Цикл «Все как у всех»

Неро подъехал к зданию суда раньше назначенного часа. На самом деле гораздо раньше, но ему нужно было время, чтобы еще раз все обдумать и собраться. Они с Кирие долго к этому шли, и вот теперь… Он взглянул в окно, на громаду серого неприветливого здания – теперь все подошло к логичному финалу. Заглушив мотор, он достал из кармана кошелек, раскрыл его. За визитками с неоном на темном фоне покоилась искомая вещь – маленькая фотография, на которой была запечатлена его семья: статный молодой мужчина в военной форме, с орлиным взором на суровом лице; маленькая девочка с хвостиком и сцепленными перед собой руками; и, наконец, совсем мелкий пацан, взъерошенный, как птенец, стоящий к камере полубоком. Неро невесело усмехнулся – он помнил тот день. Кредо неделю читал ему морали и готовил к созданию этого «шедевра» фотографической мысли, но в день X, когда весь Орден стройными рядами отправился фотографироваться, Неро ускользнул от строгого воспитателя. Его нашли только вечером, перемазанного в грязи и очень этим обстоятельством довольного. Вопреки ожиданиям, Кредо не стал ругать настроившегося отбиваться мальчика. Он по обыкновению приложил пальцы к переносице, постоял так, а потом взял Неро за руку и повел домой. Молча. В квартире их ждала зареванная Кирие. Она посмотрела на него с укором, но тоже ничего не сказала. И Неро ничего не сказал. Ни ей, ни Кредо, когда воспитатель мыл его, а потом помогал одеться в чистое. Когда волосы маленького бунтаря высохли, Кредо посадил его и Кирие на диван, присел перед ними и сказал: — А сейчас я хочу, чтобы мы все же сделали семейное фото. Ведь когда вы вырастите и покинете меня, ваше фото – все, что мне останется. И тогда Неро расплакался. Потому что считал Кредо и его затею дуростью, потому что убежал, чтобы испортить ему затею. Он думал, что ему на фото не место, а Кредо, оказывается, не стал делать снимок без него. Профессиональный фотограф давно покинул Фортуну, так что мужчина достал старый пленочный аппарат и с немалым трудом установил его на штатив. И они сфотографировались. Когда Неро немного успокоился, конечно… Сразу за этим старым снимком хранился еще один. Не такой винтажный, но тоже потрепанный временем. И на нем тоже были Неро и Кирие – уже взрослые, семейные люди. А еще там был маленький взъерошенный мальчик. Как птенец… Неро застонал про себя. Макс… Каким славным ребенком он был всего несколько лет назад! И как быстро пролетели эти золотые годы. Если он думал, что раньше было плохо, то нынешняя ситуация просто выбивала Неро из колеи. Звонок вырвал его из объятий собственных кошмаров. Неро прижал к уху телефон, услышал голос Кирие и ответил ровно: — Я уже подъехал, сейчас поднимусь. Он нашел их в коридоре перед кабинетом адвоката: Кирие в деловом костюме, ее нового мужчину с вытянутым, точно у коня, лицом, и Макса. Пятнадцатилетний парень стоял, прислонившись к стене. Длинные волосы перехвачены резинкой, худощавый торс – под черной футболкой с логотипом рок-группы. Темные джинсы и кроссовки с белыми шнурками. На отца Макс даже не взглянул. — Наконец-то ты приехал, — нетерпеливо пробормотала Кирие в ответ на приветственный поцелуй в щеку. Поцелуй, конечно, предназначался не совсем ей, а этому Калебу, и попал в цель – мужчина шевельнул желваками и несколько нервно убрал руки в карманы, а потом снова вытащил, будто вспомнив, что так стоять несолидно. — Милая, может приступим уже к делу? — спросил он хрипловатым басом. — Да, нам пора. Неро, ты взял все документы? Ничего не забыл? — Не суетись, все в порядке. Надеюсь, внутрь мы пойдем одни? Кирие не заметила последней фразы. Или предпочла не заметить. Она что-то искала в сумочке, а Неро смотрел на нее, словно во сне, и видел только выбившуюся из аккуратной прически прядку, касающуюся виска завитком. — Ты уверена, что хочешь этого? — Я ни в чем не уверена… — она достала паспорт и посмотрела на бывшего мужа устало. — Я просто знаю, что нам лучше уехать из страны. У Калеба есть связи в Англии, там отличные школы, а уж какие колледжи… Сам знаешь. И работу ему предлагают отличную. Мы ни в чем не будем нуждаться. Неро знал, что она говорит это от чистого сердца, без желания уколоть и сделать больно. Кирие действительно верила, что за границей Штатов для нее и Макса откроются новые горизонты, начнется новая, счастливая жизнь, бесконечно далекая от всех этих демонов и вечного, сводящего с ума, страха. — Ты могла бы оставить Макса со мной. Хотя бы на первое время, — произнес Неро, затаив дыхание. Он ничего не мог с собой поделать, ему так хотелось услышать: «Да, да, забери своего сына, ведь ты был лишен общения с ним так долго». Кирие метнула быстрый взгляд на подростка. — Я спрашивала его… Он… — Не хочет? — Не хочет. — А что, если в нем проснется моя кровь? Женщина посмотрела на Неро очень пристально: — Искренне надеюсь, что такой беды с нами не случится. Под недовольным взглядом Калеба Неро и Кирие зашли в кабинет. Адвокат напомнил им обоим их права и протянул Неро документ. Разрешение на вывоз несовершеннолетнего из страны. Он долго смотрел на него, до последнего надеясь, что все это окажется дурным сном. Кирие мягко тронула его за руку, и Неро пришлось взять ручку. Стержень завис над бумагой. — Вам нужно только поставить подпись, — напомнил дородный адвокат. — Я в курсе, черт возьми, — процедил сквозь зубы мужчина и обернулся на Кирие: — Если я подпишу, обратного пути уже не будет. Ты понимаешь это? — Я-то как раз понимаю. Настало время понять и тебе, Неро… Она подошла, на миг став такой же, как много лет назад – милой, нерешительной девушкой с закрытого острова. У Неро перехватило дух, когда Кирие нежно прикоснулась к его руке выше протеза: — Сейчас Макс злится на тебя. И я злюсь тоже. Ты пропустил половину его дней рождений, игр за школьную команду, праздников. Ты не приезжал, когда он целый день стоял у окна, высматривая твою машину… — Неро хотел возразить, оправдаться, сказать, что он безумно сожалеет, и если бы он только смог… Но Кирие не позволила. Она нежно улыбнулась ему и провела ладонью по напряженному плечу: — Но когда-нибудь он вырастет и захочет узнать о тебе. И тогда я расскажу ему историю нашей встречи, переворота в Фортуне, историю нашей семьи и твоих славных побед, которые невозможно было совмещать. Я знаю, ты очень его любишь. И поэтому должен отпустить. У Макса должна быть нормальная жизнь, Неро. Я не хочу, чтобы он вечно ждал тебя, как все эти годы ждала я, гадая, увижу ли тебя живым этой ночью. У Неро пересохло во рту. И слова прозвучали, словно скрип: — Скорее всего, я больше никогда его не увижу. — Но ты навсегда останешься его отцом. Обещаю. Неро закрыл глаза. В абсолютной темноте плыли цветные пятна, в горло словно насыпали песка. Словно чужие, пальцы сжали ручку. Прошли годы, но Неро снова чувствовал себя семнадцатилетним сопляком, у которого отбирают то единственное, что у него было. Простая, угловатая подпись едва не порвала документ.