Герой своего времени

Вам нравится страна, в которой вы живёте? А любите ли вы её? Ведь вам наверняка всегда хотелось бы уехать из этой забытой Богом земли и попасть туда, где нет всей той грязи. Но знаете ли вы, что так называемая «грязь» везде одинаковая? Конечно, столицы многих стран очень красивы, порой даже красивее наших, но ведь за этим небольшим клочком цивилизации начинается именно та жизнь, которую мы привыкли видеть. Перестаньте ругать страну за то, что она такая! Разве она виновата, что о ней никто не заботился? Почему раньше люди были другие? Выполняли работу добросовестно, служилые как полагается родине, не боялись идти в огонь за товарищами. Да потому что у власти были действительно способные личности. Они наводили страх и ужас, народ боялся их, ведь они видели, что происходит с теми, кто идёт против. Былое уважение осталось лишь пережитком прошлого. Сейчас всем уже плевать кто у руля, все смирились с тем, что во главе нашего государства те, кому нет дела до нас, но почему-то вы продолжаете верить, что Россия всегда была такой. Не правда! Конечно, она не идеальная, далеко не идеальная, потому что вместо того, чтобы хоть как-то помочь родной земле, вы лишь жалуетесь, называя свою родину непригодной для жизни. Думаете отчизне приятно? Вам подавай все готовое, а зачем что-то самому делать? То, что вы не Верховная власть не означает, что своей стране не надо помогать. Вы — человек, который тут вырос, обучился языку и историей, знаете закон и свои права, и как бы то печально не звучало, именно вы один из тех, кто не представляет другой жизни тут. В России. Раньше было лучше? Вы серьезно так считаете? Вспомните те печальные очереди за едой, которой всё время не было. Вспомните о жизни после войны, после каждой войны. Вы читали советскую литературу? Если нет, то следующий текст будет для вас огромным спойлером. Практически любой рассказ, стихотворение или отрывок из истории посвещен жизни до войны, на войне, после войны, в тюрьме, вне родины, о службе, о любви к лидерам, о любви к родине и тому подобное. Журналы Советского Союза и наши — это две совершенно разные вещи. Взяв в руки красивый переплет из глянцевых листов, а потом потрёпанный от времени сборник литературы, именуемый себя «литературным журналом» вы с отвращением отбросите второй вариант. Ведь у современных журналов есть картинки, и они приятно пахнут, зато в тех, что создавались в СССР — хранят нашу историю. О таком уже не напишут в новостях. Узнать все это можно лишь приобретя хотя бы один выпуск. Россия знал, что его народ не любит. Они много требует от Федерации, хотя сами…ах, что уж говорить, и так всё ясно. Вот Америку люди любят, Украину любят, а над Россией как-будто издеваются. Да, у него нет такого крепкого стержня, как у его отца — могущественного Советского Союза. Его все боялись, сунутся лишний раз на его территории, всё равно что подписать договор о собственном расстреле. СССР никогда никому не помогал, был больно горд, а вот его сынишка слишком демократичен, нельзя быть таким мягким и доверчивым. Лучи алого солнца прорезались сквозь серые облака, покрывая их золотистой корочкой, и уперевшись в землю, поднимались выше, пока яркий шар не оторвался от земли. Свежая весенняя травка, пропитанная росой ловила на себе малиновый свет ещё спящего, ленивого утра, которое только-только пробудилось. Природа наполнилась живыми звуками, пением громкоголосых птиц; запах полевых цветов по утрам был особо ощутимый, вокруг было мокро, как после дождя, такой был аромат у утра. Поднявшись с примятой постели, молодой парень подошёл к окну, отворив нараспашку ставни, впуская в дом затаившийся под дверью мороз. Ощущение свежести и бодрости наполняло его, ещё чашка кофе и прохладный душ и он будет готов начать свой самый обычный день. В животе раздался жалкий стон, оповещающий о том, что пора было спуститься вниз и что-нибудь себе приготовить. Но сначала душ. Прозрачный белок покрылся белой пеленой, и через пару минут зашкварчал, отдавая приятный запах свежего завтрака. Пока готовилась яичница, недалеко от плиты работал телевизор, ведавший последние новости, произошедшие по всему миру. Опять у других сплошные открытия, а у него одни ЧП. Ничего нового, что в принципе и ожидаемо. Выключив телевизор, он небрежно отбросил в сторону пульт. Оперевшись на ладонь щекой, он нажал на кнопку электрического чайника, и поднялся, чтобы насыпать в кружку кофе. — Хочешь чая? — спросил он, слегка повернув голову. Слабый, но вполне убедительный кивок в ответ. Пожав плечами, он продолжил готовить свой бодрящий напиток. Эта жижа была невкусной, горькой и на редкость противной, но Россия продолжал через силу пить, зная, что иначе просто не сможет встать. Откинувшись назад в кресло, он задумался. На ум пришло всё то, о чём говорилось ещё в самом начале. Он просто рождён быть вне общества, всегда один, сам с собой. Это было бы не так печально, если бы не было правдой. С каждым днём ему становится все хуже и хуже, и обращаться за помощью он не планировал, назвав это сугубо своими проблемами. Все знали, что Россия немного сам с собой не в ладах, и его поведение всегда служило тому подтверждением. Каждый раз, когда Федерации корчился от боли и буквально падал, его что-то удерживало, не давая упасть. Только Россия и знал, что это «невидимая опора» его родной отец, который сейчас стоит перед ним на коленях, прося не падать. Ему плевать на свою гордость, ведь его любимый сын умирает, сам того не подозревая. Его руки крепко держат Федерацию за торс, упираясь лицом в мягкий живот, не жалея слёз. Ласково, нежно шепча самые теплые слова, пытаясь успокоить своего малыша. Тепло тебе в колыбельке, малыш? Наверное, эти игрушки над твоей головой тебя веселят. Хей, ты ещё не спишь? Разве папа не уложил тебя? Да, но ты проснулся. Что потревожило твой сон? Наверное что-то страшное, почему же ты не плачешь и не зовешь своего папу? Ты на редкость спокоен, сегодня даже как-то слишком. Люлька покачалась пару раз, и медленно, слегка подергиваясь, остановилась. Россия немного растерялся, потеряв Союза, и как бы не оглядываясь, не мог его найти. Ночник слабо освещал комнату, из-за отбрасываемые от предметов тени приобретали угрожающий вид. Малыш снова лег в свою кроватку, прижав к себе одеяло, тихо заплакав. — Нет, сынок, не падай…прошу тебя, ты же сильный мальчик, — улыбнулся СССР, поглаживая по лицу своего малыша. Хотя тот уже вырос, Союз всё равно будет видеть лишь жалкую крошку в своих руках, которая жмется к нему и сладко спит. Россия сел на кровать, опустив голову. — Папа, я неудачник. Я самая худшая страна, которая когда-либо существовала. Я ничего не добился и ничего не сделал…я просто обуза для тебя. Хватит уже возиться со мной, я не достойный тебя сын. Оставь меня. — Маленький мой, мне плевать на твои поражения и неудачи, какая мне разница, что о тебе думают другие. Ты слабохарактерный, сынок. Тебе нужна поддержка, даже того, кто давно гниёт в своей могиле. — Встань пожалуйста, и перестань так говорить. — сказал Россия, опираясь руками на его сильные плечи, словно маятник балансируя. СССР мягко улыбнулся и сказал, что если он встанет, его малыш упадёт. Каждый день он задает один и тот же вопрос, и каждый день получает не тот ответ, на который рассчитывал. Лежа в кровати он чувствует это тепло, оно уже не такое как прежде, потому что без оболочки, без сосуда, который бы смог передать его лучше, но это не столь важно. Он говорит себе, что не хочет этого делать, но не в силах сопротивляться прижимается к родной груди, тихо плача, чувствуя, как его никто не пытается остановить, поглаживая по волосам. Плакать хотелось всегда, ведь причин было хоть отбавляй. Успокоившись от очередного срыва, он отпустил отца, и упал на спину, болезненно простонав. — Но почему ты явился именно ко мне? У меня же ещё столько братьев и сестёр, которым тоже нужна помощь. — Малыш, ты так много думаешь о других, что совершенно забываешь о себе. Я пришел к тебе, потому что ты сам хотел этого. Ты звал меня, когда тебе было тяжело, ты сам хотел, чтобы я тебе помог, потому что ты сам не справляешься. Я не мог не прийти к тебе, ведь…кроме меня кто протянет тебе руку помощи? Ты не бросил меня, а я не брошу тебя, мой маленький. Каким бы взрослым ты не был, для меня ты останешься лишь той крошкой, которую мне когда-то вручили. — А ты был рад моему рождению? — Конечно, даже больше, чем рождению твоих братьев. Ты же мой первенец, я любил всех детей одинаково, но тебя немножко больше. — Почему ты всегда стоял у моей люльки, даже когда я спал? — Я был неопытен и боялся, что с тобой могло что-то случиться. Ты любил спать рядышком с папой, и спал со мной до тех пор, пока у тебя не появился младший братик. — Самый худший день в моей жизни — это день его рождения. — фыркнул Россия, прижавшись щекой к подушке. — Ну что ты, в самом деле. Не такие вы уж и разные. Он тебе всегда завидовал, потому что папа любит Россию больше. — Жалко ты не можешь сказать ему это в лицо. — иронично усмехнулся Россия, представляя, как бы расстроились остальные, узнав об этом. Но СССР покачал головой, назвав Россию вредным. Большую кружку медленно наполнял кипяток, создавая диффузию между частичками воды и гранулами черного крепкого кофе, который будет выпит без молока или сахара. Конечно, Россия бы лучше допил вчерашнюю бутылку любимой водки, но СССР против такой затеи. Россия заныл, разлагаясь как жидкое мясо в своём кресле, не желая никуда идти и видеть эти кислющие рожи. Погода за окном была просто волшебная: сейчас только идти и гулять, а не это всё. Эти чувства были ему знакомы, потому как раньше он испытывал что-то подобное, когда не хотел идти в школу. Отец не слушал никаких возражений, выпроваживает его учится. — Тебе повезло в жизни больше, чем мне. У тебя было уважение, сила, а я? Пустой звук, как бы то печально не было, — сказал Россия, отпив кофе. — Ты действительно так считаешь? Малыш, всего того, о чём ты говоришь я добивался через силу, а порой даже прибегая к радикальным мерам. Кровь до локтей, её ничем не отмыть. Страны меня не уважали, они боялись меня, это совсем не то, чего хотел я, но это было то, чего хотел мой народ. Я ведь тоже падал вниз, как ты. Я прекрасно понимаю твою боль и что ты ощущаешь. Неподъемный балласт, который словно камень на шее тянет вниз. И ты просто поддаешься искушению, потому что если ты встанешь на колени тебе будет лучше, твоя ноша станет легче, но то лишь иллюзия. Ты помнишь своего деда? Российскую Империю. Этот старый маразматик никогда не любил меня. Насилие — вот метод его воспитания. Но однажды, я почувствовал себя словно воск под горящим фитилем, падая на землю. Тебе знакомо чувство жалкой беспомощности и давящей боли, которая мешает тебе вдохнуть? Со мной было тоже самое. И представь, каково было мое удивление, когда тот, кто в открытую заявлял, что ненавидит меня, стоит передо мной на коленях, прижимая к себе, не давая упасть. Он переступил через черту своей гордости, чтобы…помочь мне. Я никогда не видел его таким. Он стал сентиментальным, нежным. Размяк, как масло на жаре. Он клал меня на свои колени, обнимал, так крепко и так сильно, что я уже не сомневался в том, что он не даст мне так просто уйти. Он любит меня и всегда любил, но не показывал этого, ведь угроза была далека, да и было ли то угрозой? Когда тем, кто нам дорог угрожает опасность, мы меняемся, Россия, за пару минут мы уже не те, кем были прежде. — Это была очень интересная история, но я хочу спать. — сказал Федерация, лениво укрываясь одеялом, стараясь скрыть удивление безразличием. Это его и вправду впечатлило, ведь он прекрасно знал, какой был скверный характер у РИ. — Двигай свою задницу, я лягу спать с тобой и буду целовать тебя до тех пор, пока ты не скажешь, что любишь меня. — Ты это и так знаешь, зачем ещё что-то говорить? — Это был вызов. Ты первый начал, сынок… — Ой, нет! Я беру слова обра-а-а… — не успел договорить Россия, как лицо его и тело накрыла волна отцовских поцелуев. Малыш, тебе грустно? Выглядишь печальным. Наверное, ты голоден. Хм, не похоже. Что же с тобой? О, ты разбил любимую папину вазу? Да, он определенно расстроится. Но ты сам не порезался? Нет? О, как хорошо. Знаешь, мне кажется, твой папа не будет на тебя сильно злится. Ты ему всё равно дороже, ведь ты его любимый (и пока единственный) сынок. Ваза — это лишь вещь, которую можно заменить на другую, даже более привлекательную, а ты незаменимый. Тебе уже лучше? Как здорово! Отойди от осколок и позови папу, пусть он уберет их. А сам не трогай! Порежешься. Ты убежал радостный и довольный, хотя ты испортил вещь. Тебе ведь не от этого радостно, да? Конечно, ведь ты твердо уверен, что папочка любит тебя больше. По факту, ты окажешься прав. Он взял тебя на руки, и ты ему честно во всём признался. Он не выглядит хмурым, скорее больше спокойным. Как и следовало ожидать, ты оказался ему куда дороже. Главное не увлекался этим. Любовь любовью, а за ремень он может взяться в любое время.