами и опустил взгляд вниз, где я мучил его орган неловкими подергиваниями. — Того? — Ну, — видно ему было сложно назвать этот процесс прямо, — чебурахался? — Чего? — от неожиданности я сжал кулак и чуть не вырвал его достоинство. — Ну, — он скривился и потянулся ко мне за поцелуем, — типа трали-вали. — Ты на каком языке говоришь? — засмеялся я и тут же прижал свободную руку ко рту. — Тише, — шикнул Крахмал, — лучше скажи, что делать надо? — В смысле? Ситуация оказалась смешной и страшной одновременно. Передо мной был взрослый половозрелый мужчина, который демонстрировал себя девственником, не иначе, раз не мог назвать процесс совокупления двух особей сексом и не знал, как к этому процессу подойти. Я задумчиво оглядел его. Тебе повезло, друг мой, что я актив. Правда, совесть уже скреблась в уголке разума — у него это, скорее всего, будет первый опыт гомосексуального полового акта, а здесь, пардон, ни удобного ложа, ни более-менее приличной чистой поверхности. Эти рассуждения забили последний гвоздь в крышку гроба моих планов на него в этот вечер. Я отстранился, вытирая влажную от собственной слюны и его смазки руку о живот. Поискал глазами на грязном полу свою футболку и толстовку, оделся и в ожидании посмотрел на него. Ленечка все еще стоял с выпущенным членом наружу и часто моргал, будто сейчас заплачет. — Ты ч-чего? — выдал он, наконец. — Невинность твою не хочу так забирать, — пожал я плечами, с удовольствием замечая, как он краснеет. — Да ты совсем что ли, — зашипел он, — думаешь, я девственник? У меня баб было… в общем, много. — А мужчин? — я подошел к нему вплотную, пряча его богатство обратно в штаны, заботливо поправляя, чтобы не прищемить и не вырвать какой волосок, застегнул ширинку, опустил рубашку вниз, разглаживая на груди. — Не было, — выдохнул он, — я не этот самый… ну как его? — Вижу, — закивал я, — а я меня тут ты облизывал чисто в исследовательских целях. — Да, — он машинально скорее обнял меня за талию, — не уходи. — Дома почитай и посмотри, что хотел сейчас сделать или получить, потом поговорим, — решил я, шаря руками по его карманам. Я покинул место несостоявшейся близости быстро, на ходу накидывая куртку и не оглядываясь ни в зал, ни на удивленную гардеробщицу, ни на Крахмала, который, кажется, что-то кричал мне вслед. Что я извлек из этого вечера? Первое, нельзя быть уверенным ни в ком. Второе, никогда не носите бумажники в карманах джинсов. Особенно, когда бухаете в клубе, особенно, когда собираетесь перепихнуться с каким-нибудь чуваком, которого впервые видите. Наличкой там было около пяти косарей, несколько скидочных и банковских карточек и — внезапно — вкладыш от «Love is». «Любовь — это доверять ему свои тайны». Ага, а еще деньги, пароли и пин-коды. Я посмеялся. — Мальчик мой, — бабушка заглянула ко мне в комнату, — почему поздно так? — Бабуль, я был у Вадика, — ответил я, пряча под одеяло награбленное, — прости. — Ну ничего, — она улыбнулась, — голодный небось? Вадик же не накормит никогда. Пойдем, деточка, я борщ сварила. Стало совсем плохо. Я покорно поднялся с кровати, и пошел за ней следом. Время уже подобралось к полуночи — почему бы не навернуть борща со сметаной. — Я сегодня у Веры Никитичны из сорок третьей такие семена взяла, — говорила бабушка, пока я старательно хлебал горячий борщ, — пора бы уже за рассаду браться. Ты же мне поможешь, старой? — Конечно, бабуль, — я потянулся за хлебом, — только скажи. — Умница моя, — умилилась она, — помощник вырос мне на радость. Каждый день Господа Бога благодарю, что ты у меня есть. Не то что вон Толик из тридцать четвертой — оторви и выброси. Прям вот тьфу, — она тяжело поднялась и подошла к плите поставить чайник. — Курит и пьет еще. Ты же у меня не куришь? — Нет, конечно. А что с ним? Толика я знал давно. Мы вместе росли, когда-то вместе участвовали в дворовых разборках, потом я остался до одиннадцатого класса в школе, а он поступил в ПТУ и решил, что для нашей с ним дружбы слишком взрослый. Правда, тот же Толик так ловко отсасывал мне когда-то в мужской раздевалке после уроков физкультуры, когда все прочие ученики радостно бежали домой. Теперь мы не общались, только здоровались при встрече, но иногда мне было любопытно, что да как у него сложилось в жизни. — Посадят его, — бабушка оперлась руками о плиту и тяжело вздохнула, — связался с хулиганьем. — За что конкретно? — я даже заволновался. — А Бог его знает, — она повернулась ко мне и улыбнулась, — кушай, соколушка, я еще котлетки с пюрешкой пожарила. — Не, бабуль, я наелся, спасибо. — Ну ты посмотри, кожа да кости. — Ну что ты наговариваешь, — я рассмеялся. — Солнышко мое, только не кури, пожалуйста. Прошу тебя. Время перевалило за полночь, когда она, причитая, ушла в свою комнату, а я вернулся к перебиранию приобретенного богатства. Можно было бы вернуть это все владельцу и надеяться на то, что я его заинтересовал ранее и он не убьет меня сразу. Все-таки я рассчитывал припарковаться у него в ангаре. Пока думал, куда бы загнать по-быстрому это добро, листал ленту соцсети, объявился Вадик. Он написал, что я охуевшая скотина и снова впутал его в неприятности. Я не рассчитывал на такую скорость реакции от Крахмала, прикинулся невинной овечкой и принялся расспрашивать, что произошло. Все верно, после моего ухода Крахмал проверил свои карманы, не обнаружил там бумажника и пачки сигарет, кинулся следом, а я уже катил домой и радовался собственной изобретательности. Вадик обещал лично начистить мне хлебало утром же, если я не верну украденное Крахмалу, а мне вдруг захотелось поиграть. Проверить насколько прочны у того нервишки. — Теперь как мы в универ попадем? — Вадим пнул, валявшийся под ногами камень. — Нас и там уже ждут. — Да никто нас не ждет, — засмеялся я, — мозгов не хватит. — Я серьезно, Халява, — он поежился и поднял воротник пальто, пряча в нем нос, — допрыгался. Нахрена ты у него вообще бумажник спер? — Скучно было. — Придурок. — Я его уже загнал. — Блять! — воспитанный Вадик редко матерился, — кому? — Цыганам. Не ссы ты кипятком, я с ним сам говорить буду, ты так для виду постоишь, глазки построишь. — Пошел ты. Я дал возможность Ленечке изучить необходимую теорию для нашего с ним соития. То, что оно должно было произойти в любом случае, я знал, он знал, все астрологи мира увидели бы это в звездах и фазах планет. Ну никак этого не избежать, поймите. Иной раз мгновение, проведенное с человеком, решает ваше дальнейшее сотрудничество, а мы с ним целый час, если не ошибаюсь, тискались в душной каморке. Стало быть, ему от меня не уйти — капкан захлопнулся. На учебу, кстати, я не пошел, шатался по городу. Около полудня позвонила мама. — Ты обещал заехать на выходных. — Мам, давай на следующих, — я неслышно почти затянулся, — сейчас не могу — учеба. — Ты куришь? — Нет, с чего ты взяла? — Я слышу! Отца твоего эта дрянь угробила, и ты теперь! Обо мне подумал? А о бабушке? — Мам, успокойся… Это слово было как нужная для розжига искра. Далее немедленно последовала лекция о здоровом теле, и духе, и прочем, и прочем. Только бы не зевнуть, а то она, наверное, сюда примчится. — Бегом сюда, папа тебе такой подарок приготовил, — рявкнула она по конец. — Он мне не отец, — тихо ответил я и получил новую порцию нравоучений. Я собрал всю волю в кулак, настроил выражение лица на самое дружелюбное, перепрятал сигареты во внутренний карман куртки и поехал на другой конец города в гости к родительнице. Она счастливо проживала в элитной многоэтажке вместе со своим новым мужем и приемной дочуркой, изредка вспоминая обо мне и моих проблемах. — Давай-ка проходи, — маман явила себя в домашнем халате и чалмой из полотенца на голове, — мы собираемся в ресторан. Антоша, — она постучала в одну из комнат, — где подарок-то? Антоша. Господи, если бы я в свое время серьезно воспринял его ухаживания за моей мамой, то избил бы его сразу, а теперь поздно. Мне казалось тогда, что я не имею права лезть ее в личную жизнь, навязывать свое мнение, да и возраст был такой, что мне нужно было разбираться с собственными проблемами, поступать в университет и искать жилье. Он выполз на свет божий и криво улыбнулся. Низенький, щупленький и несуразный — не производил впечатления обеспеченного человека, коим всегда стремился казаться. Тысяча и один займ на технику и жилплощадь, чтобы друзья и знакомые давились от зависти, букмекерские конторы и интернет-казино, чтобы пытаться вылезти из этой жопы, куда их засасывало желание Антошеньки соответствовать образу богатея. К слову, дома питались они крайне скудно из-за постоянной нехватки денег, а сам глава семьи тратил последние заработанные на побрякушки, технику и брендовую одежду. Я удрал из этого «рая», как только представилась возможность — бабушка приютила. Никогда не забуду пренебрежительные взгляды Антона и его дочери на меня, когда я обувался в прихожей, неодобрительные покачивания головой мамы, но никто меня тогда не остановил. Антоша усмехнулся и вытащил из-за спины небольшой сверток. — Стишок прочитаешь? — Деду Морозу стихи читают, — покачал я головой, — а у меня день рождения вроде был. — Тогда с прошедшим, сынок. Толстенная золотая цепочка. Вот нахрена мне, студенту, проживающему с бабушкой, это украшение? Скорее всего он влез в новые долги. — Премного благодарен. Я не стал задерживаться у них на чай и поспешил отчалить, чтобы не получить новую порцию воспитательных лекций. Мерзко становилось от этой игры одного актера. Уверен, он был бы счастлив, если бы меня не существовало на свете вообще. А деньги, которые моя бабуля отдала мне на обучение в университете, потратил бы на себя. Когда сбежал из этого оплота богатства и процветания, то решил устроиться в одном из окрестных дворов. Выкурил от волнения полпачки, но все же достал из краденного бумажника одну из визиток с букмекерской конторой, владельцем которой значился Крахмалов Леонид Сергеевич, и набрал номер. Как и ожидалось, он был в гневе, орал что-то про мою голову и асфальт, но как только я предложил встретиться лично, перетереть поставленные вопросы, решить возникшие проблемы, он тут же потребовал адрес, чтобы заехать за мной. — Ну и мразь же ты, — прошипел он, когда я уселся в переднее пассажирское кресло его Хонды, — мало того, что пиздабол, так еще и щипач. — Просто хотел, чтобы ты подготовился и не забыл про меня, — улыбнулся я. — Забудешь тут, — он отвернулся, но я-то уловил его довольную морду, светящуюся от счастья. Ничего не могу поделать со своей неотразимостью и харизмой. — Читал что-нибудь или смотрел? — Смотрел, — он так мило краснеет ушами, что я готов брать его здесь и сейчас, — понял только, что надо… клизму делать. — Сделал? — Слушай, я… — он посмотрел на меня и снова отвернулся, — да. Вот так решают вопросы взрослые мужики: надо сделать клизму — сделал. Пока я наблюдал за ним, не замечая дороги, мы уже прибыли к нему домой. Жил он скромно по меркам, скажем, того же Антошеньки. Двушка-хрущевка в старом районе города. Поднимались на его пятый этаж, кажется, вечность. Он все оглядывался на меня, проверял, не сбежал ли. Когда вошли, то я тут же на него набросился. Кто-то должен в этой ситуации сохранять здравый рассудок и взять на себя ответственность за происходящее. Он не сопротивлялся, сопел томно, раздевал меня неловко и пах тем самым одеколоном, от которого у меня совсем снесло крышу. — Может, ты снизу побудешь в первый раз? — неловко пробормотал он, когда я толкнул его на кровать в спальне, — страхово. — Не бойся, — я достал из кармана презерватив и огляделся в поисках смазки, — я знаю, что делаю. Только вот вместо страстной прелюдии, ласк и поцелуев мне пришлось ползать за ним по всей кровати, чтобы добраться до вожделенного. Взрослый мужик проявил себя с неожиданной стороны — испугался боли и норовил прижаться пятой точкой к матрасу, чтобы скрыть ее от моих рук. — Да успокойся ты, — возмутился я, когда очередная порция смазки оказалась на простынях, — это как колоноскопию сделать. — Нашел с чем сравнить, — проворчал он, уворачиваясь в очередной раз, — я не готов еще. Морально. — Я тебя сейчас тогда насиловать буду, — решил я, — там никакая подготовка не нужна. Это несколько поубавило его пыл, и он покорно устроился передо мной на животе, позволяя наконец рассмотреть место входа и что он там скрывает ценного. Все должно было пройти по-человечески, мы должны были получить обоюдное удовольствие, счастливо поваляться в обнимку и разбежаться, но это не про нас с Крахмалом. Вначале он не пускал меня в себя, потом вообще передумал лишаться анальной девственности и быстро потерял интерес к происходящему. Я тоже немного устал, потому что не привык в постели видеть маленьких мальчиков в обличии взрослых мужиков. Не буду томить, все-таки мы умудрились чебурахнуться, как выразился Крахмал. Он даже кончил, чего я не ожидал и готов был аплодировать, да руки были заняты. — Что скажешь? — встретил он меня вопросом из ванной, — как все прошло? — На твердую троечку, — я похлопал его по голому плечу, — практика нужна. — Слушай, я не мастер ухаживаний… да и парень ты нормальный, — видно было, что он решил взять быка за рога и ищет эти самые рога, — короче, ты… мы… — Могли бы стать любовниками? — Ага, — с облегчением выдохнул он. Не скажу, что был в восторге от этой идеи, но возражать не стал. Он привлек мое внимание своей двуличностью, если можно так сказать. С одной стороны, авторитетный жесткий, грубый и скорый на расправу бандюга, зверь этакий, а с другой — довольно стеснительный, ранимый и нежный в нужных местах мужчина, готовый учиться и познавать новое для себя. Это меня и подкупило, я стал неким наставником его, с радостью замечая, что ученик способный и с трепетом ждет каждый новый урок. Для прикрытия наших с Крахмалом отношений, вышедших на новый уровень довольно быстро, мы придумали легенду, что я у него на счетчике, потому и трусь рядом. Когда обрисовал сложившуюся картину Вадику, тот только хватался за голову и говорил, что поможет достать денег, чтобы расплатится по долгам. Да я как бы не против так расплачиваться, только Вадиму не говорите. Он пребывает в счастливом неведении, какими извращениями занимается его друг. Все случилось, когда мне в очередной раз стало скучно. Искру, вспыхнувшую между нами когда-то, задул Крахмал с его размеренностью, скучнейшим распорядком дня и отсутствием хоть какой-то тяги к разнообразию. Конечно, однополый секс для него уже был этим самым разнообразием, но я дох от тоски. Мы виделись по четко составленному расписанию у него, куда я пробирался окопами, чтобы не быть замеченным его соседями во дворе. Что сподвигло взрослого самодостаточного мужика вдруг перебраться на сторону однополой любви для меня оставалось загадкой. Леня молчал, а я перестал спрашивать уже на вторую неделю. Тогда-то я и решил немного разнообразить наши с ним отношения парочкой походов в клуб в одиночестве и приятным времяпрепровождением там с барышнями. Таким образом, мы пришли к тому, с чего начали. Крахмал возревновал и хотел уволочь меня к себе, чтобы устроить семейные разборки, но я не позволил, явился на встречу с другом и вывел его из себя. Не скрою, для меня было удивительно, что Леня не навестил меня в больнице ни в первый день, ни в первую неделю. Я лежал и думал, что погорячился играть на его нервах таким образом. Он будет злиться очень долго и придется вымаливать прощение традиционными способами, продумал даже как приеду к нему после выписки, кинусь в объятия, прижмусь к груди, поцелую и залюблю до изнеможения. К слову, навещали меня только Вадик и бабуля, которая каждое утро с самого первого дня закармливала меня домашней выпечкой, супами, котлетами и прочим, что не рекомендуют врачи. Она была моим самым первым посетителем, долго плакала у кровати, причитала, что я ее расстраиваю. Мама с Антоном так и не приехала. Я не расстраивался, это было ожидаемо, да и не нужно в принципе. Я ждал Леню. Порывался звонить ему несколько раз, но никак слов найти не мог, чтобы извиниться. — Слушай, Халява, у меня для тебя отличные новости, — я даже перестал новостную ленту листать и оторвался от экрана смартфона, — ты снят со счетчика Крахмала. Один из его дружков выловил меня сегодня после пар. Говорит, тот вдруг женится и собирается перебраться в столицу, поэтому, — Вадим довольно улыбнулся, — прощает мелкие долги. Он, оказывается, в вечер, когда тебя увезли на скорой, предложение своей бывшей сделал. Уж не знаю, по залету или так, но я готов ей подарок за это сделать. Как быстро распространяется сплетня? — Ну скажи что-нибудь! Ты же рад? — До усрачки, — пробормотал я, чувствуя, как помои, которыми меня только что облили, стекают с головы по щекам, ушам и шее, как горький вкус обиды ощущается во рту, желудок скручивает, — свадьба, значит? — Как-то ты не рад, — Вадим с тревогой посмотрел на меня и потянулся рукой к моему лбу. Я разблокировал телефон. Я тебе сейчас жизнь сломаю, ублюдок. — Ты кому? — удивился Вадик, — такое ощущение, что я со стенкой разговариваю. Я поднял предупреждающе поднял указательный палец вверх. Начнем, пожалуй, с первого контакта моей адресной книги. — Привет, да, да… все нормально, ты сам? А, хорошо. Слушай, знаешь же Крахмала? Того самого, да, который меня избил. Ну. Да. А теперь слушай, почему он меня избил. Вадим от неожиданности открыл рот.