family

Минсок бегает по площадке с другими детьми, задорно крича что-то и громко хохоча. Он то и дело оглядывается на сидящего на скамейке Юнги, потому что Чонгук серьёзно глядя в глаза, попросил приглядывать за папой. Юнги переговаривается с чьей-то мамой, которая узнала, что ждет второго ребёнка и восторженно поздравляет её. Они оживленно обсуждают насущные проблемы, поглядывая на детей, которые беззаботно играют в пиратов. Ненадолго отлучившись от игры, Минсок обеспокоено подбегает к папе, случайно увидев, что он заметно погрустнел, но откуда ему знать, что это из-за рассказа собеседницы, а не самочувствия. — Папа, все хорошо? — Минсок оглядывает его с ног до головы, взяв потными от игры и переживаний ладошками его. — Ты выглядишь расстроенным. — Все отлично, Минсокки, — девушка закрывает рот от умиления заботливым сыном, а Юнги с теплотой треплет его за щечку и жестом приглашает продолжить играть, заверяя, что он в полном порядке. Чонгук появляется на площадке внезапно, удивив Минсока, который видит его первым и мастерски делает вид, что не заметил, чтобы он смог сделать сюрприз Юнги. Чонгук, кажется, одаривает Юнги вниманием, любовью и сюрпризами ещё больше, чем раньше, хотя и тогда казалось, что больше некуда. Он нежно накрывает его глаза руками, а потом наклоняется через скамейку и оставляет поцелуй на лбу. Юнги широко улыбается, слегка краснея, и удивляется, что Чонгук так рано вернулся с работы. — Как ты тут с нашим маленьким пиратом? — Чонгук прижимается своим лбом к его, накрывая лицо теплыми ладонями. Юнги робко прикрывает глаза, поправляя «с двумя» и растворяется в мягких кротких поцелуях Чонгука. Слегка прохладный ветер мешается с горячими губами Чонгука, окутывающего Юнги в объятия и свой большой шарфик, который он предусмотрительно взял с собой. — Все в порядке? Юнги довольно кивает, выглядя таким счастливым. Чонгуку плакать хочется, от того, насколько красиво сверкает его взгляд, мерцает улыбка и переполнен чем-то очень звонким и ярким смех. Он так влюблен и сколько же еще раз он поймает себя на этой мысли. Идиллию прерывает тихий плач Минсока, который падает с качели и возгласы ребят. Минсок мужественно встает сам, утирая кулачком красные глаза. Он плачет скорее из-за обиды, чем из-за синяка, который останется на коленке, но Чонгук подбегает к нему со скоростью света, спрашивает где ушибся и все ли нормально. Минсок только кивает, жуя губу, но Чонгук лихо подхватывает его и несет к скамейке. — Ничего страшного, такое может произойти даже со мной или папой, — Чонгук поправляет Минсоку кепку и тыкает в припухший нос. — Буп. Юнги обнимает упавшего в его объятия Минсока, которого Чонгук всячески подбадривает и смешит, и Юнги не может не быть благодарным Чонгуку за его умение поддержать, заставить улыбнуться и чувствовать себя самым важным, нужным и счастливым. Они возвращаются домой под вечер с уснувшим в машине Минсоком на руках Чонгука и Юнги, доедающим свое большое мороженое из бобов. Уставший, но все еще улыбающийся и жизнерадостный Чонгук обязательно целует перед сном Минсока в лоб, немного округлившийся живот и губы засыпающего Юнги, и только после этого засыпает сам, обняв Юнги сзади, крепко притянув к себе, даже во сне оберегая от ночных кошмаров.

***

Ожидание второго ребенка проходит чуточку легче, чем в первый раз. Юнги волнуется меньше, потому что прошел с Чонгуком слишком многое, чтобы не доверять ему или усомниться в нем хоть на минутку. Его охраняют, о нем заботятся лучшие люди, искренне любящие и не желающие зла. Юнги иногда чувствует себя неважно, паршиво, а настроение падает глубже дна, тогда спасательная бригада из Чонгука и Минсока, к которым изредка, но все-таки присоединяется и целое семейство из Чимина, Тэхена и их маленького Есана заваливается к нему в комнату с таблетками от тошноты, лимонадом и хорошим настроением, исцеляя от всех недугов одновременно. Минсок временами капризничает, осознавая, что скоро все будет иначе, с опаской относясь к переменам, потому что ему и сейчас все очень нравится. Но в моменты капризов Юнги всегда терпеливо объясняет ему, что поводов расстраиваться и злиться просто нет. — Минсокки, мы с папой будем любить тебя всю жизнь. Будем заботиться, уделять внимание и помогать. Ты и твой братик или сестренка не будут ничем обделены, всех будут поддерживать. Единственное, что изменится — это то, что тебя будет любить еще один человечек, и я очень надеюсь, что ты будешь любить его в ответ. Чонгук, готовящий попкорн к фильму на кухне, подслушивает их разговор и растягивает гордую улыбку за мудрые слова Юнги и так внимательно слушающего его Минсока. Он со слов мамы знает, как его брат капризничал и негодовал, когда родился Чонгук, хотя он был на несколько лет старше, чем Минсок сейчас. — Я правда очень рад, папа, — Минсок виновато опускает глаза за то, как он себя вел. Хоть его никто не ругал, не кричал на него, он на подсознании понимает, что так делать не стоит. До следующего каприза. — А когда мы узнаем, будет мальчик или девочка? — с неподдельным любопытством спрашивает Минсок, прислоняясь ухом к животу Юнги. — Скоро, солнышко, — Чонгук присоединяется к ним, похлопывая его по спине. — Что ты там слышишь? — Папин ужин, наверное, — разочаровано отвечает Минсок, возвращаюсь к просмотру телевизора, не заметив покрасневших от заглушенного хихиканья лиц родителей. Когда день икс наступает, все жутко переживают и волнуются. Тэхен и Чимин делают ставки, поставив по коробке шоколадок, сказав, что в следующий раз придут в гости с ними, Чонгук весь издергался, хотя он будет рад в любом случае, а Минсок с нетерпением и любопытством бежит к нужному кабинету, подгоняя не менее взволнованного Юнги. Аппарат узи издает странные звуки, пугая Минсока, который жмется к Чонгуку, но все равно проходит в кабинет, где их уже ждет женщина в белом халате. Юнги ложится на длинную кушетку, зажмуривается и широко улыбается, показывая десны. Даже врач умиляется Юнги, даря Чонгуку и Минсоку подбадривающий взгляд. — Кто там? — пытаясь разглядеть в странных пятнах на небольшом экранчике человека, озадачено спрашивает Минсок, не понимая, почему взрослые не бьют тревогу, а лишь наивно улыбаются ему. — У вас девочка, — спокойно произносит женщина, а кабинет наполняется вздохами и восторженными возгласами. — Поздравляю, Юнги-ши. Юнги закрывает рот обеими руками, чтобы не закричать, потому что очень-очень хочется. Чонгук с переполняющим его восторгом обнимает Минсока, который сам еще не понимает ему радоваться или нет. Хочется побыстрее перемотать время, чтобы встретиться с дочкой, показать ей мир, подарить счастливое детство, увидеть ее глаза и крохотную улыбку. — Она не сможет играть со мной в солдатиков и машинки, а я не буду играть с ней в куклы, — Минсока вдруг озаряет довольно печальная и расстраивающая мысль, которую он негромко озвучивает, пока родители бурно обсуждают красивые имена и цвета для комнаты. — Конечно нет, солнышко, — Юнги ласково гладит его по голове, успокаивая. Отчасти он понимает его разочарование, но расстраиваться из-за этого нет никакого смысла. — Но ты сможешь многому ее научить, стать защитником и примером, если захочешь, — эти слова Минсока воодушевляют, в голове он уже представляет сестру-принцессу, а себя могучим стражником, который будет отбиваться от врагов. Детское воображение удивительно. С этого момента время действительно идет быстрее. Они обустраивают комнату, давая Минсоку выбрать сестре игрушки и погремушки, чем он с удовольствием занимается. Много беззаботно гуляют, кормя уточек размышляя о происходящем, покупая сладкую вату. Мечтают, строят планы, наслаждаются теплой постелью и приятной музыкой. Капризов Минсока становится меньше, а поддерживающих взглядов Чонгука, иногда очень переживающего Юнги — больше. — Уснул? — Юнги довольно долго ждет, когда Чонгук вернется в кровать, уложив ни под каким предлогом не засыпающего Минсока. — Говорил, что ему очень тревожно, — Чонгук пожимает плечами и ложится рядом. Замечает беспокойный взгляд Юнги и ему самому становится не по себе. — Что случилось? — Спина жутко болит, — сипит Юнги, привставая. Боли с каждым днем только сильнее, но не хочется обременять и так растерзанного работой и семьей Чонгука. Он ему безмерно благодарен, но видеть, как он устало и натянуто улыбается, зевая и валясь с ног — разбивает сердце. Чонгук начинает медленно, но чутко и почти профессионально массировать плечи и шею Юнги, медленно спускаясь вниз, к ребрам, пояснице, целуя за ухом и что-то нашептывая. Юнги весь хрустит, тихо вздыхает, отчаянно сжимая в руках подушку, но чувствуя облегчение, боль стихает, и Юнги наконец-то может лечь и уснуть, не зацикливаясь на спазмах и ломоте. — Принцесса, дай папе чуть-чуть поспать, — оглаживая живот и оставляя на нем поцелуй, шепчет Чонгук. Юнги тихо смеется, ежась от щекочущего дыхания. Юнги в тысячный раз убеждается, что Чонгук действительно золотой, боль почти исчезает, и они наконец-то засыпают. Но уже утром едут в больницу. Минсок чувствует, как папа переживает, хоть и Чонгук всеми оставшимися силами старается этого не показывать. Его руки дрожат, а глаза то и дело слезятся, и Минсок не находит ничего лучше, чем взять его за руку и прижаться к ней крепко-крепко, шепотом, но так по-взрослому произнося «все будет хорошо». Это Чонгука до глубины души трогает, и он прикладывает массу усилий, чтобы теперь по-настоящему не заплакать. Они долго ходят по длинному больничному коридору, покупают в автомате чай и сэндвичи, бегают на перегонки и спрашивают каждого прошедшего мимо врача, как там их Юнги, но им ничего не отвечают. Когда они почти засыпают, прислонившись к холодной стене, медсестра их осторожно будит, сообщая, что и с Юнги, и с дочкой все в порядке. Чонгук хватает не до конца проснувшегося Минсока, и они бегут к Юнги, умиляя весь медицинский персонал. Юнги в смешной полиэтиленовой шапочке лежит с махоньким розовым кульком, смотря на него до щемящей в костях боли трогательно. Он замечает застывших в изумлении в дверном проеме Чонгука и Минсока и скорее зовет их к себе. Чонгук берет кроху на руки и видит в ней свои большие глаза и фигурные губы и открывает рот, не находя слов, чтобы их сказать. Его переполняют миллионы эмоций сразу, заставляя улыбаться и рыдать одновременно. — Она так похожа на тебя, папа, — Минсок смотрит то на сестру, то на Чонгука и почти хлопает в ладоши. Он больше пошел в Юнги, и внешне и характером, но малышка безумно похожа на Чонгука, заставляя изумиться ее красоте. — Спасибо, Юнги, — Чонгук стискивает Юнги в своих объятиях и не хочет отпускать. Они прошли через очень многое, держась друг за друга, поддерживая и уважая любое решение, вместе плакали и вместе смеялись. У них двое прекрасных детей и целая жизнь вместе впереди, и Чонгук не может не благодарить за это. — Я так люблю тебя. Минсок, громко хохоча, уже играется с сестренкой, лежащей в кроватке и пускающей пузыри, а Юнги и Чонгук с упоением за этим наблюдают, растворяясь в блаженной эйфории, что накрыла с головой. И пусть впереди немало сложностей, они знают, что справятся, потому что есть друг у друга, а с ними еще несколько очаровательных маленьких человечков, разукрашивающие мир новыми интересными красками. И не прекрасно ли все это?