Осквернение

      Трэхёрн покачивается, оплетённый колючими лозами и ядовитыми корнями. Он будто врос в этот сорняк, стал лишь одним шипом из многих колючек…       Нет, он не хочет быть таким.       Голый, обезображенный Мордремовом, скрюченный — Трэхёрн казался жалким в своих же глазах. О Древо, не такого он желал. Те сильвари не должны были стать жертвами дракона, Фаолин не должна была превратиться в чудовище, да и он…       Убей… Закончи…       Слова сами звучат — в голове, их не надо произносить, чтобы Командор услышал и понял их.       Лианы покачивают полуживое, ссохшееся тело маршала Пакта. Касмир уже чувствует подкатывающий комок к горлу. Она не испытывала к Трэхёрну ровно никаких иных чувств, кроме как уважения — мало кто из Перворождённых способен достичь конца своей Дикой Охоты, тем самым избавив Тирию от Зайтана, древнего дракона-мертвеца. Определённо, по Трэхёрну будут скорбеть — есть кому.       Брэм доселе не говорил ни слова и старался не кидать взглядов на что ни попадя, не делать лишних движений. И из-за этого они пережили всё это? Ради этого умерла Эйр?       Командор окинул взглядом своих товарищей, будто ожидая — они сделают выбор за него, ему не придётся принимать решение, которое казалось единственно верным. Но никто не стал бы за него решать.       — Командор?..       Трэхёрн говорил тихо, сдавленно — Командор ошалело глядит на маршала и своего близкого друга, товарища. Всё же драконы — то ещё зло. Нет в них ничего хорошего — они несут только смерть, боль и разрушение, если не спят. Джормаг — истинный пример, и он бы испепелил всё вокруг, не усыпи его где-то там, в горах. Жаль, что Мордремова нельзя было угомонить, пока тот не начал творить все эти бесчинства.       Просто безумные слуги, служащие своему господину только ради смерти и разрушения… Трэхёрн не хотел нести в себе и зерно этого зла — Командор пониманет это как никто другой. Не нужно быть сильвари, чтобы чувствовать всю боль народа природы.       В остекленевшем взгляде слабо мерцает надежда на быструю смерть. Командор понимает, что может помочь хотя бы так. Большего он сделать не сможет — Мордремов уже пустил корни в сознании Трэхёрна.       Верный меч Трэхёрна, Каладболг, уже готов пронзить впалую грудь, обёрнутую сухими почерневшими листьями.