Заповедник

Часть третья. Бумажная Эту арию Энрико Карузо Сэм услышал в раннем детстве, когда летал с родителями в отпуск на Землю. В Нью-Йорке Бёрки зашли в музей двадцатого века и попали на тематический оперный день Карузо. Именно из-за его бархатистого тенора Сэм полюбил музыку и больше не смог разлюбить. — Сэм, проснись, — голос Лии прервал партию Отелло. Сэм растерялся: вспыхнул стыд и непонятное желание слушать Карузо дальше, а не разговаривать с женой. — Да проснись же. Карузо замолчал, пришлось открыть глаза. — Что происходит? — Сэм сел на кровати и наткнулся на испуганный взгляд Лии. — Я проснулась полчаса назад, а ты все дрыхнешь. Сэм огляделся. Он лежал на конструкции, которая притворялась кроватью — скорее это напоминало выцветший лепесток тюльпана, который подвесили в воздухе, рядом с другим таким же лепестком. В серой комнате, похожей на тюремную камеру, было мрачновато. Наверное, из-за мигающего освещения и странной штуки в центре, вроде похожей на стол, но почему-то кривобокой и пористой, словно пемза. Стоящие вокруг «стулья» походили на пеньки, заросшие мхом. — Если это предсмертные галлюцинации, я бы не отказался от моря и пляжа. — Серость ответила очередным перемигиванием потолочных ламп. Сэм перевел глаза на Лию. Она стояла рядом в новеньком сером комбинезоне с кучей карманов. Стояла! — Что я пропустил? — Представь себе, я тоже пропустила, когда у меня отросли ноги, — Лия задрала штанину и продемонстрировала одну целехенькую щиколотку, потом вторую. Сэм сполз с «лепестка» и нерешительно застыл рядом с женой, разглядывая свой серый комбинезон, такой же, как у нее. Потом задумался. Ладно, какие тут могут быть обиды, когда вокруг не пойми что. Он подхватил Лию и посадил на «лепесток». Наклонился к оголенным щиколоткам, рассмотрел поближе. — Как они могли отрасти? — Сэм тоже потыкал в щиколотки и снял с нее кроссовки, точные копии своих. Где обувь Лии он уже не помнил. Все пальцы были на месте — по пять на каждой ноге. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Хорошо, — Лия выглядела озадаченной. — Лихорадка прошла. Сэм многозначительно хмыкнул. — Ни следа. Даже шрамов нет, — он выпрямился, не веря своим глазам. Из-за этого облегчение не наступало, все казалось сном. — Да, у тебя тоже, — Лия засмущалась, и в ответ на вопросительный взгляд Сэма добавила: — Я помню, что попала в тебя трубой. Не зря же в юности занималась спортом — биатлон и метания. У тебя должен был остаться хотя бы синяк, но ничего нет. Лия несмело дотронулась до его лба, отбрасывая волосы. Сэм застыл. Последние дни были адом, и не хватало именно таких прикосновений, нежных и требовательных одновременно, словно Лия предъявляла права на то, чтобы дотрагиваться до Сэма в любое время, гладить и ласкать. Как раньше. Он схватил ее руку и прижал к губам, закрыв глаза. Фиг с морем и пляжем, тут лучше. Теперь он боялся, что галлюцинация рассеется и он проснется в разбитом шаттле с контузией и мертвой женой. — Я не понимаю, что происходит. Мне страшно, — Лия съежилась, тревожно оглядывая серую комнату. — Все будет хорошо, — Сэм обнял жену, надеясь, что она хорошенько его саданула и контузия продлится подольше. В серой стене распахнулась дверь. В комнату зашел приземистый коренастый рептилоид, чем-то похожий на банковского работника. На ярко-синего банковского работника, словно воплотились мечты ребенка, дорвавшегося до красок, и он разрисовал фигурку жутким аквамарином. И так втянулся, что не стал отвлекаться на волосы, уши и прочие детали — чего-то невнятного посреди лица вполне хватило. На рептилоиде красовался черный «костюм» — брюки, пиджак, почти как дома на Марсе, только зауженные у запястий и щиколоток, а еще с обилием карманов. Рептилоид молча прошел к «столу», поставил на «пенек» портфель и начал выкладывать на «стол» бумажки. Против ожиданий, бумажки не соскальзывали, а словно прилипали к пористой поверхности. Сэм, как зачарованный, наблюдал, за растущими кучками и сжимал Лию в объятьях. Рептилоид остановился и повернулся к ним. — Прошу, садитесь, — он указал рукой на «пеньки» с другой стороны «стола», убрал портфель на пол и сел, смотря прямо перед собой. Голос синего оказался скрипучим мелом, Сэм поморщился. Сэм посмотрел на Лию, она пожала плечами. Оставалось только сесть на «пеньки». — Я безмерно рад первому контакту с внеземной цивилизацией, — брякнул Сэм, усевшись на неудобный «пенек». Если это все-таки не галлюцинация, то за эти слова ему будет потом стыдно, особенно если их занесут в историю. Лия укоризненно покосилась. Точно, фраза неудачная. — Вы меня не помните? — визитер терпеливо ждал ответа. Сэм и Лия переглянулись и помотали головами. — Что ж, начнем с начала. Меня зовут Ганде Пу. Я агент по восстановлению прав на Раштукишасгоссе. — Что? — переспросил Сэм. Окончание реплики потерялось в скрипящих шипящих. Ганде Пу протянул им клочок бумаги, который достал из кармана. — Вот моя визитная карточка. Я на связи каждый третий четверг месяца, а также каждый понедельник по предварительной записи. — Хм, спасибо, — Сэм взял протянутую карточку, наблюдая, как Ганде Пу мигает сначала одним веком — горизонтальным, а потом другим — вертикальным. — А я Сэм Бёрк, а это моя жена Лия. Ганде Пу снова помигал, сначала так, потом по-другому. — Вся информация о вас зафиксирована в протоколе, сохранена на электронный носитель и распечатана в пяти экземплярах — для судьи, защитника, обвинителя, секретариата и архива. Вам не стоит тратить время на повторения. — Для обвинителя? — переспросил немного обалдевший Сэм. — Повторения? — одновременно переспросила Лия. Ганде Пу поморгал им. — Гибернация при перелете оказала на вас незапланированное влияние — вы забыли события последних двух недель. Мы раньше не сталкивались с вашим видом и не знали о такой особенности. Я говорил с вами много раз, и получил все необходимые сведения. Вы помните обвинение? — Обвинение? — Сэм напрягся. — В соответствии с Законом Ги-Стоупурна о сохранении многообразия жизни и статьи три девять пять семь шесть восемь подпункт три три девять девять, — Ганде Пу вытащил из стопки бумажку и потряс ею в воздухе, — вы обвиняетесь во множественном убийстве редких животных на территории заповедника. Вот положение о создании заповедника. — Ганде Пу указал на стопку бумаг. — Некоторые из убитых вами животных были последними самками. Вы утверждаете, что убивали ради пропитания, но ни одна из жертв не соотносится с вашей пищеварительной системой и не входят в вашу пищеварительную цепочку. Вот заключение биологов, — он вытащил еще одну бумажку. — Но это ошибка! — Сэм вскочил. — Мы не знали, что они несъедобны. Ганде Пу снова поморгал. — Ошибка это или нет — выяснит суд. — Он подвинул им кипу бумаг. — Пожалуйста, подпишите пять экземпляров добровольного согласия на рассмотрение дела. Я передам бумаги в инстанции. — Но разве вы не защищаете наши права? — Лия еле удержала кипу от падения. — Разве вы нам не поможете? — С чего я должен вам помогать? — Ганде Пу заморгал быстрее. Наверное, так он выражал удивление. — Вы же агент по восстановлению прав. Вы сами так сказали. — Я восстанавливаю права убитых вами существ на Раштукишасгоссе и слежу за процедурой рассмотрения дела. Вот описание процедуры, — он указал на одну из самых внушительных стопок. — А вот и заключения о смерти животных. — Другая кучка. — Мы можем поговорить с защитой? — Сэм вспомнил, что Ганде Пу что-то говорил про защитника. Ганде Пу долго молчал и не мигал. Сэму стало неуютно под бесстрастным взглядом. — Защитнику некогда тратить на вас время. Его клиент — император Боку Раск. Животные, которых вы убили, принадлежали ему, как и сам заповедник. Сэм похолодел. Выходит, на их права всем начхать? — Но раз вы нас судите, разве мы не имеем права защищаться? — голос Лии дрожал от гнева. — Мы тоже живые существа. Homo Sapiens. Как же закон Ги-Стоупурна? — Моя задача осведомить вас о начале процедуры и собрать подписи, — Ганде Пу достал из другого кармана и положил перед ними две оранжевые палочки. — Внесением новых биологических видов в реестр многообразия я не занимаюсь. — А кто занимается? — Лия начала злиться. — Ги-Стоупурн. Сэм удивился. Он думал, что закону уже много лет, и его автор давно почил, но им же ничего не известно об этих рептилоидах, может, они живут по тысяче лет или называют своих детей одним и тем же именем. — С ним можно увидеться? — Не думаю. Он встречается только с теми, кто внесен в реестр многообразия. Насколько я знаю, никого под названием «хомосапиенс» там нет. Весь список здесь, все семьсот тысяч восемьсот пятнадцать видов разумных существ Галактики, — он указал на самую высокую кучку бумаг. — Но вы же спасли мою жену. Она была ранена, и вы ее спасли. Значит, вы отнесли нас к разумным существам? — Сэм пытался нащупать логику, но она все время ускользала. — Я отнес вас к существам, нарушившим закон. Суждения о вашей разумности не входят в сферу моей компетенции. В соответствии с Законом Ги-Стоупурна о сохранении многообразия жизни и статьи девять восемь пять шесть шесть подпункт девять сорок, — Ганде Пу помахал очередной бумажкой, — любое разумное существо обязано оказать посильную помощь другому живому существу, нуждающемуся в помощи, невзирая на наличие у того интеллекта. К тому же было необходимо доставить вас на суд, а ваша, как вы ее называете — жена, находилась при смерти и не пережила бы телепортацию. Пришлось погрузить ее в гибернацию. Вот заключение врача, а также резолюция комиссии о подтверждении необходимости медицинского вмешательства. Ее смерть была недопустима. — И поэтому вы отрастили ей ноги? — Сэма возмущал сам подход. Выходит, они спасли ей жизнь таким невероятно сложным путем только чтобы засудить? — Восстановление конечностей и лечение заражения крови — простейшие процедуры, — сердито буркнул Ганде Пу. — Пришлось немного перестроить репликатор под вашу биохимию, но это все на уровне начальной школы. Наверное, поэтому вас и нет в реестре многообразия — вы слишком примитивны. В любом случае, моя задача осведомить вас о начале процедуры и собрать подписи, — повторил Ганде Пу. — За подписанными бумагами зайду завтра. Ганде Пу засобирался. Сэм растерянно наблюдал, как он складывает документы обратно в портфель. Человечество колонизировало Солнечную систему, вышло в дальний космос, победило рак и создало разумных андроидов, а эта синяя ящерица заявляет, что это все примитив? — Мы же общаемся и понимаем друг друга. Не так уж мы и примитивны, раз говорим с вами на одном языке. Ганде Пу остановился и поднял голову. В его взгляде сквозила укоризна и даже в некотором роде забота, так мог бы смотреть родитель на неразумное дитя, только встающее на ножки. Дитя полно сил и радостного изумления, но родитель знает, что стоит ему сделать пару шагов, как первое же препятствие свалит его с ног. — Вам сразу были вживлены нейролингвисторы. Выучить наш язык самостоятельно вы бы не смогли. Ганде Пу поднялся и направился к двери. — Погодите, — Лия встрепенулась, — а где мы вообще находимся? — Великая Кандара, столица Союза наций. Лия выглядела сбитой с толку. Ясное дело, ответ совершенно ничего не прояснил, кроме того, что в мире существует Союз наций, куда входит семьсот тысяч восемьсот пятнадцать видов разумных существ. И все они описаны и внесены в список. — А как попасть в реестр многообразия? — Сэм опять вскочил. Ганде Пу с готовностью вернулся, залез в портфель и вытащил пухлую папку. Что у него за бездонный портфель такой? — Заполните анкету и прошение, все в пяти экземплярах. — Он разложил бумажки на столе. — Вашу просьбу рассмотрит специальная комиссия, а затем прошение отправят на согласование Ги-Стоупурну. Если он внесет вас в реестр, то назначит встречу. Но на вашем месте я бы не рассчитывал на это, — Ганде Пу застегнул портфель и выпрямился. — Судя по состоянию ваших организмов на Раштукишасгоссе и найденной рядом с вами примитивной технике, вы еще должны доказать разумность. И то, что вы были вдвоем без присмотра, в таком состоянии, тоже не идет на пользу. Возможно, придется подождать, пока специальная комиссия проведет ряд тестов. — И сколько? — судя по тону, Лия не рассчитывала на скорое решение вопроса. — Сложно сказать. В комиссии почти одни рилоптарианцы. Они любят взвешенные решения. Пару десятков лет, не меньше. — На пороге он обернулся. — Жаль, что вы не сможете насладиться великолепием Кандары. Пока вы не в реестре, вам можно находиться только в изоляторе. Сэм так и стоял с открытым ртом, наблюдая, как Ганде Пу покидает комнату, а очнулся, когда Лия все-таки не удержала огромную стопку бумаг и все они свалились на пол. — Ты что-нибудь понимаешь? — Лия пыталась разложить бумажки по кучкам. Сэм нагнулся ей помочь. — Я понимаю, что у нас мало шансов стать семьсот тысяч восемьсот шестнадцатым видом разумных существ в ближайшие двадцать лет, — буркнул он. — Укажите способ генетического кодирования, которым пользуется ваша раса. Укажите все цепочки РНК вашего фенотипа. — Она пошуршала бумажками. — Для перемещения в пространстве вы используете: а) телепортацию Фиуша, б) трансгрессивное кодирование, в) электрон-электрон копирование… Замечали ли вы за собой немотивированный страх при мыслях об обитателях Кианчады. Сноска: на вопрос могут отвечать только прошедшие психологическую аттестацию по методу Лиангорд-Басна. — Лия растерянно остановилась. — По поводу двадцати лет я бы тоже не была так уверена. Они обследовали комнату — дверь не поддавалась, окон не было. Ничего похожего на вентиляцию или кондиционирование — тоже. Несмотря на это, воздух казался свежим и даже вкусным, словно доносился из фруктового сада. Еда неожиданно возникала на «столе», а пустые тарелки и чашки испарялись. Телепортация Фиуша? Деваться было некуда — они подписали согласие в пяти экземплярах, Ганде Пу их забрал, и Сэм с Лией остались в серой комнате ждать суда. Интересно, что у них будут спрашивать? Отправят ли на психологическую аттестацию по методу Лиангорд-Басна? *** Сэм и Лия посчитали, что сейчас поздний вечер и собирались заняться тем, что частенько делают супруги, оставаясь наедине в спальне. Все равно больше заняться было решительно нечем. — Вам невероятно повезло! — голос Ганде Пу раздался совершенно неожиданно, и Сэм свалился с неудобного «лепестка», не удержав равновесие. — В ваших устах это пугает, — Лия сползла с «лепестка», торопливо застегивая комбинезон. Ганде Пу стоял у свежеобразовавшейся двери. — Император Боку Раск проявил к вам личный интерес и оказал влияние на решение суда, — невозмутимо произнес Ганде Пу. — А суд уже состоялся? — Сэм так удивился, что застыл на полу на пятой точке. — Документы были подготовлены, тянуть не следовало, — торжественно сообщил Ганде Пу. — Но вам просто невообразимо повезло. Лия помогла Сэму подняться. — Специальная комиссия рассмотрит нашу разумность вне очереди? — пробурчала она. — Что вы, это абсолютно невозможно, — отрезал Ганде Пу. — Вы возвращаетесь на Раштукишасгоссе. Вам доверено право экспоната. *** Сэм опустил руку в воду и поболтал. Вода вполне настоящая — мокрая, прозрачная. Он даже слизнул каплю с руки — на вкус простая чистая вода. Озеро выглядело так, словно находилось на этом месте уже несколько сот лет и отлично вписалось в каменистый ландшафт. Надо бы нырнуть, Сэм был уверен, что оно глубокое. — Там целая куча сухих пайков, — вернулась Лия. Она ходила проверять шаттл, когда Сэм так и не смог оторваться от созерцания воды. — И опреснитель собран и работает. Сэм кивнул и разулся. — Правда, он теперь, наверное, не нужен. Что ты делаешь? Сэм разулся и снял брюки. — Мы теперь зверушки в зоопарке, а зверушкам положено развлечение. Он разбежался и прыгнул.